<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<FictionBook xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink" xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"><description> <title-info> <genre>humor_prose</genre> <author> <first-name>Илья</first-name> <last-name>Ильф</last-name> </author> <author> <first-name>Евгений</first-name> <last-name>Петров</last-name> </author> <book-title>Здесь нагружают корабль</book-title> <date>1932</date> <lang>ru</lang> <src-lang>ru</src-lang> <sequence number="« name=»Рассказы"/> </title-info> <document-info> <author> <first-name>Vitmaier</first-name> <last-name/> </author> <program-used>FB Tools</program-used> <date value="2005-04-23">2005-04-23</date> <src-url>http://www.reading-room.narod.ru</src-url> <src-ocr>Читальный зал</src-ocr> <id>5AB62215-7440-42D2-88A0-5DBBA6E9B43F</id> <version>1.0</version> <history> <p>v 1.0 — создание fb2 Vitmaier</p>
</history> </document-info> <publish-info> <book-name>Илья Ильф и Евгений Петров. Собрание сочинений в 5 томах. Том 3</book-name> <publisher>Художественная литература</publisher> <city>Москва</city> <year>1961</year> </publish-info> </description><body><section><title><p>Илья Ильф, Евгений Петров</p>
<p>«Здесь нагружают корабль»</p>
</title><epigraph><p>Когда восходит луна,</p>
<p id="AutBody_0DocRoot">из зарослей выходят шакалы.</p>
<p><emphasis>Стенли. «Как я нашел Ливингстона»</emphasis></p>
</epigraph><p>Ежедневно собиралось летучее совещание, и ежедневно Самецкий прибегал на него позже всех.</p>
<p>Когда он, застенчиво усмехаясь, пробирался к свободному стулу, собравшиеся обычно обсуждали уже третий пункт повестки. Но никто не бросал на опоздавшего негодующих взглядов, никто не сердился на Самецкого.</p>
<p>— Он у нас крепкий, — говорили начальники отделов, их заместители и верные секретари. — Крепкий общественник.</p>
<p>С летучего совещания Самецкий уходил раньше всех. К дверям он шел на цыпочках. Краги его сияли. На лице выражалась тревога.</p>
<p>Его никто не останавливал. Лишь верные секретари шептали своим начальникам:</p>
<p>— Самецкий пошел делать стеннуху. Третий день с Ягуар Петровичем в подвале клеят.</p>
<p>— Очень, очень крепкий работник, — рассеянно говорили начальники.</p>
<p>Между тем Самецкий озабоченно спускался вниз.</p>
<p>Здесь он отвоевал комнату, между кухней и месткомом, специально для общественной работы. Для этого пришлось выселить архив, и так как другого свободного помещения не нашли, то архив устроился в коридоре. А работника архива, старика Пчеловзводова, просто уволили, чтоб не путался под ногами.</p>
<p>— Ну, как стенновочка? — спрашивал Самецкий, входя в комнату.</p>
<p>Ягуар Петрович и две девушки ползали по полу, расклеивая стенгазету, большую, как артиллерийская мишень.</p>
<p>— Ничего стеннушка, — сообщал Ягуар Петрович, поднимая бледное отекшее лицо.</p>
<p>— Стеннуля что надо, — замечал и Самецкий, полюбовавшись работой.</p>
<p>— Теперь мы пойдем, — говорили девушки, — а то нас и так ругают, что мы из-за стенгазеты совсем запустили работу.</p>
<p>— Кто это вас ругает? — кипятился Самецкий. — Я рассматриваю это как выпад. Мы их продернем. Мы поднимем вопрос.</p>
<p>Через десять минут на третьем этаже слышался голос Самецкого:</p>
<p>— Я рассматриваю этот возмутительный факт не как выпад против меня, а как выпад против всей нашей советской общественности и прессы. Что? В служебное время нужно заниматься делом? Ага. Значит, общественная работа, по-вашему, не дело? Товарищи, ну как это можно иначе квалифицировать, как не антиобщественный поступок!</p>
<p>Со всех этажей сбегались сотрудники и посетители.</p>
<p>Кончалось это тем, что товарищ, совершивший выпад, плачущим голосом заверял всех, что его не поняли, что он вообще не против и что сам всегда готов. Тем не менее справедливый Самецкий в следующем номере стенгазеты помещал карикатуру, где смутьян был изображен в самом гадком виде — с большой головой, собачьим туловищем и надписью, шедшей изо рта: «Гав, гав, гав!»</p>
<p>И такая принципиальная непримиримость еще больше укрепляла за Самецким репутацию крепкого работника.</p>
<p>Всех, правда, удивляло, что Самецкий уходил домой ровно в четыре. Но он приводил такой довод, с которым нельзя было не согласиться.</p>
<p>— Я не железный, товарищи, — говорил он с горькой усмешкой, из которой, впрочем, явствовало, что он все-таки железный, — надо же и Самецкому отдохнуть.</p>
<p>Из дома отдыха, где измученный общественник проводил свой отпуск, всегда приходили трогательнейшие открытки:</p>
<p>«Как наша стеннушечка? Скучаю без нее мучительно. Повел бы общественную работу здесь, но врачи категорически запретили. Всей душой стремлюсь назад».</p>
<p>Но, несмотря на эти благородные порывы души, тело Самецкого регулярно каждый год опаздывало из отпуска на две недели.</p>
<p>Зато по возвращении Самецкий с новым жаром вовлекал сотрудников в работу.</p>
<p>Теперь не было прохода никому. Самецкий хватал людей чуть ли не за ноги.</p>
<p>— Вы слабо нагружены! Вас надо малость подгрузить! Что? У вас партийная нагрузка, учеба и семинар на заводе? Вот, вот! С партийного больше и спрашивается. Пожалуйте, пожалуйте в кружок балалаечников. Его давно надо укрепить, там очень слабая, прослойка.</p>
<p>Нагружать сотрудников было самым любимым занятием Самецкого.</p>
<p>Есть такая игра. Называется она «нагружать корабль». Играют в нее только в часы отчаянной скуки, когда гостей решительно нечем занять.</p>
<p>— Ну, давайте грузить корабль. На какую букву? На «М» мы вчера грузили. Давайте сегодня на «Л», Каждый говорит по очереди, только без остановок.</p>
<p>И начинается галиматья.</p>
<p>— Грузим корабль лампами, — возглашает хозяин</p>
<p>— Ламбрекенами! — подхватывает первый гость,</p>
<p>— Лисицами!</p>
<p>— Лилипутами!</p>
<p>— Лобзиками!</p>
<p>— Локомотивами!</p>
<p>— Ликерами!</p>
<p>— Лапуасцами!</p>
<p>— Лихорадками!</p>
<p>— Лоханками!</p>
<p>Первые минуты нагрузка корабля идет быстро. Потом выбор слов становится меньше, играющие начина ют тужиться. Дело движется медленнее, а слова вспоминаются совсем дикие. Корабль приходится грузить:</p>
<p>— Люмпен-пролетариями!</p>
<p>— Лимитрофами!</p>
<p>— Лезгинками!</p>
<p>— Ладаном!</p>
<p>Кто-то пытается загрузить корабль Лифшицами. И на этом игре конец. Возникает дурацкий спор: можно ли грузить корабль собственными именами?</p>
<p>Самецкий испытывал трудности подобного же рода.</p>
<p>Им были организованы все мыслимые на нашей планете самодеятельные кружки. Помимо обыкновенных, вроде кружка профзнаний, хорового пения или внешней политики, числились еще в отчетах:</p>
<p>Кружок по воспитанию советской матери.</p>
<p>Кружок по переподготовке советского младенца.</p>
<p>Кружок — «Изучим Арктику на практике».</p>
<p>Кружок балетных критиков.</p>
<p>Достигнув таких общественных высот, Самецкий напрягся и неожиданно сделал еще один шаг к солнцу. Он организовал ночную дежурку под названием: «Скорая помощь пожилому служащему в ликвидации профнеграмотности. Прием с двенадцати часов ночи до шести часов утра».</p>
<p>Диковинная дежурка помещалась в том же подвале, где обычно клеили стенгазету.</p>
<p>Здесь дежурили по ночам заметно осунувшиеся, поблекшие девушки и Ягуар Петрович. Ягуар Петрович совсем сошел на нет. Щек у него уже почти не было.</p>
<p>В ночной профилакторий никто не приходил. Там было холодно и страшно.</p>
<p>Все-таки неугомонный Самецкий сделал попытку нагрузить корабль еще больше.</p>
<p>Самецкий изобрел карманную стенгазету, которую ласкательно назвал «Стеннушка-карманушка».</p>
<p>— Понимаете, я должен довести газету до каждого сотрудника. Она должна быть величиной в визитную карточку. Она будет роздана всем. Вынул газету из жилетного кармана, прочел, отреагировал и пошел дальше. Представляете себе реагаж!..</p>
<p>Вся трудность заключалась в том, как уместить на крошечном листке бумаги полагающийся материал: и статью о международном положении, и о внутриучрежденской жизни, и карикатуру на одного служащего, который сделал выпад, одним словом — все.</p>
<p>Спасти положение мог только главный бухгалтер, обладавший бисерным почерком.</p>
<p>Но главный бухгалтер отказался, упирая на то, что он занят составлением годового баланса.</p>
<p>— Ну, мы это еще посмотрим, — сказал Самецкий, — я это рассматриваю как выпад.</p>
<p>Но здесь выяснилось, что Самецкий перегрузил свой корабль.</p>
<p>— Чем он, собственно, занимается? — спросили вдруг на летучем совещании.</p>
<p>— Ну, как же! Крепкий общественник. Все знают.</p>
<p>— Да, но какую работу он выполняет?</p>
<p>— Позвольте, но ведь он организовал этот… ну, ночной колумбарий, скорая помощь, своего рода профсоюзный Склифасовский… И потом вот… переподготовка младенцев. Даже в «Вечёрке» отмечали…</p>
<p>— А должность, какую он занимает должность?</p>
<p>Этого как раз никто не знал. Кинулись к ведомости на зарплату. Там было весьма кратко и неопределенно:</p>
<p>«Самецкий — 360 рублей».</p>
<p>— Туманно, туманно, — сказал начальник, — ах, как все туманно! Конечно, Склифасовский Склифасовским, но для государства это не подходит. Я платить не буду.</p>
<p>И судьба Самецкого решилась.</p>
<p>Он перегрузил свой корабль. И корабль пошел ко дну.</p>
<empty-line/><p><emphasis>1932</emphasis></p>
<empty-line/><empty-line/><p>Здесь нагружают корабль. — Впервые опубликован в журнале «Крокодил», 1932, № 11. Подпись: Ф. Толстоевский.</p>
<p>Печатается по тексту Собрания сочинений в четырех томах, т. III, «Советский писатель», М. 1939. В этом издании и в сборнике «Как создавался Робинзон», «Советский писатель», М. 1935, рассказ ошибочно датирован 1933 годом.</p>
</section>
</body>
</FictionBook>

