<?xml version="1.0" encoding="Windows-1251"?>
<FictionBook xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"><description><title-info><genre></genre><author><first-name></first-name><middle-name></middle-name><last-name></last-name></author><book-title></book-title></title-info></description><body xmlns:fb="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0" xmlns:xlink="http://www.w3.org/1999/xlink">
		<section>
			<p id="AutBody_0DocRoot"><strong>Писатель-призрак, или Путь самурая</strong></p>
			<empty-line/>
			<p>Глеб Шульпяков</p>
			<p>"ELLE", июль 2000</p>
			<empty-line/>
			<p><emphasis>Борис Акунин - полулярнейший писатель, автор нашумевших романов о сыщике Эрасте Фандорине, русском Холмсе, который изящно и аристократично распутывает сложнейшие преступления эпохи рубежа веков в России. До последнего времени мало кто знал, кто скрывается за псевдонимом Б. Акунин. Глеб Шульпяков встретился с писателем-загадкой… и узнал, что Б. Акунин - это Григорий Чхартишвили, японист и переводчик, сотрудник журнала "Иностранная литература". К настоящему времени писатель закончил цикл романов о Фандорине и выпустил книгу нового цикла, где в роли сыщика выступает монахиня Пелагия.</emphasis></p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE:</strong> Расскажите, пожалуйста, Вашу историю: откуда родом, где учились, чем занимаетесь, помимо сочинительства?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Григорий Чхартишвили</strong>: Я родился в Грузии, но всю жизнь живу в Москве и грузинского языка, к сожалению, не знаю. Да и в Грузии в сознательном возрасте был всего один раз. Учился в МГУ, специализировался по истории Японии. В скучные советские времена зарабатывал переводом с японского технических патентов и научных статей. Эта работа неплохо оплачивалась. Я достиг в ней высших степеней мастерства: научился переводить без ошибок тексты, в которых не понимал ни единого слова. До сих пор мне иногда снится моя первая переводная статья "Ориентирование спутника по трем осям в безвоздушном пространстве".</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> И как после этого переводилась художественная литература?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> После этой муки переводить с японского художественную литературу, даже самую головоломную, было настоящим праздником. Моя профессиональная деятельность вообще постоянно движется по пути наименьшего сопротивления: сначала самое трудное - "Ориентирование спутника", потом полегче - переводы Юкио Мисимы, потом еще легче - литературная критика и литературоведение и, наконец, совсем легко - сочинение детективов. Если так пойдет и дальше, то скоро я буду сочинять компьютерные игры и закончу детскими стишками. Как раз к тому самому возрасту, когда так или иначе нужно будет впадать в детство.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Вас, точнее, Б.Акунина, называли "уютным писателем" и "буржуазным писателем". Как Вам такие определения?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Такие определения мне нравятся. Если под "буржуазностью" имеется в виду порядочность, приличность и чистоплотность, а под "уютностью" - удовольствие от чтения. Мне бы очень хотелось вернуть взрослым читателям утраченную или во всяком случае подзабытую радость из времен детства: читаешь книжку - и дух захватывает.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Как Ваша семейная жизнь влияет на сочинительство, если влияет вообще?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Еще как влияет. Моя жена - заядлая читательница детективов. Покупает пачками книжки в ярких обложках, сосредоточенно прочитывает их от корки до корки и выбрасывает в мусор с вердиктом: "Мура". Ужасно не хочется, чтобы с моими книжками она поступала таким же образом, поэтому я очень стараюсь.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Сказалось ли Ваше знание Японии, ее культуры и языка на творчестве Б.Акунина?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Да, конечно. В серии об Эрасте Фандорине, который сочетает в себе лучшие качества самых уважаемых мною архетипов мужчин: русского интеллигента, британского джентльмена и японского самурая. Там, в этой серии, вообще много восточного, антизападного. Например, ощущение некоторой изначальной мистичности, иррациональности бытия - при всех логических анализах, научных достижениях и дедуктивных методах.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Какой вид мебели, на Ваш взгляд, располагает к чтению ваших книг?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Что-нибудь мягкое и при этом движущееся: сиденье в самолете или поезде. И еще кресло при легкой простуде.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Если Фандорин - это русский Холмс, то Пелагия - это…</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> - …Мисс Марпл Агаты Кристи.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Почему фоном для всех Ваших сочинений служит Серебряный век? Каковы Ваши пристрастия в искусстве этой эпохи?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> В классической литературе этого периода столько очарования и благородства, что даже самый малый отсвет этого сияния способен придать повествованию и дополнительный смысл, и глубину, и обаяние. Что касается реальной российской истории того времени, то мое отношение к ней далеко от идеализирования. В конце концов, именно в те годы дозревал нарыв, прорвавшийся в 1917 году. Все причины, мотивы, истоки, все упущенные возможности и непростительные ошибки следует искать именно там, в милых фандоринских временах. Пристрастия… В литературных я совершенно не оригинален. К тем писателям, кого проходят в школе, прибавил бы Гар-шина, Гарина-Михайловского и Сологуба. В архитектуре мне симпатичнее всего русский модерн. В живописи - Борисов-Мусатов. Из быта - технические новинки той эпохи. В них есть трогательное несоответствие между добротностью исполнения и краткостью функционирования, они словно не догадываются о том, что очень скоро будут вытеснены более новыми моделями.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> А кто Ваши любимые авторы в литературе "всех веков и народов"? И чем они Вас привлекают?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> В разном возрасте привлекают разным. Сейчас - умением легко и ненавязчиво говорить о сложном. Как Честертон. Или Клайв Льюис. Или Чехов.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Говорят: японская кухня, японская кухня. Без нее, мол, Японии не понять. Умеет ли японист готовить японские блюда? И как относится к японской кухне?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Готовить не умею. Но умею вдумчиво есть и больше всего люблю именно японскую кухню. Сасими (а не сашими), суси (а не суши) и темиура.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Вы пришли в русскую прозу, скажем так, неожиданно. Поделитесь Вашими свежими впечатлениями в этой сфере.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Мне кажется, что в русской прозе вот-вот должно начаться что-то очень интересное. После девяти лет постсоветской беременности наша словесность непременно произведет на свет нечто значительное. Собственно, кое-что уже появляется. Из "тяжелой" прозы - это Михаил Шишкин. Из "легкой" - Виктор Пелевин, Владимир Сорокин, Михаил Успенский, Григорий Петров.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Как на Вас реагируют представители современной русской прозы?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Те, с кем я знаком, хорошо. Про остальных не знаю. Наверное, Б. Акунин у чрезмерно серьезных литераторов вызывает раздражение. Но это нормально.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Говорят, Вы собираетесь экранизировать ваши романы?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Экранизировать мои книжки хотят несколько компаний, но переговоры у меня с ними идут непростые. Дело в том, что мне не нравится, как у нас в последние годы снимают сериалы. Я хотел бы добиться экранизации качественно иного уровня, а это требует штучного подхода, немалых средств. Я решил: мне нужен или очень хороший фильм, или никакой.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Хотели бы Вы сыграть в экранизации собственных сочинений?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Нет, ни в коем случае. Ну, может, сыграл бы за миллион фунтов стерлингов дворецкого Фрейби из романа "Коронация".</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Каковы были Ваши ощущения, когда Ваше лицо стало появляться на обложках-страницах-экранах? Это мешает-помогает, отвлекает-раздражает?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Мешает-отвлекает-раздражает. Однако назвался груздем - не чирикай. Если играешь в популярную литературу, будь готов терпеливо исполнять роль популярного литератора.</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>ELLE</strong> Набоков и Джойс часто говорили об идеальном читателе. Каким Вы его себе представляете?</p>
			<empty-line/>
			<p><strong>Г. Ч.</strong> Это в первую очередь женщины, которые умеют радоваться жизни и любят читать. Мужчины со склонностью к фантазированию и не зарубцевавшейся подростковостью. То есть, собственно, большинство человечества.</p>
		</section>
	</body>
</FictionBook>
