# Наконец-то!

Ширли Басби

Чем может помочь юному беспутному брату старшая сестра, заменившая ему мать? Только — оплатить его карточные «долги чести». Любой ценой. Даже ценой возвращения к бывшему жениху, который когда-то жестоко обманул ее доверчивую, чистую первую любовь...

Однако теперь красавица Арабелла Монтгомери не намерена доверять ни сладким словам, ни жарким объятиям отчаянного, легкомысленного Тони Даггета. Что же предпримет Тони, желая доказать бывшей невесте искренность своей любви?..

## Глава 1

— Что?! — в ужасе вскричала Арабелла Монтгомери.

Стоявший перед ней сводный брат Джереми пробормотал, отводя глаза:

— Я проиграл плантацию. У нас ничего не осталось.

Арабелла смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Джереми рухнул в кресло перед ее письменным столом и в отчаянии схватился за голову.

— О Боже… Белла, мы разорены! Что мне делать?

Арабелла судорожно вздохнула. Было чудесное апрельское утро. Только что она сидела за столом в маленькой комнате, служившей ей будуаром, и , весело напевая что-то себе под нос, искала рецепт приготовления розовой воды. Признание Джереми нарушило идиллию. Она медленно отложила в сторону листок бумаги, который держала в руке, и произнесла на удивление ровным тоном.

— Расскажи мне, что произошло.

— Точно не знаю, — в отчаянии признался Джереми. — Я был пьян.

Усилием воли Арабелла сдержала сердитую отповедь, рвавшуюся с языка. «Сейчас не время для нравоучений, — мрачно сказала она себе, — сначала надо все уладить, но потом уж он у меня получит!»

Сдавленно вздохнув, Арабелла уставилась невидящим взглядом на склоненную голову брата. В памяти ее всплыла вереница несчастий, обрушившихся на них за последние годы. Самым страшным горем была внезапная смерть их отца, Уильяма. Он умер два года назад, но ей до сих пор не хватало его советов, спокойной мудрости и любви.

Кроме Арабеллы, старшей дочери и единственного ребенка от первого брака, у Уильяма остались пятеро детей и вдова. Больше двадцати лет назад он женился на молодой мисс Мэри Кингсли, и этот второй брак оказался весьма удачным. Арабелле было десять, когда Уильям привел в дом новую жену. Натянутые отношения с мачехой довольно скоро переросли во взаимную привязанность. Что же касается сводных братьев и сестер, то всех их Арабелла искренне полюбила.

У Джереми были две сестры и два брата. Семнадцатилетня Сара, красавица блондинка с голубыми глазами, только-только расцвела, а вокруг нее уже вился целый рой женихов. Четырнадцатилетняя Джейн носила длинные косы, считала Сару задавакой и не понимала, что в ней находят мужчины. Девятилетний Джордж и семилетний Джон были ясноглазыми пострелятами, чьи проделки часто ставили Арабеллу перед вопросом: то ли шлепать маленьких озорников, то ли смеяться над их выходками.

Иногда Арабелла спрашивала себя, что было бы, если бы отец не женился во второй раз и не завел детей. Она и сейчас задала себе этот вопрос и ее хорошенький носик сморщился. Да она сошла бы с ума от скуки за неделю такой жизни!

Трагическая гибель Уильяма — он упал с лошади — стала для семьи лишь очередной бедой, хоть и самой тяжелой. Период с 1789 по 1796 был трудным и тревожным для жителей Натчеза. Табачная депрессия привела большинство плантаторов, в том числе и семью Монтгомери, на грань разорения. Только изобретенная в 1795-м, в год смерти Уильяма, хлопкоочистительная машина дала проблеск надежды. На следующий год все, у кого была хоть капля здравого смысла, посадили на своей земле хлопок и впервые за много лет почувствовали, что у них есть будущее.

Арабелла грустно улыбнулась. Жаль, что ее отец не дожил до этого времени и не увидел, какие баснословные барыши принесли пять его обширных плантаций в прошлом году. Однако, преодолев одну трудность, они тут же столкнулись с другой, касавшейся не только семьи Монтгомери, но и всего штата Миссисипи.

Сколько помнила Арабелла, и Натчез, и соседние с ним земли принадлежали испанцам, а поскольку она и ее родные, как и большинство остальных местных жителей, были англичанами, то они жили и процветали под властью донов. Но грянули перемены. В прошлом году все земли к востоку от реки Миссисипи и к северу от тридцать первой параллели, считавшиеся испанскими, в том числе и Натчез, были переданы молодому государству Соединенные Штаты. И теперь эта территория превратилась в яблоко раздора. Несмотря на соглашение, Испания явно не желала отдавать землю американцам, те же продолжали с мрачным ожесточением теснить упрямых испанцев. А в последнее время поползли слухи об английском вторжении из Канады.

Времена были неспокойными. Уже появились мятежники, а самые отчаянные горожане почти в открытую готовились к нападению на испанцев. В воздухе носился дух интриг и заговоров. Каждый раз, просыпаясь утром, Арабелла не знала, проведет ли она еще один мирный день или вместе со своими родными окажется в самом пекле войны. И вот теперь — новое несчастье! Она тревожно прищурилась, возвращаясь мыслями к настоящему.

— С кем ты играл, Джереми? — тихо спросила она. — Я не могу себе представить, чтобы кто-то из твоих друзей позволил тебе делать такие большие ставки.

Он поднял к ней страдальческий взгляд голубых глаз.

— Это был не друг. Я играл с Даниэлом Лейтоном.

Арабелла охнула:

— С Даниэлом Лейтоном? Ох, Джереми, как ты мог? Это же первый шулер Натчеза! Ему ничего не стоит обобрать такого зеленого юнца, как ты. Где были твои мозги?

В следующую секунду она пожалела о своих словах и удержалась от дальнейших упреков. Брату исполнился двадцать один год всего три месяца назад, и тогда же он вступил во владение своим наследством. Джереми болезненно переживал свою молодость и изо всех сил старался казаться взрослее и опытнее. За его спиной Арабелла и Мэри добродушно посмеивались над этой нелепой бравадой. Арабелла считала, что у Джереми есть голова на плечах, надеялась, что скоро он перестанет пыжиться и снова будет самим собой — веселым и легким в общении. Зря она напустилась на брата с обвинениями, лишний раз указав на его возраст!

Джереми нахохлился, обиженно надув губы.

— Ну спасибо! Я пришел к тебе за помощью, ведь беда грозит всем нам, а ты читаешь мне нотации! — Но его обида быстро прошла. — Ох, Белла, — захныкал он совсем по-детски, — не сердись на меня! Я знаю, что свалял дурака. Что же нам теперь делать?

— Ну, для начала нам нужно вернуть свое имущество, — бросила Арабелла холодно — чересчур холодно, как ей показалось.

— Разве это возможно? — спросил Джереми, хмурясь. — Джентльмену не подобает отказываться от своего слова, и я всегда выплачиваю долги. К тому же я дал расписку. — Он поморщился. — Во всяком случае, мне так кажется. Я очень смутно все помню.

Арабелла понимающе вздохнула. Джереми не питал пристрастия к алкоголю, тогда как Дэниел Лейтон и его дружки слыли отъявленными пропойцами и мошенниками. Ее брат был далеко не первым юношей, который попался в их сети. Только в прошлом году из-за карточного долга Лейтону застрелился соседский сын. Арабелла поджала пухлые губы. Нет, с Джереми такого не случится! она заберет расписку… а если понадобится, то и украдет!

Слегка напуганная собственными мыслями, она взглянула на брата и решила действовать без него, хоть еще и не придумала, как именно.

— Ты расскажешь мне все?

Джереми кивнул и начал, старательно отводя глаза:

— Э… мы начали играть… э… в одном местечке… на … Силвер-стрит.

— На Силвер-стрит, Джереми?

Он снова кивнул, щеки его пылали.

Арабелла благоразумно воздержалась от комментариев. Интересно, каким ветром его занесло в это место? Оно называлось «Натчез под горкой», и дурная слава о нем ходила по всему побережью Миссисипи. Только глухой не слышал про тамошние драки, поножовщину, зверские убийства, бордели с дешевыми шлюхами, грязные кабаки и игорные притоны с завсегдатаями-головорезами.

— Ты пришел туда один? — спросила она.

Вряд ли ее брат мог наведаться на Сильвер-стрит по собственной инициативе. Он был весьма скромным юношей и предпочитал лошадей и охоту выпивке и проституткам. Насколько Арабелла знала, он редко позволял себе больше одного бокала белого вина перед обедом. А что касается женщин, то он до сих пор смущался и краснел, когда с ним заговаривали сестры его приятелей.

Джереми нервно подергал свой аккуратно завязанный галстук.

— В первый вечер у нас была большая компания: Том Деннинг, Джеймс Гейл, Джон Роч и Эдварт Крокер.

Он перечислил четверых своих друзей, с которыми обычно проводил время. Арабелла знала их всех — это были милые молодые люди примерно того же возраста и положения, что и Джереми. Она не представляла себе, чтобы из-за них он мог попасть в такую чудовищную ситуацию

Арабелла молча смотрела на брата, слегка приподняв бровь.

— Еще был Винсент Уолкотт, — добавил он с явной неохотой.

— Ага, — мягко произнесла Арабелла, наконец начиная кое-что понимать.

Винсент Уолкотт был довольно гнусным типом, но, как это часто случается с впечатлительными молодыми людьми, Джереми и его друзья считала Уолкотта образцом утонченности. Старше Джереми и его приятелей почти на десять лет, он был скорее ровесником Арабеллы, чем ее брата. Высокий красавец, выходец из уважаемой семьи, Уолкотт любил скандалы и сомнительные развлечения, что сделало его изгоем в среде добропорядочных плантаторов. Однако именно это обстоятельство — разумеется, в сочетании с его раскованностью, обаянием, элегантными костюмами и интересом к хорошеньким женщинам и лошадям — притягивало к нему молодежь.

Родные Винсента давно отвернулись от него, и теперь он худо-бедно жил на маленькое наследство от двоюродной бабушки, успешно пополняя его такими способами, которые не годились к обсуждению в светском обществе, зато позволяли ему сохранять видимость материального благополучия, Одним из этих способов было заманивание молодых дурачков в сети Лейтона. Джереми был не единственным юнцом, которого Уолкотт и Лейтон ввели в свой круг, обманули, а затем безжалостно разорили.

—Что ты хочешь сказать? — подхватился Джереми. Арабелла сделала невинное лицо. — Что значит твое «ага»?

Арабела пожала хрупкими плечами:

— Только то, что присутствие в вашей компании Винсента многое объясняет.

Джереми тут же утратил свою воинственность, вздохнул и уныло произнес:

— Я свалял дурака. И разорил нашу семью.

— Ну, мы не совсем разорены, и хотя ты, безусловно, причинил семье большой ущерб, у нас еще остались средства. Да, ты поступил безрассудно, но половина твоих друзей в подобной ситуации повела бы себя точно так же, — пыталась смягчить обстановку Арабелла. — Ты был польщен и обрадован тем вниманием, которым тебя окружили двое зрелых, опытных мужчин, и попался на их удочку. Здесь нет твоей вины.

— Нет, есть, — печально возразил Джереми. — Я знал, что Винсент дружит с Лейтоном, а его репутация всем известна. Мне не надо было возвращаться туда на следующий вечер. Том и Эдвард пытались меня отговорить, но Винсент…

— Винсент посмеялся над ними, выставив их глупыми желторотыми птенцами, и ты пошел.

— Да, именно так и было! — воскликнул Джереми, пораженный догадливостью сестры. — Меня распирало от гордости, я считал себя гораздо умнее и взрослее своих приятелей. Еще бы — ведь Уолкотт и Лейтон из всей компании выбрали именно меня! — Он вздохнул. — Только потом, когда у меня перестала болеть голова и я осознал всю чудовищность своего поступка, мне стало ясно, что они с самого начала хотели меня облапошить.

Арабелла нахмурилась:

— Так это случилось не за одну игру? Вы встречались несколько раз?

Джереми горько усмехнулся:

— Конечно. Я играл с ними около месяца. Теперь-то я вижу, как ловко меня дурачили. Иногда они позволяли мне выиграть, и я чувствовал себя невероятным везунчиком, а на самом-то деле все глубже заглатывал наживку. А в воскресенье ночью, вернее, вчера рано утром, они меня подсекли. — Он покачал головой. — Охваченный азартом, я забыл про осторожность. Мы пили и играли ночь напролет — я потерял счет времени… и не замечал, как низко падаю. В конце концов, поощряемый этими двумя негодяями и надеясь разом вернуть проигранное за все остальные ночи, я поставил на кон все. — Помолчав, Джереми мрачно добавил: — И все потерял. — Он опять опустил голову и глухо продолжил: — Прошлой ночью я не сомкнул глаз, готовясь к разговору с тобой. Признаюсь, мне приходили в голову мысли о самоубийстве.

— Крайне глупые мысли… и трусливые. Ты принял решение взрослого человека, взяв на себя ответственность за свой поступок, — осторожно сказала Арабелла, пытаясь оценить, насколько серьезны его последние слова. Она подалась вперед. — Не забывай, Джереми, что ты — глава семьи. Твоя мама, твои братья и сестры ждут от тебя советов и наставлений. Если с тобой что-то случится, это будет для них серьезным ударом. Ты нужен им, Джереми.

Он слабо улыбнулся, и у нее отлегло от сердца.

— Не пытайся обмануть меня, милая сестренка, — мягко проговорил Джереми. — Ты прекрасно знаешь: если в нашей семье что-то случается, все бегут за советом к тебе.

Арабелла усмехнулась. В уголках ее светло-карих глаз, отливающих золотом, собрались веселые лучики-морщинки.

— Кто кого обманывает, милый братик?

Джереми весело фыркнул:

— Ох, Белла, что бы я без тебя делал? Еще недавно я был убежден, что моя жизнь кончена, и вот ты уже заставила меня смеяться. — Снова став серьезным, он спросил: — Но как же нам быть?

— Я уже сказала: надо забрать расписку.

Джереми хотел возразить, но она поспешно добавила:

— Даже если это не удастся, все не так страшно, как ты думаешь. Вспомни, ведь у меня есть деньги моей матери и плантация, доставшаяся мне от деда. По счастью, — сухо проговорила она, — ты не смог поставить их на кон, потому что они тебе не принадлежат. Конечно, нам придется жить экономнее, к тому же Гринли — не такое большое и красивое поместье, как Хайвью, но в любом случае голод нам не грозит.

На лице Джереми отразилось облегчение. Он встал и начал мерить шагами маленькую комнату.

— Я совсем забыл про поместье Гринли, — сказал он, обернувшись к Арабелле. — Да, оно маленькое, но это все же лучше, чем ничего. Мама и дети будут спасены. За них я волнуюсь прежде всего. — Его юное лицо посуровело. — А что касается меня, то не бойся, я не сяду тебе на шею. Я найду способ себя обеспечить, а потом возмещу тебе те средства, которые ты затратишь на содержание нашей семьи, даже если для этого мне придется работать всю жизнь. — Он расправил плечи. — Это по моей вине мы попали в такое положение, и я сделаю все возможное, чтобы другие несильно пострадали из-за моих ошибок. Клянусь тебе, Белла!

Он стоял перед ней такой юный и гордый, что к горлу Арабеллы подкатил комок. Стараясь сдержать волнение, она сказала:

— Похвальные намерения. Впрочем, я и не ждала от тебя ничего другого. Но пока давай оставим это между нами. я не хочу раньше времени расстраивать твою маму и остальных.

Джереме недоуменно вскинул брови:

— Но, Белла, у нас нет другого выхода! Ты что, не поняла? Я проиграл Хайвью и все земли, полученные мной в наследство от отца. — Он опустил глаза и нехотя признался: — Даже те, которыми я временно управлял на правах опекуна. Я погубил жизни своих братьев и сестер. Нам придется уехать. Хотя я уверен, что даже такой негодяй, как Лейтон, даст нам несколько недель на сборы. Мы должны все рассказать маме.

Арабелла встала и, схватив брата за руку, подвела к двери.

— Конечно, но не сегодня. Пока не будем ее беспокоить. Подождем несколько дней, хорошенько все обдумаем, а когда придем к окончательному решению, тогда и объясним ей ситуацию. По-моему, это разумно. Ты согласен?

Джереми слегка нахмурился.

— Что ты затеяла, Белла? — спросил он с подозрением. — Нам не остается ничего другого, как только переехать в Гринли. И мы должны как можно скорее поставить в известность маму. Не так просто перевезти такое большое хозяйство.

Да-да, ты прав. — Арабелла похлопала брата по руке. — Но я все же думаю, нам стоит повременить с этой невеселой новостью. — Она многозначительно улыбнулась. — Ты же знаешь: твоя мама такая беспокойная. Давай сначала подготовим Гринли к переезду туда ее и детей. В последние годы это поместье пустовало, если не считать Тидморов, которые следили за домом. Прежде чем туда перебраться, придется как следует потрудиться.

Джереми смотрел на нее, прищурив глаза. Из всех братьев и сестер Арабелла была ему ближе всех, несмотря на разницу в одиннадцать лет. Он хорошо ее знал и видел, что сейчас она что-то замышляет. Однако расспрашивать было бесполезно: она раскроет ему свой план только тогда, когда сочтет нужным. К тому же в ее доводах был смысл, и Джереми скрепя сердце подчинился.

— Хорошо, — сказал он, — давай подождем. Но только до утра четверга.

Арабелла хотела выпросить побольше времени, но, увидев на лице брата знакомое упрямое выражение, передумала. Если она будет настаивать, Джереми просто уйдет из комнаты и немедленно выложит все матери. Между тем, чтобы он ей не помешал, следовало отвлечь его каким-то делом. Она ослепительно улыбнулась:

— Отлично, пусть будет до утра четверга. А пока почему бы тебе не поехать в Гринли? Осмотришься, прикинешь, с чего лучше начать… — Сделав вид, что эта мысль только что пришла ей в голову, она добавила: — Можешь даже остаться там ночевать, чтобы не мотаться туда-сюда и не тратить попусту время. — Тут она вспомнила еще одну вещь. — Ты проиграл поместье, а как насчет рабов и всего имущества? Их ты тоже ставил на кон?

Джереми поморщился:

— Наверное. Точно не знаю. Я был пьян.

Потеря рабов грозила даже большими неприятностями, чем потеря Хайвью. кто же будет работать на оставшихся землях? Конечно, у нее есть немалое состояние, а если на эти деньги придется не только содержать Мэри и детей, но и покупать новых рабов, то долго они не протянут.

Арабелла глубоко вздохнула. Впрочем, какая разница? Она твердо решила забрать расписку брата и сделает это во что бы то ни стало!

— Ладно, — сказала она, вымученно улыбнувшись, — будем надеяться, что ты проиграл только земли. Ну что ж, собирайся в Гринли. Если ты поторопишься, то будешь там меньше чем через час. Я скажу твоей маме, что ты поехал туда по моей просьбе: проверить, как идут дела в доме и на полях.

Уже взявшись за ручку двери, Джереми остановился и посмотрел на сестру. Солнце, светившее в окно у нее за спиной, делало ее рыжевато-золотистые волосы огненными и окутывало стройную фигурку золотым сиянием. Маленькая, с живыми чертами лица, она напоминала сказочную принцессу. Скоро ей исполнится тридцать два, но она выглядела не намного старше Сары, и это обстоятельство — Джереми знал — сильно ее огорчало. Сегодня она стала для него чудесной феей-спасительницей, и он был искренне признателен. Если бы не она, он бы, наверное, покончил с собой. И все-таки он не совсем ей доверял. Арабелла явно что-то затеяла… Она отправляла его в Гринли, чтобы убрать с дороги, и это настораживало.

Сдвинув брови, Джереми сказал:

— Я по собственной глупости проиграл Хайвью Лейтону, и тут уж ничего не поделаешь. Но я не хочу, чтобы ты совершила новую глупость, пытаясь исправить мою ошибку.

Арабелла округлила глаза, удачно разыграв удивление:

— Не понимаю, о чем ты, Джереми. Я не собираюсь совершать никаких глупостей!

Ее ответ не удовлетворил его, но он знал, что другого все равно не добьется.

— Ладно. Я сейчас велю оседлать мою лошадь и поеду в Гринли. Вернусь завтра вечером или в четверг утром… и мы все расскажем маме, идет?

— Конечно. Мы же договорились.

Бросив на нее испытующий взгляд, Джереми наконец ушел, тихо притворив за собой дверь.

Оставшись одна, Арабелла с озабоченным видом принялась расхаживать по комнате. До утра четверга не так много времени, но она поклялась себе забрать расписку Джереми, и она ее заберет!

В нетерпении выждав, когда ее брат отбудет в Гринли, она велела слугам заложить двуколку и уехала через четверть часа после его отъезда, только в другом направлении — в сторону Натчеза. В городе она тут же направилась к семейному адвокату и, ничего не объясняя и не слушая его возражений, забрала из сейфа нужные ей документы. Аккуратно сложив их в небольшую папку для бумаг, захваченную специально для этой цели, она обернулась к мистеру Хэйту.

— Не беспокойтесь, — сказала она, сверкнув озорной улыбкой, — я знаю, что делаю.

Мистер Хэйт, лысый джентльмен в очках, не спускал с Арабеллы серьезного взгляда. Он знал эту семью около пятнадцати лет — с тех самых пор, как они приехали из Англии, — и считал Уильяма Монтгомери своим другом.

— Надеюсь, — отозвался он. В его карих глазах читалась тревога. — В последнее время до меня доходили тревожные слухи о неблаговидном поведении юного Джереми. Хочется верить, что вы не погубите себя, пытаясь спасти вашего братца.

Арабелла сделала большие глаза:

— Я вас не понимаю, мистер Хэйт.

Он вздохнул:

— Не прикидывайтесь невинной овечкой, мисс !

Арабелла засмеялась. Этот гортанный, чарующе женственный смех не вязался с ее по-мальчишески проказливым лицом.

— Ладно, не буду. Всего доброго, сэр. Передайте привет супруге.

Мистер Хэйт задумчиво смотрел, как она садится в свою щегольскую двуколку зелено-желтого цвета, запряженную лоснящейся вороной кобылой. Этой малышке нужен муж — причем муж с характером, которого не обманешь лукавыми глазками и не обведешь вокруг изящного пальчика.

Как жаль, что ее лейтенанта убили в восемьдесят седьмом! Бедняжке Арабелле был тогда всего двадцать один год. Помнится, в ту осень они собирались пожениться. Когда летом 1786 года лейтенант Стокдейл приезжал погостить в Хайвью, он показался мистеру Хэйту очень милым молодым человеком. Черт возьми, ведь она могла бы сейчас спокойно жить, заботясь о собственных детях, а не разъезжать по округе, рискуя своим состоянием ради этого молодого болвана Джереми!

Мистер Хэйт хмурился, провожая глазами экипаж Арабеллы. Конечно, ее роман с Тони Даггетом, случившийся пять лет назад, был обречен с самого начала. Надо же было случиться, что Даггет вернулся из Лондона как раз в тот момент, когда она наконец-то сняла траур по покойному жениху! Даггет — распутник в самом худшем смысле этого слова, дважды вдовец и, по слухам, убийца собственных жен. Хэйт прекрасно понимала Уильяма Монтгомери, который яростно противился этому союзу. Он также не хотел бы, чтобы его дочь вышла замуж за Тони Даггета. Слава Богу, Арабелла послушалась отца, раз в жизни проявив благоразумие!

Тем временем Арабелла весело катила по грунтовой дороге, уводящей из Натчеза. Она примерно представляла себе, о чем сейчас думает мистер Хэйт. Все кругом считали, что ей пора обзавестись семьей. Даже мачеха сокрушалась: Арабелле скоро тридцать два, а она до сих пор одинока! Вот и хорошо, что одинока. Ни один муж на свете не разрешил бы ей сделать то, что она задумала.

## Глава 2

Плантация Дэниела Лейтона в Окмонте лежала милях в десяти от Натчеза. Знойный день был в самом разгаре, когда Арабелла повернула свою лошадь на извилистую тропу, ведущую к главному дому. Изрытая глубокими колеями дорога около мили петляла по перелескам и зеленеющим хлопковым полям, прежде чем закончиться на кольцевой аллее перед роскошным домом, окруженным широкими тенистыми верандами.

Остановив карету, Арабелла заметила, что она здесь не одна. На другом краю кольцевой аллеи уже стояла щегольская ало-золотая двуколка, запряженная парой норовистых серых коней. Присутствие незнакомого экипажа огорчило Арабеллу. Если Лейтон сейчас развлекает гостей, он вряд ли захочет ее принять. Но она все равно добьется встречи с ним! Медлить нельзя: Джереми оставил ей не так много времени.

Заслышав ее экипаж, из-за угла дома выбежали два круглолицых негритенка. Арабелла бросила поводья одному из них и вышла из двуколки, оставив ее на попечение маленьких слуг.

Не позволяя себе усомниться в разумности решения, она быстро поднялась по широкой лестнице, одной рукой прижимая к себе папку с бумагами и ридикюль, а другой придерживая подол бледно-желтой кисейной юбки. Едва она пересекла просторную парадную веранду и осторожно постучала, как дверь распахнулась.

Ловко прошмыгнув мимо растерявшегося дворецкого, Арабелла небрежно бросила:

— Передайте, пожалуйста, мистеру Лейтону, что его хочет видеть мисс Монтгомери.

— Простите, мисс Монтгомери, но мистер Лейтон сейчас не принимает. — Дворецкий, седой негр в поношенных синих брюках и белой рубашке, терпелива ждал в дверях, когда Арабелла уйдет.

— Хорошо, любезно сказала она, — я посижу здесь и дождусь, когда он начнет принимать. — С этими словами Арабелла уселась в одно из изящных атласных кресел у восточной стены вестибюля. — Не обращайте на меня внимания, — прощебетала она, мило улыбнувшись дворецкому, — занимайтесь своими делами.

— Но, мисс, вы не можете…

Арабелла вскинула бровь.

— Еще как могу! Скажите мистеру Лейтону, что я не уйду из этого дома до тех пор, пока он меня не примет.

Дворецкий растерянно посмотрел на странную гостью, потом покачал головой и медленно прошествовал из вестибюля.

Арабелла огляделась. Некогда роскошное помещение выглядело довольно плачевно. Кремовый шел на стенах выцвел и потерся, а в тех местах, где раньше висели картины и различные украшения, остались блеклые пятна. Красоту зеленой и кремовой мраморной плитки, которой был выложен пол, портил налет грязи и пыли. Арабелла подняла глаза к потолку и увидела такую же грязную люстру — эта простая оловянная вещь не вязалась с остальным интерьером. В явно запущенном помещении для начала не мешало бы хорошенько убраться. Как видно, финансовое положение Лейтона было гораздо хуже, чем все думали.

Сердце Арабеллы упало. Если Лейтон бедствует, вряд ли удастся уговорить его отдать расписку Джереми — даже в обмен на Гринли.

Услышав шаги, она выпрямилась в кресле и приняла безмятежный вид. Вернувшийся дворецкий знаком предложил ей следовать за ним. Арабела поднялась и степенно зашагала к задней части дома. «Пока все складывается удачно», — подбодрила она себя.

Следы запустения были видны не только в вестибюле. Проходя по длинному широкому коридору, который тянулся вдоль всего дома, Арабелла бросала беглые взгляды в пустые комнаты, стены которых отзывались эхом на ее шаги, и в комнаты с запыленной мебелью. Как видно, Лейтон забросил большую часть дома, поселившись в заднем крыле.

Остановившись, дворецкий распахнул красивую дверь, отделанную деревянной панелью, и хмуро объявил:

— Хозяин, к вам мисс Монтгомери.

Арабелла глубоко вздохнула и, точно маленький военный фрегат, раздувший все паруса и ощетинившийся пушками, выплыла навстречу неприятелю.

Комната, в которой она оказалась, была на удивление элегантной: обшитые дубом стены, дорогой коричнево-золотистый ковер на полу. Лейтон сидел в глубине кабинета, за большим письменным столом, заваленным бумагами. Рядом стояло уютное кожаное кресло, а позади виднелся столик, заставленный графинами и бокалами. Полуоткрытые стеклянные двери, по обеим сторонам которых висели тяжелые шторы из золотой камчатной ткани, пропускали в комнату теплый полуденный воздух.

Лейтон, коренастый мужчина лет тридцати пяти, не стал утруждать себя вежливыми манерами. Он продолжал сидеть, развалясь в кресле, и по лицу его было видно, что он крайне недоволен ее вторжением. Арабелла мысленно усмехнулась. Странно, с чего бы это такая холодность? Если кто и должен сердиться, так это обманутый Джереми. К тому же, судя по небрежному костюму Лейтона — расстегнутой у ворота белой рубашке, брюкам и сапогам, — он не собирался никуда идти.

Арабелла видела этого человека раньше всего раза два и теперь тайком изучала его лицо. Лейтон не был уродом, однако склонность к выпивке и сибаритству наложила свой отпечаток: его черты заметно обрюзгли. «Должно быть, у него тяжелый характер», — с тревогой подумала Арабелла, подходя вплотную к столу.

Он не изменил своей вальяжной позы, но губы его скривились в неприятной ухмылке.

— Зря теряете время, мисс Монтгомери — и свое, и мое, — резко сказал он. — Как я понимаю, вы пришли за распиской Джереми. Говорю вам сразу: я не могу вам ее отдать.

— Даже если я предложу вам взамен документы на дом моего деда и две другие плантации, которые я от него унаследовала? — спокойно спросила Арабелла, положив на стол папку и ридикюль. Открыв папку, она достала бумаги. Пусть он ведет себя по-хамски, но она не отступится от своего решения!

Лейтон, даже не взглянув на бумаги и не предложив своей гостье сесть, продолжал буравить ее недобрым взглядом. Почему он так напряжен? Разумеется, она не рассчитывала на теплую встречу, но он мог хотя бы выслушать ее! Арабелла вдруг вспомнила про экипаж перед домом. Наверное, человек прибывший сюда раньше ее, успел испортить хозяину настроение. А кстати, где он сейчас?

Не обращая внимания на столь нелюбезный прием, Арабелла легко опустилась в кресло по другую сторону стола и расправила юбки. Начало разговора не предвещало ничего хорошего. У нее засосало под ложечкой. В случае неуспеха Джереми будет разорен — как и все Монтгомери.

Она храбрилась перед братом, делая вид, что все не так уж страшно, однако, если не забрать у Лейтона эту драгоценную расписку, ее родным придется несладко.

Арабелла унаследовала от матери немалое состояние — для одной женщины вполне достаточное, чтобы ни в чем не нуждаться и даже иногда потакать своим маленьким прихотям. Но всех ее денег не хватит на поддержание хотя бы подобия того образа жизни, к которому привыкла семья Монтгомери. Да и дедушкин дом едва ли вместит их всех. Гринли — милое, уютное поместье, но оно вполовину меньше Хайвью. Никогда раньше Арабеллу не волновали размеры ее богатства. Это было всего лишь средство, дающее право на независимость. И вот теперь она решила обменять свою независимость на расписку Джереми.

Сжав губы, она ждала ответа Лейтона. Но ее предложение повисло в воздухе. Он думал о чем-то своем, то и дело обводя комнату быстрым тревожным взглядом. Интересно, что его отвлекает? Другой посетитель?

Арабелла выбросила эту мысль из головы. Ситуация начинала ее раздражать.

— Ну? Что скажете?

— Я очень занятой человек, и у меня нет времени обсуждать этот вопрос. А больше нам с вами нечего обсуждать.

Сдерживая приступ отчаяния, Арабелла подалась вперед и веско произнесла:

— Мистер Лейтон, я знаю, что ворвалась к вам без приглашения, и прошу меня извинить. Но мне крайне необходима ваша помощь. Вы разорили не только Джереми, но и всю мою семью. Моя мачеха — вдова, у нее на попечении еще четверо младших детей. Я не могу допустить, чтобы они остались без крова, пострадав из-за неразумного поступка Джереми. Это было бы несправедливо!

Ее увещевания нисколько не тронули Лейтона. Он сидел с отсутствующим видом, не глядя на нее и мрачно стиснув зубы. Чем же его пронять? Арабелла глубоко вздохнула.

— Я не жду, что вы отдадите мне расписку из одной только доброты душевной — я не настолько наивна, — честно призналась она, и в ее золотисто-карих глазах засветилась мольба. — Поймите, ведь я предлагаю вам обмен. Конечно, расписка Джереми принесла бы вам больше денег, но мое наследство тоже увеличит ваше состояние. Пожалуйста, подумайте!

Лейтон фыркнул, нервно перебирая разбросанные по столу бумажки и отодвигая в сторону ее документы.

— Меня не устраивает ваше предложение, мисс Монтгомери.

Итак, ее мольбы оставили его равнодушным. Разочарованная, но не сломленная, Арабелла сменила тактику.

— Вот как? — спросила она, небрежно откинувшись на спинку кресла. — Согласившись, вы получите хоть что-то, в противном случае… — Она замолчала.

Лейтон перестал возиться с бумажками и прищурился.

— В противном случае?

Внимательно разглядывая складки на юбке, Арабелла холодно произнесла:

— Если вы откажетесь от моего предложения, я буду вынуждена привлечь вас к ответственности за то, что вы ограбили моего брата — нарочно споили его и довели до разорения. — Она вскинула бровь. — Интересно, скольких еще неразумных юношей вам удастся обчистить, если все будут знать о ваших бесчестных методах?

Лейтон дернулся, словно его ударили, и, нагнувшись вперед, прошипел:

— Не будь вы женщиной, я бы наказал вас за такие слова! Что касается остального, милая леди, то вы опозорите прежде всего не меня, а вашего брата. Если вы привлечете меня к ответственности, то Джереми прослывет человеком, который отступился от своего джентльменского слова — отказался платить долг.

— Вы полагаете? — с интересом спросила Арабелла, невинно глядя на Лейтона и обдумывая следующий шаг. Внутренне она дрожала от собственной дерзости. Джереми убил бы ее, узнай он об этом разговоре. Но надо спасать семью! Она закусила губу, потом пожала плечами и медленно проговорила, точно размышляя вслух: — Что ж, пожалуй, вы правы. Мне, конечно, не хотелось бы раздувать скандал вокруг нашей семьи. — Кротко улыбнувшись, она продолжила: — Но, к счастью, Джереми будет не единственным потерпевшим. Дурная слава не принесет вам ничего хорошего, тем более, что ваша репутация и так уже несколько… хм, подмочена. — Арабелла подняла руку в перчатке и задумчиво похлопала пальцем по губам. — Вот будет забавно, не правда ли? Я уверена, что общество отнесется к Джереми с изрядной долей сочувствия. А вот вы предстанете настоящим злодеем. Может даже вслед за Джереми вас начнут обвинять и другие, одураченные вами ранее.

— Вы меня шантажируете? — резко спросил Лейтон, потрясенный ее наглостью.

Арабелла покачала головой. Из-под широких полей ее соломенной шляпки выбились яркие золотистые локоны.

— Нет. Я предлагаю вам сделку: Гринли и наше молчание в обмен на расписку моего брата.

— Это просто смешно! — рявкнул он, раздраженно прочесав пятерней свои рыжевато-каштановые волосы. — Вы что же, принимаете меня за идиота? Даже если бы я имел право заключить с вами эту сделку, я никогда бы на нее не пошел. Хайвью и остальные земли в десятки раз дороже того, что вы предлагаете! О каком обмене может идти речь? — Его лицо вдруг потемнело, сделалось злым и обиженным. — Одни рабы Монтгомери стоят целое состояние!

Сердце у Арабеллы упало, хотя она и была готова к тому, что Лейтон может ей отказать. Но почему он злится? Ведь сила на его стороне.

Чтобы выиграть время, она оглядела комнату. Это был обычный кабинет джентльмена, который не мешало бы прибрать — вытереть пыль, вытряхнуть шторы… Когда она посмотрела на шторы, висевшие с правой стороны от стеклянных дверей, взгляд ее внезапно наткнулся на пару глянцевых черных сапог, торчавших из-под золотистой ткани. Там кто-то прятался, подслушивал их разговор!

У Арабеллы перехватило дыхание. Значит, посетитель Лейтона не ушел! Все это время он скрывался за шторами. Теперь понятно, почему Лейтон так нервничает: у них есть свидетель.

Арабеллу разозлило присутствие загадочного шпиона. В этой странной ситуации было что-то гадкое, и ей захотелось поскорее уйти. Нет, она испытывала не страх — скорее тревогу. Судорожно сцепив перед собой руки, она взмолилась в последний раз:

— Мистер Лейтон, может быть, вы все-таки передумаете? Негоже благородному человеку подвергать страданиям всю семью из-за глупости одного молодого недотепы. Ведь вы сами отчасти виновны в случившемся. Вы же знаете: мой брат ни за что не стал бы делать такие высокие ставки и не напился бы до состояния полной невменяемости. Это вы с Уолкоттом нарочно так подстроили, чтобы его обобрать. А Джереми, дурачок, клюнул на вашу удочку.

Задетый ее словами, Лейтон вскочил с кресла.

— Неужели вы не понимаете? — заорал он. — Я не мог бы отдать вам эту проклятую расписку, даже если бы хотел, — у меня ее уже нет!

У Арабеллы округлились глаза.

— Ч-что вы им-меете в виду? К-как эт-то нет? — наконец пролепетала она, заикаясь.

— А вот так. Я проиграл ее в карты, дорогуша!

— Невероятно! Джереми отдал вам ее в понедельник утром. Вы не могли так быстро ее проиграть.

Лейтон снова опустился в кресло.

— Но я это сделал, мисс Монтгомери. Вчера ночью я по неосмотрительности сел играть с человеком, которому чертовски везло, и в конце концов бросил на стол расписку Джереми. — Он осклабился. — Придется вам заготовить речь и для него. Возможно, он окажется более сговорчивым. А теперь, ради Бога, оставьте меня в покое! И заберите ваши бумаги! — Сердитым жестом Лейтон смахнул на пол отрытую папку, ридикюль и целую пачку бума. Ридикюль раскрылся, его содержимое высыпалось на документы.

Арабелла потрясенно смотрела на Лейтона, потом перевела взгляд на пол. Мечтая поскорее уйти от этого неприятного человека — и от того, кто прятался за шторой, — она принялась молча собирать документы, лихорадочно запихивая их в папку и ридикюль.

Наконец она взглянула на Лейтона и процедила сквозь зубы:

— Кому вы отдали расписку?

Его глаза злобно блеснули.

— Джентльмену, с которым вы когда-то были очень хорошо знакомы, — Тони Даггету.

Арабелла с трудом удержалась на ногах. Слова Лейтона были подобны удару молнии. Тони Даггет! Если расписка Джереми у него, значит, они действительно разорены!

Она побледнела, и только усилием воли старалась казаться спокойной.

— Я не знала, что он вернулся. Где он остановился?

— В Суит-Эйкрзе. Позвольте, — добавил Лейтон с мрачным удовольствием, — я напишу вам, как туда проехать. — Он начал что-то писать на листке бумаги.

— Это лишнее, — натянуто бросила она.

— Нет, все же возьмите, — сказал Лейтон и сунул бумагу в ее обмякшую руку. — Поезжайте к Даггету. Я уверен, он с большим сочувствием отнесется к вашему предложению. Ведь у вас с ним был роман, не так ли? — спросил он с гадкой ухмылкой.

Арабелла расправила плечи и быстро пошла к двери. Оглушенная и дрожащая, она едва сознавала размах постигшей ее беды. Направляясь сюда, она все-таки надеялась, что сумеет забрать расписку — убедит Лейтона, а он проявит благородство и спасет ее семью от разорения. Она не хотела думать о том, что может быть по-другому. Но если расписка Джереми у Тони, они пропали!

Когда за Арабеллой закрылась дверь, в кабинете какое-то время стояла тишина. Затем тяжело вздохнув, Лейтон произнес:

— Можешь выходить. Она ушла.

Из-за шторы появился высокий стройный мужчина, одетый по последней моде. Улыбаясь, он проговорил:

— Горячая малышка! Странно, что ты не поддался на ее уговоры.

— Ты же знаешь, у меня не было выбора, — прорычал Лейтон. — Расписка у Даггета.

— Да. Зря ты сел с ним играть прошлой ночью. Этот парень всегда выигрывает.

— Ну хватит! Говори, зачем пришел. Я не настроен на пустую болтовню.

— Это я уже понял. Ладно. — Мужчина посмотрел на свои длинные тонкие пальцы. — Видишь ли, какая любопытная история: на днях некто пытался шантажом вымогать у меня деньги.

— В самом деле? А разве у тебя есть секреты?

В упор гладя на Лейтона, мужчина проговорил:

— Видишь ли, неожиданно всплыло письмо, которое я по глупости написал несколько лет назад. — Он казался задумчивым. — Признаюсь, я по безалаберности не убедился в том, что оно уничтожено. Но я никак не думал, что кому-то взбредет в голову его сохранить. Так вот, я хочу забрать это письмо. Если его увидит один человек, я попаду в очень неловкое положение. Ты, конечно, знаешь, о ком я говорю.

Лейтон принял скучающий вид.

— Боюсь, что нет. И вообще я не понимаю, почему должен решать твои проблемы — у меня полно своих.

— Сейчас поймешь, — ласково пообещал джентльмен. — К несчастью для шантажиста, я был дома, когда принесли его записку, и тут же отправил за мальчиком-посыльным своего человека. Выйдя из моего дома, мальчик очень старательно проверял, нет ли за ним слежки, но… — он улыбнулся, — мой человек оказался хитрее: он знал, что невыполненное задание может стоить ему жизни.

Лейтон пожал плечами:

— Никак не возьму в толк, зачем ты мне все это рассказываешь.

— Потерпи, мы подходим к самому интересному. посыльный привел моего человека на твою плантацию.

— Ты думаешь, я имею к этому какое-то отношение? — резко спросил Лейтон. — Ты что же, обвиняешь меня в шантаже? Неслыханная наглость! Не будь ты моим давним другом, я бы выставил тебя за дверь после такого заявления !

Гость еще несколько мгновений пристально смотрел на Лейтона, потом вздохнул.

— Хорошо, будь по-твоему. Извини. Только имей в виду: я намерен забрать письмо и заберу его, а тот, кто пытается меня шантажировать, сильно рискует — возможно, даже смертельно.

Взгляды их скрестились, и Лейтон первым отвел глаза. Перебирая бумажки на столе, он небрежно сказал:

— Очень любопытная история, но я все-таки не понимаю, при чем здесь я. Твой человек наверняка ошибся.

— Вряд ли. Однако не будем заострять на этом внимания, поговорим лучше о чем-нибудь приятном. — Он удобно откинулся в кресле и положил ногу на ногу. — Знаешь, я с удовольствием прослушал твою беседу с прелестной Арабеллой. Ах, хотелось бы мне хоть одним глазком подглядеть, как она будет требовать расписку у Тони! Вот это будет спектакль!

* * *

Арабелла не помнила, как вышла из дома и села в экипаж. Повинуясь одному лишь инстинкту, она выехала с плантации Окмонт и покатила по главной дороге в Натчез. Придя наконец в себя и едва сдерживая рыдания, она повернула лошадь к обочине и остановила двуколку.

Боже правый! Тони Даггет… Даже сейчас, по прошествии пяти лет, это имя наполняло ее тоской и отчаянием — время не излечила ту боль, которую причинило его предательство.

Арабелла уставилась невидящим взглядом на буйные заросли кустарника, подходившие вплотную к пыльной дороге. Когда десять лет назад Томас Стокдейл погиб от заражения крови, получив рану в стычке с индейцами, она думала, что больше уже никого не полюбит. В двадцать один год она решила, что ее жизнь кончена, и собиралась провести остаток дней старой девой: сердце ее было похоронено в Канаде, вместе с Томасом.

Арабелла слабо улыбнулась, вспомнив себя прежнюю. Однако она действительно любила Томаса, и его неожиданная смерть, случившаяся всего за несколько недель до их свадьбы, сильно ее подкосила.

Ее чувства к Томасу зародились очень давно. В английском графстве Суррей Монтгомери и Стокдейлы были соседями. Даже решение ее отца эмигрировать в Америку в 1783 году, во время англо-американского перемирия, не ослабило симпатии между двумя семьями. Все соседи и друзья не одобряли поступка Уильяма, удивляясь, как можно покинуть спокойную, благополучную Англию ради зыбкого будущего в Новом Свете. Но ее отец был непреклонен — он мечтал о широких горизонтах. Продав все свое имущество, он вместе с семьей сел на корабль и уплыл в Америку. Арабелла и Томас расстались, но постоянно поддерживали отношения — переписывались, заверяя друг друга в вечной любви, а когда Арабелле исполнилось восемнадцать, обручились с благословения родителей.

Обе семьи восприняли эту помолвку с радостью, однако старшие родственники уговорили молодых подождать со свадьбой: мол, Томасу надо укрепиться на выбранном им армейском поприще. Влюбленные, которые один раз уже выдержали испытание разлукой, усмотрели в родительских доводах много разумного и скрепя сердце отложили свадьбу до того времени, когда Арабелле исполнится двадцать один год и она вступит во владение материнским наследством. Никто тогда не знал, чем обернется для них эта отсрочка.

Взгляд Арабеллы подернулся светлой печалью. Теперь она понимала, что их с Томасом любовь была тихим, безмятежным чувством. Если бы он не погиб, они нашли бы свое счастье в уютном браке. И она никогда не узнала бы той ураганной страсти, которую пробудил в ее сердце Тони Даггет.

Тони… Ну почему именно он должен был взять расписку Джереми? Она скорее встретилась бы с целой ордой вопящих размалеванных дикарей, чем с ним. Ее пухлые губы тронула невеселая усмешка. И наверное, дикари проявили бы к ней больше сочувствия, чем Тони Даггет.

Этот человек безжалостно ее обманул. О, какой же она была дурой! А ведь она знала репутацию Даггета. В Натчезе только и говорили, что о его покойных женах и скандальном поведении. Причем самого Тони ничуть не волновал ажиотаж вокруг его имени, но это только разжигало людскую ненависть и подстегивало злые языки. Своими возмутительными выходками Тони нарушал покой добропорядочных обывателей: однажды на спор он заехал верхом на крыльцо губернаторского дома, в другой раз ввязался в пьяную перестрелку в самом центре города…

«В Тони Даггете не было ничего тихого и безмятежного», — подумала Арабелла, печально улыбнувшись. Он врывался в комнату, точно мартовский ветер, преисполненный силы и обещания — необузданный красавец с блестящими синими глазами, растрепанными черными волосами и суровым мужественным лицом.

Стоило ему только взглянуть на нее, и она пропала. Покоренная его волевыми чертами и высокой стройной фигурой, Арабелла почти не обращала внимания на его репутацию. От одного его прикосновения все ее тело превращалось в огнедышащее пламя.

Разумеется, многие советовали Арабелле держаться подальше от этого человека, но она не слушала ничьих предостережений. Ее отца чуть не хватил удар, когда он узнал, что Тони Даггет ухаживает за его дочерью, а та отнюдь не противится этому. Даже кузен Тони, Берджиз, пытался спасти ее от неминуемой беды. Однако Арабелла была без памяти влюблена. Те спокойные чувства, которые она когда-то испытывала к Томасу, казались бледными и жалкими в сравнении с этой всепоглощающей страстью.

Сейчас, пять лет спустя, ей не верилось, что она могла так отчаянно и безрассудно броситься в пучину безумия. Решив однажды сделаться благонравной старой девой, до двадцати семи лет она и двигалась в этом направлении, к вящему неудовольствию своего папы. После смерти Томаса несколько молодых людей пытались добиться ее благосклонности, но Арабелла, верная памяти покойного жениха, давала им деликатный отпор.

Однако Даггета не смутила ее холодность. Как она узнала позже, это был для него своего рода вызов: он поспорил со своим лучшим другом, Патриком Блэкберном, имевшим почти такую же скандальную репутацию, что завоюют ее неприступное сердце. При воспоминании о старой боли лицо Арабеллы омрачилось.

Тони обольстил ее ради забавы — на спор. Но зачем надо было клясться в пылкой любви и умолять выйти за него замуж, если он с самого начала не собирался на ней жениться? Или это тоже входило в условия гнусного пари — соблазнить ее, лишить невинности и затем оставить?

«Все это было давно», — говорила себе Арабелла, понимая, что занимается самообманом. До сих пор иногда по ночам, лежа в своей одинокой постели, она томилась по огненным ласкам Тони, мечтала вновь оказаться в его объятиях и пережить то острое наслаждение, которое она вкусила всего один незабываемый раз. Она подарила ему свою невинность, а он ее растоптал — на спор!

Так стоит ли жалеть об этом бессердечном предателе, который показал ей свое равнодушие самым что ни на есть жестоким способом? Арабелла взяла поводья и тронула двуколку с места. Как ей хотелось сейчас вернуться в Хайвью и смириться со своим поражением! Но она не имела права так поступить. У нее был только один выход, пусть трудный и мучительный — встретиться с Тони и уговорить его отдать расписку Джереми.

В руке у нее зашуршала какая-то бумажка. Арабелла презрительно фыркнула: Лейтон написал ей, как проехать к плантации Тони Даггета! Она и без него прекрасно знала дорогу. Швырнув скомканный листок на пол двуколки, она натянула вожжи.

Как ни пыталась Арабелла оставаться спокойной, чтобы сосредоточиться на предстоящем деловом разговоре, с каждой милей ее охватывало все большее волнение.

Наконец вдали показалась подъездная аллея к Суит-Эйкрзу — поместью, в которое она когда-то должна была войти молодой хозяйкой. Арабелла вдруг разозлилась. «Дура! — мысленно обругала она себя. — Тебя обманули, а ты вся дрожишь перед новой встречей со своим мучителем! Это ему должно быть стыдно и неловко. Он позабавился с тобой, а потом на твоих же глазах пал в объятия очередной любовницы!»

Благодаря Тони Даггету она перестала быть наивной дурочкой, которую можно завлечь лучезарной улыбкой и насмешливыми синими глазами. О нет! Теперь она знает цену этому мерзавцу и больше не позволит ему себя одурачить!

## Глава 3

В то время, как Арабелла ехала в Суит-Эйкрз, Тони Даггет сидел у себя в кабинете, небрежно закинув ноги на изящный столик красного дерева, и задумчиво оглядывал чарующие просторы своего поместья. На зеленом лугу, полого спускавшемся к лесу, росли одиночные дубы и магнолии, тут и там пестрели веселые россыпи цветов. В открытые стеклянные двери веяло пьянящим ароматом роз, гелиотропа и гвоздик. Тишину элегантной комнаты нарушало лишь сонное жужжание пчел, но Даггета не радовали ни звуки, ни запахи, ни пейзаж.

Ему было скучно… и как-то неспокойно. Тони взял кружку с элем и сделал большой глоток. Зря он вернулся в Натчез! Надо было остаться в Англии. По крайней мере там его не преследовали воспоминания.

Тони нахмурился. Он не пробыл здесь и двух недель, а уже снова попал в дурную компанию и вспомнил старые распутные привычки. Прошлой ночью он играл в карты с Лейтоном и Уолкоттом, что было крайне неразумно во всех отношениях… Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей. Разумеется, он встал из-за карточного стола победителем. И не стал завершать ночь в объятиях безымянной и безликой проститутки, как делал это раньше. Однако это слабо утешало.

Когда-то ему доставляло удовольствие оттачивать свое мастерство на парочке таких прохвостов, как Лейтон и Уолкотт. Ночью он приходил домой (если вообще приходил) пьяным в дым, не помня, где был… и с кем. По счастью, те времена канули в Лету. Теперь он возвращался более-менее трезвым и спал в собственной постели. Годы и опыт пошли ему на пользу.

Тони взглянул на кипу расписок — он бросил их на стол рано утром, собираясь подсчитать размер своего выигрыша. Но сейчас эта задача почему-то вызывала в нем отвращение. Не радовало даже то, что он обставил Лейтона и Уолкотта.

Вообще в последнее время его жизнь стала какой-то унылой. Вот почему он уехал из Англии и после пяти лет отсутствия вернулся в Натчез, надеясь развеять эту странную тоску на родине, в кругу старых друзей. Однако ощущение скуки и общей апатии пока только усиливалось. С чего он взял, что Суит-Эйкрз принесет ему исцеление?

Обширные земли и большой особняк в Англии, унаследованные им от родственников по материнской линии, были пределом мечтаний любого мужчины. Имея кучу денег и приятелей, он мог развлекаться целыми днями. Но, несмотря на богатство и широкий круг знакомых, Тони испытывал странное беспокойство. Те места и люди, которые некогда ему нравились, вдруг перестали быть интересными. К своему удивлению вдруг обнаружив, что его тянет на родину, он не долго думая закрыл оба своих дома — загородный и лондонский, прихватил несколько давних преданных слуг и отплыл на корабле в Америку.

Здесь, в Суит-Эйкрзе, прошло его детство. Он был единственным ребенком в семье, но родителей не помнил: его мать, Сьюзен, умерла при родах, а отец, Рамзи, расстроенный смертью жены, пытался залить свое горе вином и погиб три месяца спустя — упал с лошади, возвращаясь домой после очередной ночной попойки.

К счастью и несчастью для него, Тони воспитывался в основном дедом и бабкой по отцовской линии, Сидни и Элис Даггетами. К счастью — потому что они его обожали. К несчастью — потому что они ни в чем ему не отказывали, и Тони привык считать себя центром вселенной. Господь даровал ему поразительно красивое лицо и прекрасную атлетическую фигуру, удачно дополнявшую синие глаза и густые черные волосы. Неизвестно, был ли этот дар благом или проклятием, только Тони Даггет ждал от окружающих особого к себе отношения.

Мало того, он являлся наследником двух больших состояний — отцовского и материнского. Его мама, как и он, была единственным ребенком в богатой английской семье. Тони получил ее имущество на правах сына. По условиям завещания его деда по материнской линии в свое время к нему должны были перейти также богатства ее отца, барона Уэтбрука.

Многие считали большой удачей, что у отца Тони, Размзи, был брат-близнец, иначе Тони унаследовал бы все состояние Даггетов, что, по общему мнению, означало бы его погибель. Рамзи был старшим братом (хоть разница в возрасте составляла какие-то пять минут), и, когда его отец умер, Тони по английскому обычаю получил главную часть наследства: половину сразу, а вторую половину — на свое тридцатилетие. Его дядя Альфред тоже не остался обделенным, однако Альфред всегда думал, что после смерти Рамзи первым наследником станет он, а не его племянник.

Перед смертью лорд Уэстбрук начал понимать, каким избалованным вырос его внук, и позаботился о том, чтобы несметные богатства Уэстбруков не сразу попали в беспечные руки Тони, который кутил напропалую, без оглядки проматывая свое состояние.

Уэстбрук был хитрым стариком. После его смерти Тони достался неплохой куш. Однако основная часть имущества оказалась для него недоступной. Тони получил в пользование множество домов, разбросанных по всей Англии, но деньги барон распорядился выдавать частями — по мере достижения наследником определенного возраста — очевидно, надеясь, что годы образумят любимого внука. Правда, составляя завещание, барон знал, что Тони уже владеет отцовским наследством, а значит, вопрос нехватки денег перед ним не стоит.

Также, как и вопрос нехватки женщин. Вдобавок к целому параду роскошных красоток на его счету было две жены. И обе покойные. Тони мрачно усмехнулся. С первой, Мерси, он прожил всего восемь месяцев, и она погибла — случайно, хоть многие считали иначе. Вторую… взгляд Тони Даггета омрачился. Вторую, Элизабет, жестоко убили, и это страшное преступление молва тоже приписывала ему.

Тони вздохнул. Оба раза он вступав в брак из самых благих побуждений: хотел угодит близким и обеспечить свой род потомством. Деды и бабки умоляли его завести семью и остепениться. Он любил их и пытался сделать им приятное, но не добился ничего, кроме грандиозного скандала.

Его ранние годы проходили в двух семьях — у Даггетов в Натчезе и у Уэстбруков в Англии. В Англии он провел особенно много времени, там он и учился в Итонском колледже. Эстафету по его воспитанию лорд и леди Уэстбрук приняли у Даггетов. Желая внуку только добра, Уэстбруки поощряли его гордыню и ласково улыбались при виде заносчивости и безрассудства юного баловня, с ранних лет внушая ему мысль о вседозволенности.

Впрочем, не все было так плохо. Помимо привлекательной внешности и стройной фигуры, Тони унаследовал от своих родных дьявольское обаяние, изящество манер и остроумие, а со временем у него обнаружилась способность смеяться над собственными недостатками. Несмотря на богатство и красоту, в нем не было ни капли тщеславия. Те, кого Тони Даггет отметил особым расположением, считали его верным другом. Правда, в последнее время он очень осторожно сходился в людьми, зная по опыту, что многих так называемых друзей интересуют только его деньги.

Брат-близнец его отца, дядя Альфред, категорически не одобрял поведения своего племянника и говорил об этом во всеуслышание, что также сбивало с Тони спесь. А его кузены, Франклин и Берджиз, в детстве частенько расквашивали ему нос. Причем Франклин с особой жестокостью учил его не задаваться.

Как ни странно, свое совершеннолетие Тони встретил не совсем испорченным молодым человеком — спасибо Итону: в колледже не было фаворитизма, а Тони не страдал от отсутствия ума. Постепенно выползая из теплого кокона, которым его окутали любящие деды и бабки, он общался с другими людьми — порой еще более заносчивыми, чем он сам, — и постигал азы жизни. К примеру, до него дошло, что он вовсе не так совершенен, как привык думать, и не годится в повелители мира.

Это было серьезным потрясением для Тони. Он упал с небес на землю и ощутил себя просто нахальным щенком, глупым и самовлюбленным. Тони криво усмехнулся и отхлебнул из кружки. Теперь он вспоминал свои юношеские проказы с недоумением… и горьким раскаянием.

Допив свой эль, он поставил кружку на стол и дернул висевший рядом толстый шнурок из черного бархата. На зов явился дворецкий, англичанин Биллингсли. Тони помахал кружкой в воздухе и сказал:

— Налей-ка мне еще… а лучше принеси целый графин, чтобы не ходить лишний раз в погреб.

Лайман Биллингсли — худой как жердь, с огромным крючковатым носом, которым можно было пугать детей, — окинул своего хозяина долгим взглядом. Они были вместе почти двадцать лет. Тони взял Биллингсли к себе на работу в результате глупого пари: будучи сильно пьяным (обычное его состояние в те далекие дни), он поспорил, что заберет преступника из Ньюгейта <Ньюгейт — тюрьма в Лондоне.> и превратит его в приличного слугу.

Удивительно, но эта бредовая затея окончилась на редкость удачно для Тони. Биллингсли, в прошлом разбойник с большой дороги, внимательно присмотрелся к молодому франту, спасшему его от виселицы, и решил, что такой шанс нельзя упускать. С тех пор он забросил свои бандитские замашки — если не считать тех случаев, когда ему на глаза попадались симпатичные золотые часики или булавка с драгоценным камнем, — и служил Даггету верой и правдой. С годами Биллингсли сделался отличным дворецким. Правда, он так и не научился лебезить перед своим господином, как подобало примерному слуге, но именно это и радовало Тони.

Взяв пустую кружку и с шумом поставив ее на поднос, Биллингсли пробурчал:

— По-моему, в последнее время вы опять стали слишком много пить, сэр. И с каких это пор вас стало волновать, сколько шагов я пройду?

Тони усмехнулся:

— Да, я много пью — ты только что это заметил? Так поступают все джентльмены, когда им больше нечем заняться. Что же касается твоих шагов… — Глаза его лукаво блеснули. — Ты ведь уже не мальчик.

— Ах вот как? Хоть я и старше вас на двадцать лет, но еще не старик! — с жаром ответил Биллингсли. — Лучше на себя посмотрите: вы-то небось тоже не мальчик, а до сих пор не женаты. Пора бы вам уже настрогать маленьких Даггетов — чтобы держали в страхе всю округу… а потом унаследовали Суит-Эйкрз и ваше чертовски огромное состояние!

— Ты забываешь про моих кузенов. — Лениво улыбнувшись, Тони закинул руки за голову. — Они будут только рады занять мое место.

— Конечно, — буркнул Биллингсли. — как и ваш сквалыга-дядюшка. Но вы-то сами хотите таких наследников — вот в чем вопрос, милорд.

Тони пожал плечами.

— Какая разница? Когда я умру, мне будет все равно.

Биллингсли сощурил свои карие глаза.

— Ничего себе! А как же я? — спросил он, повысив голос. — Что будет со мной, если вы вдруг отбросите копыта?

— Значит, я должен жениться и завести детей, чтобы обеспечить будущее своему дворецкому?

— Вам стоит об этом подумать, — серьезно сказал Биллингсли. — А пока вы будете думать, я принесу вам еще одну кружку эля. Но только кружку, а не графин!

Привыкший к фамильярности дворецкого, Тони лишь усмехнулся в ответ и проводил его взмахом руки. Но как только Биллингсли вышел из комнаты, лицо его стало задумчивым. Они видел, что старый слуга совершенно искренне тревожится за его будущее. Пора взять себя в руки и избавиться от непонятной меланхолии.

Хлопок уже посажен. За его многочисленными плантациями следит опытный управляющий, Джон Джексон. Делами — и здесь, и в Англии — заправляет толковый агент. Дом содержится в безупречном порядке. Главный конюх, Джон Озгуд — еще один слуга, которого он привез с собой из Англии, — присматривает за лошадьми… и за всем остальным, что попадает в поле его зрения.

Тони помрачнел. А ему-то что остается? Слоняться из угла в угол и размышлять о своей несчастной судьбе? Судьбе, которую он сам себе выбрал.

Он вскочил. Надо что-то делать, черт возьми, нельзя же сидеть здесь целыми днями и бить баклуши! Но только не возвращаться к прежней распутной жизни. Те дни остались в далеком прошлом. Впрочем, предыдущая ночь доказала обратное.

Сдвинув брови, Тони подошел к стеклянным дверям и опять уставился на красивый пейзаж. Наверное, не стоило приезжать в Натчез. В Англии он большую часть времени жил за городом, вдали от соблазнов, и был доволен такой жизнью. Здесь же его одолевали беспокойство и жажда перемен.

Он с нетерпением обернулся на звук открывшейся двери, но забыл, что хотел сказать, увидев взволнованное лицо дворецкого.

С достоинством расправив плечи, Биллингсли объявил:

— К вам дама, сэр, — и быстро отступил в сторону.

В комнату вошла… Арабелла Монтгомери — самая заветная мечта Тони Даггета и самый страшный его кошмар!

— Я могу идти, сэр? — спросил дворецкий, пряча ухмылку.

Тони вздрогнул и, оторвав изумленный взгляд от лица Арабеллы, пробормотал:

— Да, конечно. Оставь нас.

Сердце Арабеллы стучало, как боевой барабан. Она с отчаянием сознавала, что этот сумасшедший ритм ее пульса вызван встречей с некогда любимым человеком. Годы пошли ему только на пользу — он был по-прежнему невероятно привлекателен. Черт бы его побрал!

Внешне невозмутимый, Тони испытывал в душе странное и пугающее ликование. Он указал рукой на красивое кресло с резной спинкой, обтянутое кофейно-коричневым шелком. Господи, а ведь она ничуть не изменилась! Все такая же живая и энергичная, как раньше. И вместе с тем у него возникло ощущение, будто он впервые видит эти загадочно раскосые золотисто-карие глаза, аккуратный носик и пухлые губы. А волосы! Неужели они всегда были такими огненно-рыжими и ослепительно блестящими!

Не в силах совладать с собой, Тони обвел откровенно восхищенным взглядом ее точеную фигурку — пышную грудь, которую он когда-то ласкал, осиную талию, которую сжимал в пылких объятиях, и округлые бедра, колыбель из взаимной страсти. Как же он жил без нее долгих пять лет?

Впрочем, его отъезд из Натчеза был вполне обоснован. Она ясно дала понять, кто он для нее. Возобновить прерванную связь — значит обречь себя на новые муки.

Когда то он мечтал, что эта женщина войдет в его дом хозяйкой…

— Присаживайся, пожалуйста, — вежливо предложил Тони.

Натянуто кивнув, Арабелла села в кресло. Она заметила его откровенно восхищенный взгляд и хотела бы испытать праведное негодование, но ее предательское сердце прыгало от радости. Глядя поверх его головы, она сухо спросила:

— Ты, конечно, удивлен моим приходом?

Тони усмехнулся:

— Удивлен — слишком слабо сказано.

Она посмотрела на него из-под длинных ресниц, напомнив себе, что ее давний роман с Тони Даггетом не имеет ничего общего с сегодняшней встречей. Ее единственная цель — забрать расписку Джереми. Даггет — грязный и лживый подлец, безжалостно растоптавший ее любовь. Она его презирает!

Но, оказавшись лицом к лицу с живым человеком, призрак которого преследовал ее в сновидениях, с незабываемым любовником, который научил ее радостям страсти, она с досадой обнаружила, что ее чувства совершенно не подчиняются разуму.

Злясь на саму себя, Арабелла сосредоточилась на главном вопросе и, глубоко вздохнув, без обиняков начала:

— Я только что из Окмонта. Дэниел Лейтон сказал мне, что расписка Джереми теперь у тебя. Это правда?

Тони ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Нахмурившись, он взглянул на кучу расписок, разбросанных по столу красного дерева, на который он недавно закидывал ноги. Джереми? Черт возьми, кто такой этот Джереми? И главное, почему Арабелла так беспокоится о его расписке?

По спине Тони Даггета пробежал холодок. Может, она вышла замуж и Джереми — ее муж?

Не дождавшись ответа, Арабелла нерешительно продолжила:

— Ты же помнишь Джереми? Моего брата?

Брат! Слава Богу! Он смутно припомнил милого русоволосого юношу.

— Э… да, теперь вспомнил. Так это его расписку Лейтон проиграл мне прошлой ночью?

— Да, и я хочу ее забрать, — заявила Арабелла. — Лейтон и Уолкотт поступили бесчестно. Они обманули бедного Джереми.

— И Джереми, разумеется, подал на них в суд? — ласково спросил Тони. Наконец-то судьба ему улыбнулась! Его скуку как рукой сняло. От недавней меланхолии не осталось и следа. Он едва сдерживался, чтобы не расхохотаться. Жизнь вдруг стала очень интересной. Ему лишь надо позаботиться о том, чтобы так было и дальше.

— Нет, — призналась Арабелла, доверчиво глядя ему в глаза. — Они напоили его, а потом усадили за карточный стол.

Тони приподнял свою тонкую, изящно изогнутую бровь.

— Может, их действия и являются предосудительными, но если у … у Джереми нет доказательств того, что они подтасовывали карты, тогда я не понимаю, чего ты от меня хочешь.

Как он и ожидал, Арабелла клюнула на эту удочку.

— Я хочу, — взмолилась она, судорожно стиснув руками папку, которая лежала у нее на коленях, — чтобы ты отдал мне его расписку.

Тони сел в такое же кресло напротив и вытянул длинные ноги. Его черные сапоги оказались меньше чем в двух дюймах от пышного подола ее платья.

Арабеллу бросило в жар. Ей захотелось отдернуть ноги, как от огня, но усилием воли она сдержала этот порыв. «Может, не стоило сюда приходить?» — в который раз спросила она себя, но вспомнила, что выбора у нее нет.

— Вот как? — лениво протянул Тони, удобно устроившись в кресле. — Ты хочешь, чтобы я просто взял и отдал тебе эту расписку?

— Да. — Арабелла замолчала. Она знала: взывать к благородству Тони Даггета — дело пустое, но решила рискнуть, ведь речь шла о спасении ее семьи. — Это было бы благородно.

Тони фыркнул:

— А разве я когда-нибудь поступал благородно, дорогая моя? — Взгляд его сделался суровым. — Насколько я помню, именно из-за отсутствия во мне этого качества ты расторгла нашу помолвку.

— Я не хочу об этом говорить! — отрезала Арабелла. — Наши давние отношения здесь ни при чем!

— Позволь с тобой не согласиться, радость моя. Я сильно сомневаюсь, что ты пришла к Лейтону и потребовала вернуть тебе расписку просто так, за красивые глазки. Это со мной ты осмеливаешься на подобные вольности.

Арабелла вспыхнула:

— Ты прав. Я предложила Лейтону сделку. Разумеется, тебе я намерена предложить то же самое.

Тони заинтересовался:

— В чем же заключается эта сделка?

—Гринли и остальные мои земли в обмен на расписку Джереми.

Тони сдвинул брови. Она предлагает все, что у нее есть!

— Черт возьми, что же натворил твой непутевый братец? — резко спросил он. — И куда смотрит ваш почтенный папаша? Он знает, что ты затеяла? Ему известно о проделках его сына и наследника.

На глаза Арабеллы навернулись слезы, она потупилась

— Мой папа умер. Д-два года назад.

— Прости, — тихо сказал Тони. Лицо его смягчилось. Он с трудом сдержал порыв прикоснуться к ней. — Я знаю, вы были очень близки. Тебе, наверное, очень его не хватает?

Арабелла пристально рассматривала свои руки.

— Да. Нам без него тяжело.

Охваченный внезапной догадкой, Тони встал, порылся в разбросанных по столу бумагах и, найдя нужную, тихо присвистнул: он понял всю серьезность положения Арабеллы. Ее брат проиграл Хайвью! Тони опять заглянул в расписку. И почти все имущество Монтгомери, если ему не изменяет память.

Тони резко обернулся к Арабелле, собираясь просто так, без всяких условий, отдать ей расписку. Но потом губы его скривились в циничной усмешке. Подумать только: она переступила через собственную гордость и пришла к нему с просьбой!

Он посмотрел на Арабеллу, собираясь что-то сказать, но в этот момент Арабелла выпрямилась в кресле, открыла свою папку и сухо произнесла:

— Конечно, Гринли не сравнить с Хайвью, но, пожалуйста, возьми его за расписку Джереми. — Заметив, как он помрачнел, она храбро добавила: — Я понимаю: обмен н-неравноценный, и все же… — Умоляюще глядя на Тони, она протянула ему пачку сложенных документов. Ее рука чуть заметно дрожала.

Тони разозлился. Неужели она думает, что он позволит ей разориться ради спасения семьи? Впрочем, это неудивительно. Пять лет назад она отказалась выйти за него замуж, потому что в ее глазах он был самым гнусным подонком на свете.

— Убери свои чертовы бумаги! — прорычал он. — Они мне не нужны.

Для отчаявшейся Арабеллы эти слова стали последней каплей.

— Так я и знала! — выпалила она в сердцах. — Ты всегда плевал на других и заботился только о собственном благополучии! Я вижу, ты не изменился. — В ее взгляде полыхнуло презрение. — Тебе доставит удовольствие наблюдать, как мы будем выселяться из Хайвью? Ты будешь лично следить за нашим отъездом или пошлешь кого-нибудь из своих прихлебателей? А может, заключишь очередное пари со своим дружком Блэкберном — поспоришь, сколько времени нам понадобится на то, чтобы убраться с плантации?

Тони побледнел и тихо выругался. Зловеще сверкнув глазами, он шагнул к Арабелле и грубо встряхнул ее за плечи:

— Как ты смеешь говорить мне такие вещи?

Она не дрогнула под его гневным взглядом.

— А что такое я сказала? Ты ведь любишь заключать пари. Особенно такие, от которых страдают другие люди.

Ноздри Тони раздувались от бешенства. Глубоко вдохнув, он убрал руки с ее плеч и сердито проговорил:

— При всех своих грехах, а их у меня было немало, я еще ни разу в жизни не ударил женщину. Ты будешь первой, если не перестанешь испытывать мое терпение. Твое счастье, что я тебя только встряхнул.

— Да, мне невероятно повезло, — холодно бросила Арабелла, к своему стыду сознавая, что его прикосновения были ей приятны. Он стоял совсем близко, и от него исходили ощутимые волны тепла и энергии. На нем была белая льняная рубашка, небрежно расстегнутая у ворота.

Вид его сильной загорелой шеи, которую она когда-то осыпала страстными поцелуями, и знакомый мужской запах волновали ее.

Между тем Тони Даггет переживал такой же мощный прилив воспоминаний. Ему мучительно хотелось вернуть все то, что он потерял по собственной глупости. Но Арабелла никогда его не простит, да и он едва ли станет просит у нее прощения. В конце концов, он действительно заключал с Блэкберном это проклятое пари!

Боясь себя выдать, Арабелла отступила назад и отвернулась от Тони.

— Когда мы должны освободить Хайвью? — сдавленно спросила она, не узнавая собственного голоса. — Моей мачехе п-понадобится несколько д-дней, чтобы собрать вещи.

Тони сжал кулаки и опять глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— Я не говорил, что вы должны уезжать из Хайвью, — пробормотал он, пытаясь собраться с мыслями.

Глаза Арабеллы округлились, в их золотисто-карих омутах забрезжили лучики надежды. Быстро обернувшись, она взглянула на Тони.

— Значит, ты принимаешь мое предложение? — Она затаила дыхание.

Тони мысленно выругался. Он уже готов был схватить расписку и вручить ее Арабелле, но тут вдруг у него появилась идея… Идея была весьма сомнительной, однако она сулила ему исполнение его самой пылкой мечты: если все получится, Арабелла снова будет в его объятиях.

Тони пристально смотрел на свою гостью, и сердце его ныло. Неужто он и впрямь такой негодяй, каким она его считает? Он готов воспользоваться ее отчаянным положением ради удовлетворения собственных прихотей! Но если он просто отдаст ей расписку, она поблагодарит его и уйдет — опять уйдет из его жизни! Конечно, он поднимется в ее глазах. Возможно, она даже начнет испытывать к нему благодарность. Но, черт возьми, благодарность — совсем не то чувство, которого он хочет добиться от Арабеллы Монтгомери!

Арабелла ждала, не отрывая от него своих чудесных глаз. Тони лихорадочно соображал. Она уже считает его гадким, презренным существом. Услышав его предложение, она только укрепится в своем мнении. Так что, выходит, терять ему нечего.

— Я готов заключить с тобой сделку, — выпалил он, боясь передумать.

Ее выразительное лицо озарилось улыбкой.

— Ты согласен взять Гринли вместо Хайвью?

Тони покачал головой:

— Нет, у меня другие условия.

Она перестала улыбаться и озадаченно посмотрела на Тони:

— Какие? У меня больше нет ничего ценного.

В его синих глазах появились теплые искорки.

— Ты ошибаешься, моя дорогая. У тебя есть нечто очень ценное — ты сама.

Арабелла растерянно заморгала:

— Ч-что? Ты хочешь на мне ж-жениться?

Тони фыркнул. Если бы он думал, что можно затащить ее под венец с помощью шантажа, он бы не переминул это сделать, только вряд ли Арабелла согласится всю жизнь терпеть его рядом, даже ради спасения своих близких. Нет, он хотел завладеть ею всего лишь на время. Пусть недолго, но она будет принадлежать ему!

Однако его разбирало любопытство.

— А ты бы вышла за меня? В обмен на расписку Джереми?

Арабелла растерянно хлопала глазами. Выйти замуж за Тони Даггета? Стать его женой и жить с ним до конца своих дней? В душе ее всколыхнулись мучительные воспоминания об их последней встрече, и она машинально сделала жест рукой, точно пытаясь отвести беду.

— Не проси меня об этом, — прошептала она. — Я не могу.

Тони грубо хохотнул:

— Не волнуйся. Вопрос о нашем браке отпадает. Однажды мы хотели пожениться, и оба пожалели об этом. Нет, я предлагаю совсем другое.

Арабелла побледнела. Ярко-рыжие волосы только подчеркнули разительную белизну ее кожи. Она поняла суть предложения Тони, но не могла поверить, что он, при всей своей непорядочности, способен так низко пасть.

Впрочем, он быстро развеял ее сомнения, шагнув ближе и притянув ее к себе.

— Стань моей любовницей, и я отдам тебе расписку, — прошептал он, легко коснувшись губами ее губ.

## Глава 4

Оказавшись в сильных объятиях Тони, чувствуя его тепло и с упоением вдыхая аромат его тела, Арабелла на какой-то опасный момент растворилась в волнах знакомой страсти и забыла прошлое. Опьяненная, она отдалась во власть поцелуя, выронив на пол папку и обхватив руками его шею.

Тони сдавленно застонал и крепче обнял ее. Арабелла запустила пальцы в его густую черную шевелюру, охнула от переполнявшего ее желания… и очнулась.

Словно ужаленная, она вырвалась из его объятий. Щеки ее пылали, глаза сверкали, соломенная шляпка съехала набок.

— Хитрый, упрямый, лживый проходимец! Как ты посмел! — в гневе вскричала она.

Довольный собой, Тони прислонился к столу красного дерева, скрестил руки на груди и усмехнулся:

— Ну, моя дорогая, продолжай! У тебя хорошо получается. Помнится, в прошлый раз ты назвала меня подлым, коварный, мерзким и бессердечным скотом.

Придя в себя, Арабелла потупилась:

— Ты ошибаешься. Не скотом, а гадом.

Синие глаза Тони весело заблестели. Едва сдерживая смех, он ответил:

— Ах да, действительно гадом! Прости. У меня плоховато с памятью.

Арабелла подняла голову и посмотрела на него в упор:

— А по-моему, с памятью у тебя все в порядке.

Тони кивнул с непроницаемым лицом.

— Про тебя я знаю все, — ласково заверил он.

— Если так, тогда ты должен помнить, что я тебя презираю. Вряд ли тебе доставит удовольствие любовница, которая содрогается от омерзения, когда ты до нее дотрагиваешься.

Тони приподнял бровь:

— Ты и сейчас содрогалась, дорогая моя? Что-то я не заметил.

Арабелла скрипнула зубами.

— Ты застал меня врасплох.

— Ага, значит, если я заранее скажу тебе о том, что собираюсь обнять тебя и поцеловать, ты будешь… содрогаться от омерзения? — Он засмеялся. — Может, проверим?

И Тони с готовностью шагнул вперед.

— Не подходи ко мне! — крикнула Арабелла.

Тони встал в прежнюю позу, на губах его играла довольная ухмылка.

— Ладно, отложим этот эксперимент на потом. А сейчас давай окончательно обсудим все условия. — Он пошарил рукой по столу и взял расписку Джереми. — Я положу эту бумагу в свой сейф, где она будет лежать до тех пор, пока я… скажем так, не устану от твоих содроганий.

— Ты… самый гнусный, самый низкий…

— Проходимец? — услужливо подсказал Тони.

— Хуже!

— Хорошо, моя дорогая, но ты еще не дала мне ответа.

Арабелла пребывала в нерешительности.

— А может, все-таки возьмешь Гринли в обмен на расписку Джереми? — сделала она еще одну попытку.

Тони покачал головой, буравя ее своими синими глазами:

— Нет. Мне не нужно Гринли. Мне нужна ты.

— В качестве любовницы, — холодно бросила она.

Он кивнул:

— В качестве любовницы. Поскольку наша связь будет тайной — а я уверен, что ты выдвинешь такое условие, — тебе нечего бояться за свою репутацию. Только мы с тобой будем знать о наших интимных отношениях. Я не собираюсь губить тебе жизнь или раздувать очередной скандал. — Он мрачно улыбнулся. — Ты можешь и дальше сколько угодно презирать меня и ненавидеть — на людях… но наедине со мной ты будешь принимать мои ласки.

Арабелла старательно отводила глаза. Наглость Тони была оскорбительной. Влепить бы ему пощечину и гордо выйти из комнаты! Однако его предложение ее заинтриговало. Он хотел сделать ее… своей любовницей!

Совершенно сбитая с толку, она отвернулась к окну. Странно, но у нее не было желания уходить от гнусного и подлого Тони Даггета…

— Ты дашь мне время на размышления? — спросила она, обернувшись.

— Нет, — отрезал Тони. Его синие глаза смотрели без всякого выражения. Если дать ей время, она еще, чего доброго, передумает! Надо пользоваться моментом, пока она уверена, что он хладнокровно выгонит ее родных из дома.

Арабелла колебалась. Что и говорить, положение любовницы Тони Даггета имело свои привлекательные стороны…

Странно, но эта крамольная мысль привела ее в восторг. У любовницы гораздо больше свободы, чем у жены. Если бы Тони на ней женился, она стала бы его собственностью. Он завладел бы ее деньгами и землями, получив право делать с ними все, что захочет — так же, как и с ней самой. Любовница — другое дело.

Она была почти готова принять его непристойное предложение, тем более что Тони обещал сохранить их связь в тайне. Но можно ли полагаться на его обещания?

Однажды она ему поверила, и чем это закончилось? Впрочем в данных обстоятельствах ему самому невыгодно разглашать их отношения. Как бы ни был Тони равнодушен к мнению света, но скандал такого уровня отпугнет от него даже самых преданных друзей. Арабелла горько усмехнулась. Они будут требовать, чтобы он на ней женился, а ему это ни к чему. Значит, можно надеяться, что он сохранит ее имя незапятнанным.

Она задумчиво похлопала пальцем по губам. Они оба считают, что брак между ними — вещь невозможная. Она уже не девчонка. Ей тридцать два года, и ее невинность отдана этому мужчине. Вряд ли когда-нибудь она выйдет замуж, так что не стоит заботиться о целомудрии.

Если она сделается любовницей Тони Даггета, формально это ничего не изменит. Для окружающих и родных она по-прежнему останется мисс Арабеллой Монтомери из Хайвью. Их свидания будут проходить тайно, и Тони вновь откроет перед ней радости любовных утех. Она внутренне возликовала от сладкого предвкушения.

Наверное, она распутница, грешная женщина, но мысль о близости с Тони была ей удивительно приятна. К тому же она всегда могла успокоить собственную совесть, назвав свое падение жертвой во имя семьи.

Глубоко вздохнув, она решительно повернулась к Тони:

— Хорошо, я буду твоей любовницей.

Уголки его губ слегка приподнялись.

— Мудрое решение, моя дорогая. Я сделаю все, чтобы тебе не пришлось о нем пожалеть.

И Тони направился к ней с совершенно очевидными намерениями.

Вдруг испугавшись, Арабелла шагнула назад и с тревогой спросила:

— Мы что же… начнем прямо сейчас?

Тони усмехнулся:

— Я только хотел поцеловать тебя — так сказать, скрепить наш договор. А ты думала, я повалю тебя на пол и овладею тобой? — Его взгляд скользнул по ее изящной фигурке. — Впрочем, это неплохая идея.

— Подожди, пожалуйста! — взмолилась она, вдруг утратив всю свою смелость. — Я согласилась стать твоей любовницей. По-моему, на сегодня вполне достаточно. — Стыдливо отводя глаза, она пролепетала: — Давай обсудим условия.

— А условие только одно: ты в моей постели, — прямо ответил Тони.

— Но ты обещал сохранить мою репутацию! — возмутилась Арабелла. — Просил меня довериться! Я же не могу вот так, в открытую… В какое положение я поставлю своих близких? — Ее руки сжались в кулаки. — Ты что же, хочешь впутать меня в очередной скандал? Не выйдет!

Тони решил проявить великодушие. Он видел, что Арабелла растеряна, и не хотел ее пугать. К тому же он действительно обещал позаботиться о ее репутации.

Взяв Арабеллу за руку, он усадил ее в кресло, а сам сел напротив.

— Я буду держать нашу связь в тайне, — примирительно сказал он. — Нам надо быть очень осторожными, дабы избежать нежелательных слухов.

Арабелла кивнула.

— Очень осторожными, — прошептала она с чувством, думая о мачехе и ее детях.

У Тони и раньше бывали любовницы, но этот случай был особым. Обычно он подыскивал какой-нибудь уютный домик в приятном городском квартале, селил там свою пассию и навещал ее, когда было желание. Если же его избранницей становилась женщина его круга, то это была либо замужняя дама, либо вдова, которая точно знала, что делает. Арабелла не относилась ни к тем, ни к другим. Если их связь выплывет наружу, это ее погубит.

Тони стиснул зубы. Он не допустит огласки, иначе придется убивать всякого, кто посмеет отозваться об этой женщине в пренебрежительном тоне.

— Разумеется, мы будем встречаться днем. Если ты вдруг начнешь одна уходить по ночам из дома, это вызовет подозрения. Теперь давай подумаем, где нам встречаться. Таверны и гостиницы исключаются, — медленно говорил он, как бы размышляя вслух. — Являться сюда ты не можешь. А я не могу являться в Хайвью и на глазах у всех твоих домочадцев подниматься к тебе в спальню.

— Боже правый, конечно, нет! — прошептала Арабелла, зажмурившись и с ужасом представив себе такую картину.

— Значит, надо найти место, доступное для нас обоих и в то же время уединенное.

Тони мысленно взвесил и отверг несколько вариантов.

— Есть! — вдруг воскликнул он. В его синих глазах появилось какое-то странное выражение. — Охотничий домик в Гринли. Ты наверняка его помнишь.

— А ты и впрямь жесток, — тихо проговорила Арабелла, не в силах скрыть душевной боли. Именно там, в охотничьем домике Гринли, произошло их первое любовное свидание — там он ее соблазнил. И в том же самом охотничьем домике она застала его с другой женщиной, что и положило конец всем ее мечтам.

Тони пожал плечами:

— Это самое подходящее место — уединенное и, насколько я помню, очень уютное. К тому же ты хозяйка домика, значит, можешь появляться там, когда тебе заблагорассудится. Это ни у кого не вызовет подозрений.

Арабелла не желала показывать, что даже сейчас, спустя пять лет, охотничий домик вызывает в ней мучительные воспоминания, поэтому сухо сказала:

— Прекрасно. Пусть будет охотничий домик в Гринли. А как ты будешь сообщать мне о том… — щеки ее вспыхнули, она помолчала, чтобы овладеть собой, — что тебе хочется со мной встретиться?

Все происходящее казалось Арабелле дурным сном: она, порядочная женщина, сидела здесь и спокойно обсуждала, где и как будет предаваться греху! Она собиралась стать любовницей Тони Даггета. Любовницей, а не женой! Эта мысль больно кольнула в сердце.

Вдруг Тони подошел ближе, поднес ее руку к губам и нежно поцеловал в ладонь. Опустившись на одно колено, он хрипло проговорил:

— Не бойся, дорогая, ничего страшного не случится. Я буду обращаться с тобой очень бережно и не допущу, чтобы на тебя легла тень позора, клянусь.

— Когда-то ты клялся мне в любви. Как я могу верить? — с горечью спросила Арабелла.

Тони нахмурился:

— А ты клялась выйти за меня замуж.

Арабелла выдернула руку из его руки и так резко вскочила с кресла, что чуть не опрокинула его.

— Если вспомнить все обстоятельства, — гневно сверкнула она глазами, — то я поступила очень осмотрительно и благоразумно, взяв свое слово обратно. Жених в объятиях бывшей любовницы — это ли не основание для расторжения помолвки?

Тони посуровел:

— Я был пьян! Даже не знаю, как она там оказалась — я порвал с ней несколькими месяцами раньше.

Арабелла мрачно усмехнулась. Перед глазами живо всплыла мучительная картина: Тони в постели с этой… с этой отвратительной женщиной.

— Ничего себе оправдание! Ты занимался любовью с Молли Добсон в той же самой постели, где я отдала тебе свою невинность, и теперь заявляешь, что был просто пьян?

— Да, — устало вздохнул Тони.

Арабелла решила не ворошить прошлое.

— Ладно, не важно. Все уже позади. Слава Богу, мы оба вовремя опомнились.

Тони скривил губы и отвернулся.

— Конечно, — сухо бросил он. — Нам здорово повезло: мы чудом избежали беды.

То, что он согласился с ней, вызвало у Арабеллы странное разочарование. Она подняла папку, которая упала на пол, когда Тони ее целовал, и тихо проговорила:

— Мне надо ехать. Скоро стемнеет.

Тони оглянулся.

— Я бы проводил тебя до дома, но боюсь, что мое предложение будет встречено возмущенным отказом.

— Ты очень догадлив, — нарочито беспечно прощебетала она, рассеянно поправляя свою соломенную шляпку.

Шагнув вперед, Тони распустил зеленые атласные ленточки под ее подбородком, выровнял широкополую шляпу и ловко завязал новый симпатичный бантик.

— Вот, — сказал он с улыбкой, — теперь ты снова выглядишь превосходно.

Они стояли совсем рядом и смотрели друг на друга. Арабелла вглядывалась в его лицо — увы, все такое же неумолимо притягательное. Как она ни старалась, ей не удавалось вызвать в своей душе ненависти и презрения к Тони Даггету.

Воодушевленная воспоминаниями о том чудесном времени, когда она свято верила в его любовь и считала слухи о нем сильно преувеличенными, Арабелла тихо спросила:

— Ты действительно хочешь сделать меня своей любовницей?

Тони нежно приподнял ее подбородок.

— Мне не хотелось бы тебя принуждать, но приходится, — мягко сказал он. — Вряд ли ты пришла бы ко мне по собственному желанию, поэтому … у тебя есть только один способ получить расписку Джереми. Выбор за тобой.

Она резко вырвалась:

— У меня нет выбора, и ты это знаешь.

— Ты можешь отказаться! — запальчиво вскинулся он.

Арабелла прищурилась:

— И спокойно ждать, когда ты выгонишь моих родных из дома?

Тони кивнул, но сердце его ухнуло в зияющую бездну.

— Ты готова рискнуть? — осторожно спросил он, внимательно глядя на нее.

Арабелла покачала головой. Когда-то она не верила, что он способен на такую жестокость, но это было до истории с Молли Добсон.

— Я стану твоей любовницей. — Она замолчала. В ее глазах появилась тревога. — Но прежде чем начнется наша… связь, мне хотелось бы получить от тебя письменное заверение: мол, такого-то числа… — Она покусала губы. — Разумеется, после того как я выполню обязанности твоей любовницы, ты отдашь мне расписку Джереми.

Тони чуть не хватил кулаком по столу. Неужели она думает, что он способен принудить ее к близости, а потом отказаться отдать расписку! Черт побери, в ее глазах он последний подонок!

— Хорошо, — холодно бросил он, — я напишу такую бумагу. Указу, что расписка будет твоей… через какое-то время. — Он хмуро взглянул на нее. — Всем известно, что мои романы недолговечны, так что положим срок в шесть месяцев, начиная с сегодняшнего дня, идет? Само собой, в случае моей смерти расписка перейдет к тебе — этот пункт может стать для меня опасным, если ты не захочешь терпеть нашу связь целых шесть месяцев. Я отдам тебе документ при следующей встрече.

— Я не стану тебя убивать, — заверила его Арабелла, оскорбленная его предположением. — Хотя мне странно, что этого до сих пор не сделал кто-то другой.

Тони с насмешкой поклонился:

— Итак, договорились. Осталось только решить, когда мы встретимся в охотничьем домике. Может быть, есть дни, когда тебе трудно уйти из дома?

Арабелла вздрогнула. Неужели все это происходит наяву? Она согласилась стать любовницей Тони, и они обсуждают подробности — так же бесстрастно, как иные договариваются о светском чаепитии!

— В вос-скресенье я не могу, — наконец выдавила она. — Этот день мы с семьей обычно проводим вместе.

— Хорошо, воскресенья отменяются. Пятница! Встретимся в эту пятницу в два часа дня. И тогда же назначим время следующего свидания.

Арабелла кивнула, судорожно сжимая в руке папку. Господи, что она делает? Может, она сошла с ума? И вообще, стоит ли спасать семью такой дорогой ценой?

Эти вопросы еще крутились у нее в голове, когда несколько минут спустя Тони помог ей сесть в двуколку и попрощался. Арабелла рассеянно подхватила поводья и пустила свою лошадь медленным шагом. Она согласилась стать любовницей Тони Даггета!

* * *

Тони смотрел ей вслед. Как только она съехала с кольцевой аллеи на длинную извилистую тропу, ведущую к главной дороге, он развернулся и торопливо взбежал на крыльцо.

— Я на время отлучусь! — крикнул он дворецкому. — Когда вернусь, не знаю.

Не прошло и десяти минут, как он оседлал гнедого жеребца с белой отметиной на лбу по кличке Шугар и погнал его в рощу к востоку от конюшни.

* * *

Быстро смеркалось. Арабелла то и дело понукала свою вороную лошадку Сейбл. До дома оставалось не больше сорока минут езды, но темнота наступала стремительно. Арабелла закусила губу, впервые пожалев о том, что не взяла с собой слугу. Ей следовало сделать это хотя бы ради приличия, не говоря уже о том, что ехать по ночной дороге в компании не так страшно, как одной.

Сбоку от черного кожаного верха кареты висел фонарь. Она остановилась и зажгла его, потратив несколько драгоценных минут.

Пляшущий луч фонаря едва освещал лошадь и двуколку, но этот тускло-желтый огонек вселил в Арабеллу уверенность. «Бояться нечего!» — сказала она себе и вновь взмахнула хлыстом.

Однако в голову ей упорно лезли страшные рассказы о бандитской шайке Сэмюэля Мейсона и братьях Харп, которые жестоко расправлялись с беднягами, попадавшимися в них на пути. Правда, разбойники орудовали на Натчезском тракте, лежавшем в нескольких милях отсюда, но это утешало слабо.

Внезапно в кустах справа раздался жуткий треск, и на дорогу, прямо перед двуколкой, выскочил конный всадник. Сейбл отпрянула и вскинулась на дыбы.

Первые несколько секунд Арабелла усмиряла свою испуганную лошадь и только потом осознала опасность. Прищурившись, с сильно бьющимся сердцем, она вгляделась в темноту.

В слабом свете каретного фонаря смутно вырисовывался силуэт мужчины. Нижнюю половину его лица закрывал большой алый шарф, на лоб была надвинута черная шляпа. Он сидел верхом на черном жеребце, загородив собой дорогу.

— Отдавайте свои ценности! — прорычал незнакомец.

Арабелла не могла поверить, что перед ней настоящий грабитель. Фонарный луч выхватил из тьмы направленное на нее длинное черное дуло пистолета. Незнакомец помахал оружием.

— Гоните ценности, быстро!

Арабелла не была готова спорить с человеком, державшим ее на мушке. Поспешно переложив хлыст и поводья в одну руку, другой она потянулась к ридикюлю и папке, которые лежали у ее ног на полу повозки. Но, нащупав папку, она испуганно вспомнила, что там документы на все ее имущество.

Сердце ее уже не просто стучало, а бухало под ребрами, точно кузнечный молот. Нет, эти бумаги она не отдаст ни за что!

Выпрямившись, Арабелла вновь посмотрела на разбойника и тихо произнесла:

— У меня ничего нет — ни денег, ни украшений.

Мужчина выругался.

— Я жду, мэм. Не отдадите, схлопочете пулю.

— Нет, — упрямо ответила Арабелла, невольно натянув поводья. Ее лошадь начала гарцевать. — Убирайтесь отсюда, оставьте меня в покое! — прикрикнула она с напускной решимостью.

— Отдавайте ценности, говорю вам!

Внезапно Сейбл взметнулась на дыбы, напугав более крупную лошадь , та заржала и резко отпрянула. Грабитель от неожиданности выстрелил. В воздухе запахло порохом.

Арабелла не обратила внимания на выстрел: она следила за тем, чтобы Сейбл не запуталась в постромках.

Лошадь грабителя испуганно заметалась, тот ругался и дергал поводья. Арабелла слишком поздно сообразила, что это был отличный шанс убежать. Но незнакомец уже подъехал к двуколке сбоку и, глядя сверху вниз на свою пленницу, прогнусавил:

— Следующая пуля ваша. Отдайте мне ценности, или я убью вас и сниму их с вашего трупа. Выбирайте.

Арабеллу охватила слепая ярость. Сегодня ее уже вынудили сделать выбор, хватит! В этой папке все ее состояние, и она не отдаст его в руки первого встречного!

В гневе размахнувшись, она ударила хлыстом мужчину по щеке. Тот оторопело выругался. За первым ударом последовал второй, Арабелла вложила в него все свои силы. На этот раз удар пришелся по руке, державшей пистолет. Злодей взвыл и выронил оружие.

— Мерзавка… ты за это заплатишь! — прорычал он, потянувшись к ней.

— Только попробуй тронуть женщину, — грозно предупредил чей-то голос сзади, — тут же отправишься на тот свет.

Грабитель замер от неожиданности. Резко обернувшись, Арабелла различила коня с белой отметиной на лбу и фигуру всадника. Лица всадника не было видно во тьме, но этот голос она узнала бы где угодно.

— Т-тони? — пролепетала она запинаясь.

## Глава 5

Тони облегченно вздохнул, увидев Арабеллу целой и невредимой. Слава Богу, он подоспел вовремя!

— Да, это я, — бросил он, смерив холодным взглядом грабителя, — а ты ждала кого-то другого?

Несмотря на серьезность ситуации, Арабелла едва сдержала улыбку.

— Н-нет, — выдавила она, едва не расхохотавшись.

Ее огромные золотисто-карие глаза сверкали на бледном испуганном лице, но Тони понял, что она не пострадала. Успокоившись, он подъехал к грабителю и протянул руку, чтобы сорвать алый шарф, закрывавший его лицо. Но злодей резко дернул головой и вскрикнул.

И без того напуганная, Сейбл метнулась вперед. Арабелла судорожно вцепилась в поводья. Шугар, жеребец Тони Даггета, фыркнул, тряхнул породистой головой и попятился. Все произошло за какую-то долю секунды, но этого было достаточно, чтобы грабитель пришпорил коня и поскакал прочь.

Тони выстрелил, но промахнулся: гарцующий под ним Шугар не дал попасть ему в цель. Его конь и маленькая лошадка встревожились из-за громкого выстрела, и Тони с Арабеллой пришлось усмирять своих животных. Впрочем, все кончилось, не успев начаться. Когда лошади наконец-то утихомирились, злодея и след простыл. Тони и Арабелла остались на дороге одни.

Тони вгляделся в темноту — туда, где минуту назад видел разбойника.

— Проклятие, я его упустил!

— Ну и что? — отозвалась Арабелла. — Главное, мы с тобой не пострадали, а он ушел с пустыми руками.

Тони кивнул и подъехал к ее двуколке:

— С тобой все в порядке?

Она кивнула, слабо улыбнувшись:

— Да. Только немножко испугалась.

— Надо поскорее добраться до Хайвью, пока не стряслось еще что-нибудь. Возможно, у твоего приятеля есть сообщники.

Потрясенная случившимся, Арабелла сразу же согласилась, и они тронулись в путь. Тони хмуро ехал рядом с двуколкой.

— Конечно, я отсутствовал несколько лет, но что-то не припомню, чтобы на этой дороге промышляли грабежом. И часто такое бывает?

Арабелла покачала головой:

— Нет. На тракте постоянно разбойничают, там полно бандитов. Но вблизи Натчеза обычно спокойно. К тому же, по этой дороге ездим только мы, местные жители. Какой здесь доход для преступников? — Она сдвинула брови. — Странно…

«Очень странно», — мысленно согласился Тони. Придирчиво оглядев повозку, лошадь и наряд Арабеллы, он не обнаружил ничего такого, что могло бы привлечь грабителя.

— Экий болван, — медленно проговорил он. — По тебе сразу видно, что ты не везешь ничего ценного.

Арабелла кивнула:

— Признаюсь, у меня мелькали мысли о Мейсоне и братьях Харп, но в душе я не верила, что на меня кто-то может напасть. Не понимаю, чем он рассчитывал поживиться.

— А может, ему нужно было что-то особенное? — задумчиво спросил Тони.

Арабелла округлила глаза:

— Ты хочешь сказать, что он поджидал именно меня?

— Вполне вероятно. На тебе нет дорогих украшений, значит, он охотился не за ними. Остается только одна ценность — не считая тебя самой — которая могла его привлечь.

Арабелла невольно вспыхнула, уловив намек Тони, но в следующее мгновение до нее дошел смысл его слов.

— Мои документы! — испуганно вскричала она.

— Вот именно. Если принять это предположение, то список людей, которые могли попытаться тебя ограбить, значительно сузится. Кто знал — кроме меня, разумеется, — о том, что ты везешь с собой документы на Гринли?

— Мистер Хэйт, наш семейный адвокат… но я не представляю его в роли грабителя. Он даже не знал, куда именно я поеду. — Она прищурилась. — К тому же злодей был высокого роста, а Хэйт — маленький, в очках. Значит, остается только один подозреваемый — Дэниел Лейтон. Он знал про документы, ведь я предлагала ему ту же самую сделку, что и тебе: расписка Джереми в обмен на Гринли.

— Насколько я помню, Лейтон всегда нуждался в деньгах, балансируя на грани разорения, — размышлял вслух Тони. — И по комплекции он схож с нашим горе-грабителем.

Несколько минут они ехали молча.

— Да, но какая ему польза от этих бумаг? — поразмыслив, спросила Арабелла. — Если бы он попытался отнять у меня Гринли, то это разоблачило бы в нем грабителя.

Тони метнул на нее быстрый взгляд и сухо спросил:

— А тебе не приходила в голову мысль о шантаже? Завладев документами, он мог бы тянуть из тебя денежки. По-моему, Лейтон с его сомнительной репутацией вполне способен на такое.

— Ты прав. Я об этом не подумала!

— Пора бы тебе усвоить, моя дорогая, что не все люди так же честны и порядочны, как ты сама.

После этих слов теплая атмосфера товарищества сменилась ледяной холодностью.

— Да, мне надо было стать умней — особенно после той подлой сделки, которую ты мне сегодня навязал.

— Я ничего тебе не навязывал, моя дорогая. Ты сама решила стать моей любовницей.

Она гневно сверкнула глазами:

— У меня не было выбора. Я не хочу, чтобы моя семья осталась без крова и влачила нищенское существование.

Тони усмехнулся, в его темно-синих глазах плясали веселые огоньки.

— Радость моя! Только ты можешь назвать нищенским существованием жизнь в Гринли, подкрепленную солидным наследством твоей матушки.

— Все-таки это подло, — подытожила Арабелла. — И не надо больше объяснять мне преимущества другого варианта, я ведь могу и передумать!

Тони вдруг нагнулся и без всяких усилий подхватил Арабеллу. Ловко усадив упиравшуюся девушку в седло перед собой, он впился в ее губы долгим страстным поцелуем, после чего заглянул в ее ошеломленное лицо и ласково спросил:

— Но ты ведь не передумаешь, правда?

Голова Арабеллы кружилась, а губы еще хранили его тепло. Она медленно покачала головой:

— Нет, я дала слово.

Посадив ее обратно в двуколку, Тони обворожительно улыбнулся:

— Как хорошо, что у одного из нас есть моральные принципы, не правда ли?

— Замолчи, пожалуйста! — возмутилась она, подхватила поводья и причмокнула на свою лошадку.

Тони послушно замолчал. Он ехал рядом, украдкой посматривая на свою спутницу. В тусклом мерцающем свете каретного фонаря были видны ее пылающие щеки и воинственно сжатые губы.

«Я ее разозлил, это хорошо! Пусть лучше кипит от ярости, чем дрожит от страха». Слава Богу, с лица Арабеллы сошла смертельная бледность, а взгляд перестал быть испуганным. Именно этого он и добивался и не хотел испытывать дальше ее терпение. На скулах Тони Даггета заходили желваки. Что же касается Дэниела Лейтона, то с ним он еще разберется, вот только проводит Арабеллу до Хайвью. Едва ли мистеру Лейтону придется по душе его ночной визит.

Арабелла была поглощена собственными мыслями. Тони не ошибся: она действительно кипела от негодования, забыв про испуг. «Подумать только, какой негодяй! Однако мне следует поблагодарить его за своевременное вмешательство: если бы не он, все могло кончиться гораздо хуже». Тут она подозрительно сощурилась. Но как же так получилось, что он вдруг оказался в нужное время в нужном месте?

— А что ты делал на дороге? — спросила Арабелла.

— Ехал за тобой, — с готовностью ответил Тони, который ждал этого вопроса. — Жаль, что я не нагнал тебя раньше — пока ты не встретилась с грабителем. Ты не представляешь, что я пережил, когда услышал выстрел! Ведь я знал, что ты на дороге одна.

Арабелла обдумала это объяснение, упрямо отказываясь замечать, что он заботится о ее безопасности.

— Когда ты предложил меня проводить, я отказалась, — наконец сказала она, покорно вздохнув, — но тебя это не остановило. Ты все равно решил сделать по-своему и отправился за мной в Хайвью.

— Совершенно верно, радость моя.

Арабелла сердито скрипнула зубами, но ничего не сказала. Она вспомнила, что Тони Даггет никогда не считался в желаниями других людей. Это самый невыносимый человек на свете! Она покосилась на своего провожатого. «И самый обворожительный!» — шепнуло ее сердце.

За деревьями показались огни Хайвью. Как только они повернули на длинную, плавно изогнутую подъездную аллею, Тони остановил коня.

— Думаю, дальше ты захочешь ехать одна, — сказал он. — А я спрячусь здесь и дождусь, когда ты поднимешься на крыльцо.

Арабелла тоже остановилась.

— Удивительно, как ты можешь быть таким внимательным и в то же время таким… таким…

— Невыносимым? — охотно подсказал он. В уголках его губ притаилась легкая улыбка.

— Вот именно!

Он нагнулся и нежно поцеловал ее в губы.

— Это один из секретов моего обаяния, дорогая.

Арабелла готова была скорее умереть, чем согласиться с его утверждением.

— Ну что ж, хоть ты и невыносим, все же спасибо тебе за помощь.

— Пожалуйста, — отозвался он, лукаво блестя глазами.

Она натянуто кивнула, пытаясь понять, чего ей больше хочется: залепить ему пощечину или поцеловать в усмехающиеся губы.

— Ладно, до свидания.

— Встречаемся в пятницу в два часа, — ласково напомнил он, — не забудь.

— Не забуду, — огрызнулась Арабелла. «Пожалуй, я бы все-таки влепила ему пощечину», — наконец решила она. Тут ей вспомнилась еще одна опасная черта Тони Даггета. — Надеюсь, ты не собираешься совершить какую-нибудь глупость, например, заехать к Дэниелу Лейтону?

Тони улыбнулся, и это еще больше насторожило Арабеллу.

— Зачем я к нему поеду? — спросил он невинным тоном.

— Кто знает? Вдруг тебе кажется, что его надо наказать — если это действительно он пытался меня ограбить — и что ты единственный человек, который может это сделать.

— Поезжай-ка домой, Арабелла, — мягко сказал он, — и не переживай за этого подлеца.

Такой ответ не устроил Арабеллу, но она понимала, что другого не дождется.

— Как бы мне хотелось, — бросила она, — чтобы ты встретил женщину себе под стать — такую, которая сумела бы дать тебе отпор!

— Я ее уже встретил, — пробормотал Тони, провожая Арабеллу нежным взглядом.

Каретный фонарь раскачивался от быстрой езды, его луч прыгал в ночном мраке. Тони дождался, когда двуколка остановилась перед домом и маленькая женская фигурка взбежала по широкой лестнице на крыльцо.

Она развернул коня. Теплая нежность его взгляда сменилась ледяной суровостью. Арабелла испугалась бы, увидев сейчас его лицо. «Ну а теперь — к Лейтону!» — мрачно сказал себе Тони.

* * *

Тем временем мистеру Лейтону хватало неприятностей и без Тони Даггета. Его щека горела от удара хлыста Арабеллы, а неудача с ограблением была не меньшим ударом по его самолюбию. Вернувшись к себе в поместье, он бросил поводья своего взмыленного жеребца угрюмому рабу, встретившему его у дверей конюшни, и, ни слова не говоря, зашагал к дому. Войдя через боковую дверь, Лейтон уединился в просторном кабинете, где несколькими часами раньше его нашла Арабелла. В доме было тихо: перед уходом он отпустил своих немногочисленных слуг.

Сорвав с шеи алый шарф, Лейтон в ярости швырнул его на пол. Та же участь постигла и шляпу. Проклятие! Мало того, что эта маленькая негодница отказалась ему подчиняться, так еще объявился Даггет! Пришлось уносить ноги.

На краю его письменного стола горела пара свечей в одинаковых медных подсвечниках, но их мерцающих огоньков не хватало, чтобы разогнать тьму. Его мысли были такими же мрачными, как эта комната. Рисуя в своем воображении сцены расправы над Арабеллой, Лейтон подошел к длинному узкому столику, уставленному бутылками со спиртным, рюмками, бокалами и стопками разных форм и размеров, налил себе рюмку бренди, залпом ее осушил и налил еще.

Узнал ил его Даггет? Вряд ли. В темноте он и сам бы не понял, кто перед ним, если бы Арабелла не окликнула Тони по имени… и если бы не отметины на его жеребце. Шугар появился в этих краях всего несколько недель назад, но большое пятно на лбу и белые длинные «чулочки» сделали его легко запоминающимся. Лейтон не боялся, что кто-то узнает его собственную лошадь: он ездил на быстром и неприметном гнедом коне.

И все же его не покидала тревога. Черт возьми, Даггет любит совать свой нос в чужие дела! Скорее всего он этого так не оставит, тем более что здесь затронуты и его интересы, ведь они с Арабеллой когда-то были помолвлены.

Лейтон чувствовал себя в относительной безопасности. Если Тони решит выяснять отношения… что ж, он прикинется невинной овечкой — все знают, как ловко он умеет блефовать. След от хлыста исчезнет через день-другой, а до того времен он постарается избежать встречи с Даггетом.

Немного приободрившись, Лейтон снял свой темно-синий сюртук и небрежно бросил его на спинку кресла. На глаза ему попались валявшиеся на полу шарф и шляпа. Он подобрал эти вещи и запихнул их в выдвижной ящик комода, стоявшего у дальней стены. Если не считать красной полосы на щеке — а он мог придумать с дюжину самых невинных причин, объясняющих ее происхождение, — не было ничего, что уличало бы его в попытке ограбления.

Настроение его постепенно улучшалось. Он налил себе третью за последние пять минут рюмку бренди и удобно вытянулся в кресле. Да, сегодня ночью ему не повезло. На и что? Всегда можно попробовать еще раз. Правда, теперь это будет сложнее…

Стеклянные двери тихо отворились, и в комнату вошел человек в плаще. Лейтон испуганно вздрогнул, но быстро узнал гостя и нервно усмехнулся:

— Черт возьми! Ты ходишь как привидение!

Вошедший пожал плечами, бросил свой плащ поверх сюртука Лейтона и вальяжно налил себе рюмку бренди. Слегка взболтнув янтарную жидкость, он с наслаждением вдохнул букет и опустился в кресло напротив Лейтона.

— Только что я стал свидетелем весьма любопытной сценки… — лениво протянул он, прихлебывая бренди. — Рассказать?

Лейтон тревожно подобрался.

— Не надо. Меня не интересуют твои дела, — бросил он с напускным равнодушием.

— Неужели ты не хочешь узнать, что твой маскарад не остался незамеченным? — Гость улыбнулся, увидев, как побледнел его собеседник. — Да-да. Я ехал за тобой и все видел. Удивлен?

— Ты ехал за мной? — тупо повторил Лейтон.

— Конечно. И, как я уже сказал, твои действия произвели на меня сильное впечатление. — (По спине Лейтона пробежал холодок). — Какую же ценность ты хотел отобрать у мисс Монтгомери — хотел так сильно, что даже унизился до грабежа? Может, мое письмо? Ведь ты написал дорогу к Суит-Эйкрзу на его обратной стороне, не так ли? И уже поздравлял себя с находчивостью, радуясь, что избавился от письма? — Он неприятно хохотнул. — Но Тони Даггет спутал тебе все карты.

Откинувшись на спинку кресла, Лейтон пробормотал:

— Не понимаю, о чем ты.

— Ах, не понимаешь?

Тон ночного гостя напугал Лейтона, и он поспешно добавил:

— Клянусь тебе — я не знаю ни о каком письме!

— Вот как? Значит, ты настолько глуп, что хотел украсть у мисс Монтгомери ее документы и с их помощью решить свои финансовые проблемы? — Глаза его сузились от внезапной догадки. — Или ты собирался вымогать у нее деньги за их возврат? — спросил он с веселым удивлением.

— Не понимаю, — мрачно повторил Лейтон. — И вообще, ты ведешь себя оскорбительно.

— Поведение Тони Даггета оскорбит тебя еще больше. — Гость сделал еще один глоток бренди. — Как ты думаешь, сколько времени ему понадобится, чтобы выйти на твой след? Ты единственный знал, что сегодня ночью Арабелла будет на дороге одна. — Он презрительно засмеялся, увидев лицо Лейтона. — Ты не подумал об этом? А зря. Готов поспорить, что пока мы здесь с тобой беседуем, Тони уже собирается в твое поместье.

Лейтон понял: отпираться бесполезно. Его гость знает, кто пытался ограбить Арабеллу.

— Ну и что? — спросил он с вызовом. — Он все равно ничего не докажет.

— А ты, я вижу, дурак, — протянул гость. — Недооценивать Даггета крайне опасно. У этого человека есть одно неприятное свойство: он умеет докапываться до чужих секретов. Ты думаешь, он тебя не заподозрит? А кто еще, кроме тебя, мог знать, где поедет Арабелла? — Он вздохнул. — Знаешь, приятель, ты становишься для меня обузой. Как только Тони начнет все разнюхивать, трудно сказать, куда он зайдет в своих поисках.

Лейтон встал и порывисто налил себе еще бренди.

— С Даггетом я разберусь, — пьяно пробормотал он.

— Так же, как ты разобрался с ним прошлой ночью? — насмешливо спросил гость. — Было глупо с твоей стороны садиться играть с ним в карты. — Он посмотрел на Лейтона холодным пристальным взглядом и добавил: — В последнее время ты допустил целый ряд ошибок, но самой крупной из них была попытка меня шантажировать.

— Говорю же тебе: ты ошибаешься, — стоял на своем Лейтон. — Я и не думал ни о каком шантаже.

— А я тебе не верю! — рявкнул ночной гость. Лейтон снова приложился к рюмке с бренди. Он слишком хорошо знал своего собеседника, видел, как тот поступал с другими… и чувствовал себя крысой, угодившей в плен к удаву.

Примирительно вздохнув, Лейтон наконец признался:

— Ну ладно, ты прав. Я действительно пытался тебя шантажировать. Но у меня не было выхода, — добавил он жалобно. — Я находился в отчаянном положении.

— А расписка Монтгомери? Или ее тебе показалось мало, и ты решил прибрать к рукам еще и мои денежки?

— Когда я начал тебя шантажировать, я еще не знал, что мне удастся надуть мальчишку Монтгомери, — угрюмо объяснил Лейтон.

— Но у тебя уже нет расписки?

Лейтон поджал губы:

— Нет.

— Итак, мы совершили полный круг и вернулись туда, откуда начали?

Лейтон молчал. Он с самого начала знал, как опасно шантажировать этого человека, но когда к нему в руки попало письмо, решил, что игра стоит свеч. И вот результат: предполагаемая жертва вышла на его след. Все заманчивые планы полетели к чертям! Когда-то еще подвернется такая легкая возможность разбогатеть? Ну что ж, придется смириться с неудачей и постараться загладить свою вину.

Видимо, его гость пришел к такому же выводу, потому что он вдруг улыбнулся и дружелюбно сказал:

— У тебя ничего не вышло, и я готов тебя простить. Но предупреждаю: это в последний раз! Больше ты не дождешься от меня великодушия.

У Лейтона отлегло от сердца. Ему совсем не хотелось иметь такого грозного врага.

— А теперь, — сказал гость, — давай окончательно уладим этот вопрос. Налей мне еще бренди, и мы подумаем, как быть с Тони.

Лейтон охотно повиновался. Взяв у своего гостя пустую рюмку, он подошел к столику с напитками и потянулся к хрустальному графину с бренди.

— Тебе больше не придется во мне сомневаться, — пообещал он. — Сознаюсь, я поступил глупо и неблагородно.

Лейтон стоял спиной к комнате. Занятый делом, он не заметил, как гость быстро подкрался к нему сзади, и испуганно вздрогнул, услышав его голос возле самого уха.

— Конечно. Какая жалость! — ласково пропел гость.

Лейтон не успел предотвратить то, что случилось затем. Тонкое лезвие кинжала аккуратно скользнуло между ребрами и попало точно в сердце. Он глухо застонал, выкатил глаза и медленно завалился на пол, расплескивая бренди из рюмки, которая так и осталась в его руке.

С удовлетворением оглядев свою работу, гость почти машинально вытер окровавленный кинжал о выцветшую золотую штору и ловким движением убрал оружие в сапог, потом взял рюмку из безжизненных пальцев Лейтона, допил остатки бренди и вытер рюмку о ту же штору. Поставив ее на поднос, он внимательно огляделся по сторонам. Обыскивать комнату еще раз не имело смысла: письма здесь не было — в этот его убедил предыдущий осмотр.

Кроме плаща — и, разумеется, бедняги Лейтона, — ничто не указывало на его пребывание в доме. Подойдя к креслу, он надел свой плащ и, в последний раз окинув взглядом комнату, тихо вышел во двор через стеклянные двери.

Его лошадь стояла в маленькой рощице неподалеку от главного дома. В считанные минуты он дошел до нее, вскочил в седло и растворился в ночи.

* * *

Тони появился через полчаса. Неприятностей он не ждал, но на всякий случай был осторожен. Серебристые лучи тонкого месяца тускло освещали главный дом и надворные постройки. Фасад особняка тонул во мраке. Это несколько удивило Даггета: в такое время в доме должно быть гореть хотя бы одно окно.

Только подъехав ближе, он заметил слабый свет в одной из комнат, расположенных в задней части дома. Отлично! Лейтон наверняка там — радуется, что спас свою шкуру. Однако прежде чем с ним встретиться, Тони хотел укрепиться в своих подозрениях.

Спешившись перед темной конюшней, он бесшумно скользнул внутрь и начал она ощупь пробираться в кромешной тьме, двигаясь как кошка. К счастью , в некогда большой и богатой конюшне остались всего четыре лошади. Так он и предполагал, учитывая шаткое материальное положение Лейтона.

«Вот и отлично, — думал Тони, слушая тихое дыхание и беспокойные шорохи животных, — иначе я провозился бы здесь всю ночь». Переходя из одного стойла в другое, он быстрым уверенным жестом оглаживал каждого коня. Третий обитатель конюшни оправдал его ожидания: его шкура была заскорузлой и слипшейся от засохшего слоя пены и пота. А в том месте, где было седло, еще сохранилась влага. Сомнений больше не оставалось: совсем недавно этот жеребец скакал во весь опор.

Взмыленный конь был не слишком весомой уликой, однако теперь Тони точно знал, что Арабеллу пытался ограбить именно Лейтон. Снова вскочив в седло, он поскакал к дому, привязал Шугара к декоративному кустику возле пары стеклянных дверей, из которых пробивался неровный свет, и шагнул в комнату.

На первый взгляд она показалась ему пустой. На спинке кресла болтался небрежно брошенный сюртук, в подсвечниках оплывали свечи. В комнате стоял странный тошнотворный запах.

Тони замер у порога. Ему нечасто доводилось бывать вблизи мертвецов, но он сразу узнал этот запах. Быстро подойдя к единственному месту, скрытому от его глаз — пространству за письменным столом, — он без удивления увидел на полу труп мужчины.

Крови было мало — только маленькое пятнышко там, куда вонзился нож, — но зловещая неподвижность тела указывала на то, что мужчина мертв. Тони осторожно перевернул труп. Так и есть — это Лейтон! А вот и красная полоса на лице — след от хлыста Арабеллы.

Аккуратно положив труп на прежнее место, Тони оглядел комнату. Если не считать мертвого Лейтона, здесь не было ничего необычного. Противоречивые мысли теснились у него в голове. Конечно, следовало разбудить прислугу, но с его репутацией это было рискованно. Злая молва уже приписала ему смерть двух жен. Если станет известно, что он первым обнаружил убитого, то его с легкостью обвинят и в третьем злодействе.

Рассудив таким образом, Тони не стал поднимать шума и быстро уехал из Окмонта.

Он не испытывал жалости к зарезанному Лейтону. Все говорили, что этот негодяй плохо кончит. Тони поморщился. Ту же участь половина жителей Натчеза прочила и ему самому.

Однако его беспокоило то, что убийство Лейтона было как-то связано с Арабеллой. Лейтона убили почти сразу же после его неудачного нападения на дороге. Вряд ли это было случайностью.

След от хлыста на лице Лейтона выдавал в нем горе-грабителя. Кроме Тони и Арабеллы, он единственный знал, что у нее с собой документы на Гринли и что она поедет домой из Суит-Эйкрза. Правда, про ценные бумаги знал еще адвокат Хэйт, но ему было неведомо, куда она направляется. (Конечно, Хэйт мог проследить за Арабеллой или нанять для этой цели кого-то другого, но это означало бы, что он сильно изменился с тех пор, как Тони его знал).

Вспомнив милейшего адвоката в очках, Тони решительно отмел идею о его причастности к ночным событиям. Нет. Грабителем был Лейтон. Но кто же его убил? И почему?

## Глава 6

Арабелла надеялась вернуться домой незамеченной, но, переступив порог, она, к своему удивлению, увидела, что ее встречают сразу все домочадцы и слуги. Снимая шляпку, она растерянно озирала толпу, собравшуюся посреди элегантного розово-кремового холла. Лица этих людей были встревожены. Уж не стряслось ли какой беды? Джереми поехал в Гринли… может, с ним что-то случилось в дороге?

Мэри торопливо обернулась на звук открывшейся двери и охнула от радости, увидев свою падчерицу. Все как один ринулись к Арабелле и окружили ее плотным шумным кольцом. Не успела она и глазом моргнуть, как очутилась на груди у своей мачехи.

— Дорогая моя! — взволнованно воскликнула Мэри. — Слава Богу, ты жива и здорова! Я так за тебя волновалась! Уже давно стемнело. Где ты была?

Арабелла со стыдом поняла, что это из-за нее так переполошились все домашние. Осторожно выпутавшись из пылких объятий Мэри, она с улыбкой оглядела взволнованные лица. Помимо высокой и стройной мачехи, ее встречали: Сара , очень похожая на свою мать, рассудительная Джейн и веселые озорники Джордж и Джон. Позади них переминался с ноги на ногу дворецкий Лонес, его обычно строгое лицо расплывалось в широкой улыбке. За спиной дворецкого маячила его жена, дородная экономка миссис Лоренс, казавшаяся еще дороднее радом с кухаркой миссис Хикмен: несмотря на обилие вкусных блюд, которые эта женщина изо дня в день готовила для семьи, она была худой как жердь.

Маленький Джон дернул Арабеллу за юбку.

— Белла! — крикнул он. — А Джордж сказал, что тебя съел медведь. Ты видела медведя, Белла?

Арабелла со смехом нагнулась к мальчику и чмокнула его в розовую щечку.

— Конечно, нет! Джордж просто смеялся над тобой, — ласково сказала она.

Голубые глаза малыша торжествующе сверкнули. Он оглянулся на своего девятилетнего братишку:

— Ага, что я тебе говорил! Белла не так глупа, чтобы угодить в лапы к медведю!

— И все-таки он мог ее съесть, — настаивал Джордж, упрямо выпятив нижнюю губу.

— Не говорите глупостей, — вмешалась Джейн. — Белла никогда не пошла бы туда, где водятся медведи.

— Дети, дети! — ласково одернула их Мэри. — Вы можете хотя бы на минуту забыть про медведя? Наша Белла вернулась — целая и невредима!

— Мы так за тебя переживали! — сказала Сара. Тонкие черты ее лица были озарены сиянием больших небесно-голубых глаз. — Никто не знал, куда ты ушла. Стемнело, а ты все не появлялась. Встревожились все, даже Лоренсы и миссис Хикмен. Мы думали, с тобой что-то случилось. Мама уже хотела послать за дядей Ричардом, чтобы он отправился на поиски.

Арабелла обвела глазами вестибюль. Брат Мэри, Ричард Кингсли, вызывал у нее неприязнь. Ее всегда удивляло, как такой тщеславный и хитрый человек мог быть родственником ее милой мачехи. Она содрогнулась при мысли о том, что Ричард мог найти ее в компании с Тони.

Пять лет назад Ричард Кингсли наиболее рьяно выступал против ее помолвки с Тони, и она почти не сомневалась, что это именно он настроил ее отца и мачеху против Даггета, пересказав им все те жуткие сплетни, которыми было окружено его имя. Губы Арабеллы сложились в кривую усмешку. Впрочем, надо признать, что в большинстве своем эти сплетни содержали немалую долю истины.

Арабелла чувствовала себя виноватой перед дорогими ей людьми.

— Простите, что причинила вам столько волнений. Я ездила по делам и задержалась. Вы зря тревожились. В конце концов, я взрослая самостоятельная женщина, — напомнила домочадцам Арабелла, ласково ущипнув Сару за подбородок, — а не взбалмошная девчонка, как некоторые.

Сара засмеялась, но тут Мэри задала вопрос, которого Арабелла боялась больше всего:

— Но где же ты все-таки пропадала? Ушла из дома, никого не предупредив и даже не взяв с собой слугу. На тебя это не похоже!

Арабелла рассчитывала вернуться домой гораздо раньше и сказать, что гуляла. Но теперь такое объяснение не годилось.

— Все очень просто, — беспечно проговорила она, стягивая жокейские перчатки. — Мне захотелось обсудить кое-какие вопросы с мистером Хэйтом, и я отправилась в город. Когда я вышла от адвоката, была чудесная погода, и я решила прокатиться вдоль берега, полюбоваться на реку. — Она засмеялась. — Можете себе представить: моя двуколка застряла на дороге! Лошадь испугалась вспорхнувшей голубой сойки, рванулась, и колесо вклинилось между гнилым бревном и молодым кустиком, что рос у обочины. К счастью, мне помогли добрые люди, проезжавшие мимо. Даже не знаю, что бы я без них делала. — Арабелла почувствовала, что совсем завралась, и остановилась. — Так что, как видите, ничего страшного со мной не произошло. Вы напрасно беспокоились

Мэри, в характере которой не было подозрительности, сразу поверила Арабелле.

— Ты, наверное, сильно испугалась, когда твоя двуколка застряла на дороге? — участливо спросила она падчерицу.

— Еще как испугалась! — ответила Арабелла и прощебетала, обернувшись к слугам: — Милая миссис Хикмен, вы не могли бы принести мне что-нибудь поесть? Все, конечно, давно поужинали, а я просто умираю с голоду!

Слуги тут же вспомнили про свои обязанности.

— Сию минуту, мисс, — сказала миссис Хикмен и поспешила на кухню.

— А я поднимусь наверх и постелю вам постель, — вызвалась миссис Лоренс

Когда обе женщины ушли, мистер Лоренс склонился в поклоне:

— Прошу вас, мисс, дайте мне ваши перчатки и шляпу. Я положу их на место.

Арабелла улыбнулась и послушно протянула дворецкому свои вещи, хотя вполне могла убрать их сама.

— Большое спасибо. Вы все так меня балуете!

У Монтгомери служило немало англичан, что было редкостью в среде богатых плантаторов Натчеза. Когда Уильям Монтгомери решил уехать из Англии и поселиться в Новом Свете, почти все его слуги последовали за ним, что было неудивительно, так как большинство из них служило этой семье в третьем и четвертом поколениях. Лоренсы и миссис Хикмен искренне тревожились о пропавшей Арабелле, ведь она выросла у них на глазах.

Когда прислуга ушла, Арабелла вместе с остальными направилась в уютную гостиную на втором этаже, где тихими домашними вечерами обычно собиралась семья. В этой просторной комнате с высоким потолком хватало места для всех. Дети и взрослые устраивались в разных уголках, не лишаясь при этом ощущения близости. Небрежно расставленная мебель была не столько модной, сколько удобной.

Арабелла уселась на длинный диван, напротив которого, у кирпичного камина, стоял точно такой же, и с улыбкой огляделась по сторонам. На полу валялись прутики: до того как тревога за пропавшую Арабеллу собрала всех в вестибюле, Джордж и Джон играли в «подбери палочку». Джейн рисовала; в дальнем конце комнаты, возле высокого окна, выходившего на небольшой балкончик, стоял ее мольберт и лежала акварельная палитра. В кресле в шелковой обивкой остались пяльцы с вышивкой, а рядом, на ковре веселой расцветки, лежал готический роман английской писательницы Анны Радклиф «Удольфские тайны». Сара упражнялась в рукоделии, а Мэри читала.

Откинувшись на спинку дивана, Арабелла спросила:

— Ну, что тут произошло, пока меня не было?

— Сегодня днем я нашел птичье гнездо, — объявил Джордж, устраиваясь на полу возле дивана. — В нем было четыре яйца.

— Надеюсь, ты их не тронул? — строго спросила Арабелла, зная привычку Ждереми тащить в дом самых разных зверюшек. Самым страшным было воспоминание о том, как он выпустил в детскую малыша-скунса.

Они болтали о пустяках, и вскоре Арабелле показалось, будто она никуда и не уезжала. Сара взяла пяльцы и принялась усердно работать иголкой, Джейн вернулась к рисованию, а мальчики опять увлеклись игрой. Только Мэри не притрагивалась к оставленной книге.

Строго взглянув на падчерицу, она спросила:

— Скажи, пожалуйста, зачем Джереми вдруг отправился в Гринли? Сегодня утром он зашел ко мне попрощаться, но так толком ничего и не объяснил. Сказал, что ты его попросила…

Арабелла вздохнула. Утром, покидая Хайвью, она думала забрать свои документы у мистера Хэйта, договориться с Лейтоном и быстренько вернуться домой, пока никто не заметил ее отсутствия. При этом она надеялась, что у нее будет время побыть в одиночестве и придумать какой-нибудь предлог для внезапного отъезда Джереми. Но все получилось совсем не так, как она рассчитывала.

Мысленно прокрутив в голове и отвергнув дюжину неправдоподобных историй, она наконец остановилась на той, что была ближе всего к истине:

— Конечно, Джереми взрослый человек и может делать все, что угодно, но, по-моему, в последнее время он уделял слишком много времени … нездоровым и опасным занятиям. Вот я и решила его отвлечь: попросила, чтобы он помог мне проследить за делами в Гринли.

Мэри кивнула:

—Я так и думала. Знаешь, я тоже не в восторге от ночных развлечений Джереми, но сказать ему об этом — значит еще больше его раззадорить. Он лишь с удвоенным рвением начнет доказывать, какой он большой и самостоятельный. — Она ласково улыбнулась. — Умница, Белла! Ты всегда заранее видишь беду и умеешь ее отвести. Если бы был жив твой отец, он бы тобой гордился. Та заботишься обо всей нашей семье.

Арабелла покраснела и отвела глаза. Она любила Мэри и не хотела ее обманывать. Впрочем, это еще цветочки. Вот когда она станет любовницей Тони, ей придется юлить, выкручиваться, придумывать разные предлоги и отговорки, лишь бы сохранить в тайне свою постыдную связь. Ложь станет ее второй натурой.

Однако до конца она осознала весь ужас своего положения, только уединившись в спальне. Лежа в большой кровати, под бледно-желтым шелковым балдахином, Арабелла поняла, что сама себя загнала в ловушку. Сегодня она солгала мачехе, а дальше будет еще хуже…

Она с жестокой откровенностью признавалась себе в том, что у ее поступка нет благородного оправдания. Возможно, оно было вначале, когда она хотела пожертвовать собственным состоянием ради спасения семейных плантаций, но потом ее план изменился… Арабелла судорожно сглотнула, вспомнив насмешливое замечание Тони: жизнь в Гринли — это еще не нищета.

А ведь он прав. Если бы она отказалась от позорной сделки с Даггетом, ее родные лишились бы своего богатства, а детям, когда они подрастут, пришлось бы с трудом пробивать себе дорогу в жизни. Но речь, разумеется, не шла о том, чтобы жить на улице и клянчить у прохожих хлебные корки. Да и Ричард наверняка помог бы своей сестре.

Арабелла поморщилась. Она скорее умрет, чем позволит этому напыщенному индюку взять на себя заботы о содержании своей семьи. Тридцатишестилетний закоренелый холостяк, привыкший жить только для себя, он вынужденно терпел своих племянников, а к сестре относился с подчеркнутым презрением. Если Мэри обратится к нему за помощью, он никогда не даст ей забыть, что она и ее дети обязаны ему своим финансовым благополучием. Деньги станут мощным оружием в его руках, и он не погнушается им воспользоваться. Нет, она правильно сделала, что не пошла к Ричарду Кингсли! Впрочем, ее решение стать любовницей Тони Даггета было не менее сомнительным…

Арабалла беспокойно ворочалась в постели. Оказавшись перед выбором — либо оставить свою семью обездоленной, либо вступить в любовную связь с человеком, который ее предал… но к которому ее до сих пор неодолимо влекло — она с легким сердцем выбрала второе. Тони Даггет был ее первым и единственным мужчиной. Она любила его, и любовь эта, наверное, еще теплилась в ее душе. Словом, ей не грозило отдаться какому-нибудь омерзительному уроду… Именно это ее и терзало.

Только с Тони она могла заключить столь низкую сделку. Как ни пыталась она обрядить свои мотивы в благородные одежды, голая правда все равно выпирала наружу: она мечтала вновь побывать в объятиях Даггета и охотно ухватилась за такую возможность. К ее глазам подступили горькие слезы.

Арабелла чувствовала себя последним ничтожеством. Назвала Тони гнусной скотиной, а сама-то ничуть не лучше. Да, она спасла Хайвью и имущество Монтгомери, но это утешало слабо. Она пола на сделку с дьяволом… с дьяволом в образе невероятно красивого Тони Даггета.

* * *

В среду утром Арабелла проснулась совершенно разбитой. Умывшись она быстро собрала свои ярко-рыжие локоны в скромный пучок на затылке и надела простое платье из бежевого муслина.

Она собиралась уехать в Гринли сразу же, как только придумает очередную отговорку для Мэри. О Господи, сколько еще ей придется лгать?

Уныло спускаясь по широкой лестнице, она подумала, что надо сочинить что-то и для брата. Если Джереми хотя бы заподозрит неладное, он тут же примчится в Суит-Эйкрз, требуя крови Тони Даггета… и прольет свою собственную. О том, как мастерски Даггет владеет шпагой и пистолетом, слагались легенды.

Когда Арабелла входила в столовую, она еще не знала, что скажет мачехе, как объяснит ей свое внезапное желание пожить несколько дней в Гринли. Со смешанным чувством досады и облегчения она увидела, что вся семья уже собралась и расположилась по обеим сторонам длинного стола.

Завтрак в Хайвью обычно проходил просто, без церемоний: не было ни меню, ни строгого расписания. Каждый приходил когда хотел, а чернокожий слуга или Лоренс передавал заказ на кухню для миссис Хикмен. Тем не менее на буфете красного дерева всегда стоял тяжелый серебряный кофейник с горячим кофе. Те, у кого не было времени ждать, могли подкрепиться фруктами и свежеиспеченными бисквитами.

Арабелла поздоровалась со всеми и, не чувствуя особого аппетита, взяла тарелку с ранней клубникой и чашечку кофе. За столом текла обычная непринужденная беседа. Джордж заявил, что поскачет на своем пони к маленькому ручью, пересекавшему плантацию, и будет ловить там головастиков. Маленький Джон тут же увязался за братом. Сара и Мэри задумали ехать в Натчез — выбрать фасон и материю для бального платья Сары, а Джейн сказала, что собирается в пятницу к своей лучшей подруге Эдит Гейл, чтобы провести несколько дней на ее плантации.

Арабелла вполуха слушала планы домашних, пила кофе, ела клубнику и никак не могла придумать, что бы такое соврать Мэри. Под каким предлогом уехать в Гринли, если она уже послала туда Джереми?

— А у тебя какие планы на сегодня? — небрежно спросила Мэри, прервав ее невеселые мысли.

Арабелла посмотрела на мачеху в полной растерянности.

Мэри улыбнулась:

— Я думала, ты уже нашла повод для поездки в Гринли.

Арабелла испуганно округлила глаза и чуть не захлебнулась кофе.

— С чего ты это взяла? — наконец пролепетала она, заикаясь.

Сара и Мэри переглянулись и прыснули со смеху. Их одинаковые голубые глаза остановились на Арабелле.

— Забыла! — весело воскликнула Сара.

Арабелла все еще пребывала в недоумении, и Мэри удивленно спросила:

— Ты что, в самом деле забыла, что к нам в гости едет кузина Агата? Она всегда навещает нас в это время года и обычно остается здесь на несколько месяцев. В своем последнем письме она сообщила, что прибудет сегодня или завтра — если не задержится на реке. Я же говорила тебе об этом на прошлой неделе, когда получила письмо! — Улыбка ее стала шире. — С тех пор я все время жду, когда ты придумаешь повод хотя бы на пару недель улизнуть из Хайвью. Только не говори мне, что ты вдруг прониклась симпатией к кузине Агате!

Неприязнь Арабеллы к родственнице Мэри, Агате Ратледж, была под стать той грубой бесцеремонности, с которой сама Агата относилась к Арабелле. На несколько лет старше Мэри и Ричарда, бездетная вдова, давно похоронившая мужа, Агата имела дурную привычку совать свой нос в чужие дела. Она держала своих слуг в ежовых рукавицах и считала, что все вокруг должны плясать под ее дудку. При этом агата искренне желала добра Мэри и Ричарду, а в детях просто души не чаяла. Все безропотно терпели ее тиранию, понимая, что она продиктована благими намерениями.

Два года назад, когда весть о смерти Уильяма долетела до Уолнат-Хиллз, Агата тут же отправилась в путь по реке, дабы выразить свои соболезнования дорогой кузине. Она хотела даже перебраться в Хайвою насовсем — Мэри с большим трудом ее отговорила. Агата была убеждена, что и Мэри, и дети нуждаются в ее опеке, и очень обижалась, когда в трудную минуту все они бежали за помощью не к ней , а к юной Арабелле.

Разумеется, властные манеры Агаты раздражали Арабеллу. Она пыталась мысленно оправдать кузину своей мачехи, но это плохо ей удавалось. Арабелла не выносила деспотизма Агаты, а Агату возмущало то влияние, которое Арабелла имела в семье.

Поэтому Арабелла с радостью ухватилась за спасательный круг, который, сама того не подозревая, бросила ей Мэри. Изобразив смущение, она пролепетала:

— Ты прав, как раз сегодня утром я ломала голову, пытаясь найти предлог для отъезда в Гринли.

—Ничего, — ласково отозвалась Мэри. — Поезжай туда и проверь, хорошо ли мой старший сын выполняет твои поручения. Конечно, кузина агата огорчится, что Джереми ее не встретит. Ты же знаешь, как она его любит. Зато в твое отсутствие она сможет безраздельно хозяйничать в Хайвью.

Получив благословение Мэри, Арабелла готова была сквозь землю провалиться от стыда.

— А как же ты? — спросила она с сочувствием. — Ведь кузина Агата сживет тебя со свету, оставшись с тобой наедине!

— За меня не волнуйся, милочка. Если она будет требовать, чтобы я делала что-то не так, как я хочу, я скажу ей, что ты мне это категорически запретила. — Мэри лукаво подмигнула.

Арабелла хмыкнула:

— Хочешь спрятаться за мою спину?

— Хочу, — честно призналась Мэри, хитро поблескивая голубыми глазами. — Отправляйся в Гринли, Арабелла. Пусть кузина Агата указывает мне и моим детям на наши ошибки и учит нас жить. Ей надо выпустить пар. — Она ласково улыбнулась. — Ты же знаешь: она неплохая женщина, просто любит немножко покомандовать.

Арабелла хмуро кивнул:

— Да, но я ее не выношу. Мы с ней такие разные!

— Я бы не сказала, — возразила Мэри. — Вы обе желаете мне добра, только ты осторожно советуешь, как поступить, а Агата грубо навязывает свою точку зрения. Такой уж у нее характер.

Арабелла скривилась: ей не понравилось, что мачеха сравнила ее с кузиной Агатой. Но эту мысль она решила оставить на потом.

* * *

— Ну что ж, — решительно заявила она, ставя чашку на стол, — если ты не возражаешь , я пойду собирать вещи. Джереми вернется из Гринли через пару дней, а я, наверное, там еще задержусь — чтобы поменьше видеться с кузиной Агатой.

— Хорошо. Я скажу ей, что ты решила переустроить поместье и этот проект нельзя откладывать. — Мэри хитро улыбнулась. — А еще я скажу, как сильно ты огорчилась, узнав, что не сможешь ее встретить.

Сара и Джейн, которые слушали весь разговор, дружно расхохотались.

— Ох, мама! — воскликнула Сара. — Обманывать нехорошо!

— Это верно, — поспешно согласилась Мэри, — но лучше немножко схитрить, чем потом целыми днями видеть, как кузина Агата пилит бедную Арабеллу.

* * *

Спеша разминуться с Агатой, Арабелла быстро собралась и уже через два часа выехала из Хайвью на двуколке, запряженной гнедым жеребцом. Рядом с ней сидел чернокожий слуга, как того требовали приличия. Она велела горничной собрать остальные ее вещи и отвезти их в Гринли. Но, прежде чем отправиться к себе в поместье, ей предстояло уладить еще одно дело — отдать мистеру Хэйту документы.

Наученная горьким опытом, Арабелла спрятала папку с ценными бумагами под сиденье кареты, хоть и не думала, чтобы сейчас, среди бела дня, на нее опять могли напасть разбойники.

Визит к семейному адвокату занял немного времени. Войдя в кабинет мистера Хэйта, она тут же протянула ему папку и сказала:

— Видите, вы напрасно беспокоились. Возвращаю вам мои документы в целости и сохранности. Пусть они пока останутся в этой папке.

Мистер Хэйт положил папку на край стола и взглянул на посетительницу поверх очков:

— Вы, конечно, не скажете, зачем их брали?

Арабелла улыбнулась, на щеках ее проступили милые ямочки.

— Конечно, нет, иначе вы будете меня ругать.

— Несомненно, — отозвался адвокат.

Поднявшись, он подошел он подошел к большому железному сейфу в углу, открыл ключом тяжелую дверь, положил папку на одну из полок и снова запер сейф.

— Вот теперь ваши бумаги действительно в безопасности, — сказал он, с улыбкой оглянувшись на Арабеллу.

Отдав документы, Арабелла почувствовала, что с ее плеч свалился тяжелый груз, и весело покатила в Гринли по обсаженным ожаспином улицам Натчеза.

На дороге было весьма оживленно: навстречу ее двуколке, направляясь в город, шли пешеходы, ехали экипажи и конные всадники. Но через несколько миль движение уменьшилось. Арабелла отпустила поводья, предоставив свободу своему жеребцу, и откинулась назад, оглядывая окрестности и гоня прочь мысли о Тони Даггете.

Поместье Гринли находилось примерно в двух часах езды от Натчеза. За это время ей надо было продумать предстоящий разговор с братом. Впервые Арабеллу обрадовал ежегодный визит кузины Агаты: он послужил ей отличным поводом для бегства. Но ведь Джереми спросит, каким образом она забрала расписку. Что ему сказать?

Арабелла сморщила носик. Вообще-то она еще не забрала расписку, но ее семье уже не грозит выселение из Хайвью. Имущество Джереми спасено, как и будущее Мэри и ее детей.

Их проблемы закончились… вернее, закончатся, как только Тони отдаст ей расписку. Вдруг Арабеллу пронзила мысль: а если с Тони что-нибудь случится и он не успеет написать письмо? У нее засосало под ложечкой.

Откуда этот страх? Уж конечно, дело не в том, что она боится потерять этого подлеца Тони Даггета! Для нее главное — благополучие семьи. Нет, с ним ничего не случится — во всяком случае, в ближайшие дни. Пусть отдаст письмо, а потом отправляется хоть на виселицу — ей на него плевать!

## Глава 7

Был уже полдень, когда Арабелла наконец повернула своего гнедого жеребца на длинную аллею, ведущую в Гринли. Как и в большинстве поместий Натчеза, главный дом стоял на крутом берегу над бурными водами Миссисипи.

Особняк Гринли был не слишком роскошным, но симпатичным и уютным, с широкими верандами, окруженными ароматной жимолостью, с изящными сводчатыми окнами. С трех сторон к дому примыкала просторная лужайка, на которой росло несколько кустов магнолий и больших раскидистых дубов. С парадной веранды открывался прекрасный вид на реку. За домом располагались многочисленные надворные постройки: контора, кухня, столовая, жилое помещение для рабов и конюшни. Дальше тянулись зеленые хлопковые поля, усеянные мелкими бело-розовыми цветами, а еще дальше, на горизонте, темнел лес.

Остановившись на кольцевой подъездной аллее, Арабелла с удивлением заметила незнакомых лошадей, привязанных к чугунным стойкам перед домом. Итак, Джереми принимает гостей и вовсе не ждет приезда сестры. Ну что же, это и к лучшему: ей не придется объясняться с ним сию же минуту.

Сэмюэльс, слуга-негр, которого она взяла с собой, распряг лошадь и повел ее в конюшню. Арабелла сделала глубокий вдох и медленно поднялась на крыльцо по широкой парадной лестнице.

В Гринли было мало прислуги, поэтому никто не вышел ее встречать. Бегло оглядев главный холл, Арабелла пришла к выводу, что пожилые супруги, которых она назначила присматривать за хозяйством, исправно несли свою службу: дубовый пол был натерт до блеска, красивая медная люстра с хрустальными подвесками в центре высокого потолка сверкала и переливалась всеми цветами радуги. В главный холл выходило несколько дверей, а в дальнем конце располагалась витая дубовая лестница, ведущая на второй этаж. В этом месте холл сужался, образуя коридор, который тянулся дальше вдоль левой стороны лестницы и вел в заднюю часть дома.

Арабелла растерянно встала посреди холла, не зная, где искать Джереми. Но тут справа, из-за двойных дверей, донеслись мужские голоса и взрыв смеха. Подойдя ближе, она тихо постучалась и, не дождавшись ответа, вошла.

В просторной гостиной отдыхали шестеро джентльменов. Увидев Арабеллу, они замолчали.

— Белла! — воскликнул Джереми, оттолкнувшись от серого мраморного камина, и поспешил к сестре. — Что ты здесь делаешь?

Арабелла небрежно стянула свои бежевые жокейские перчатки и с усмешкой произнесла:

— Вообще-то это мой дом.

— Черт возьми, я не это имел в виду! Как дела в Хайвью? — спросил он с тревогой. Его голубые глаза смотрели вопросительно. — Ты приехала просто так или… что-то случилось.

Арабелла покачала головой:

— Да нет, ничего особенного не случилось. — Она многозначительно взглянула на брата и коротко добавила: — Кузина Агата.

Джереми расхохотался:

— О Господи, я и забыл, что она приезжает на днях!

— Да, сегодня или завтра. Вот я и решила заглянуть сюда и лично проследить за работой Тидморов. Мне кажется, так будет лучше для всех.

Арабелла приветливо улыбнулась Тому Деннингу и Джеймсу Гейлу, закадычным друзьям ее брата, которые встали при ее появлении. Она хорошо знала обоих молодых людей и относилась к ним с теплой непосредственностью — как и к самому Джереми. Сестра Джеймса, Эдит, дружила со сводной сестрой Арабеллы, Джейн, — это к ней в гости Джейн собиралась ехать в пятницу.

Деннинг и Гейл вежливо поклонились хозяйке дома, и она с улыбкой обернулась к еще одному знакомому молодому человеку, Моргану Слейду. Он был немного старше Джереми и его приятелей, ему было двадцать пять. Арабелла вспомнила, что Морган уже женат и у него есть маленький сын. Странно, почему он здесь! Слейд не входил в обычную компанию Джереми.

Морган подошел и склонился к ее руке:

— Рад вас видеть, мисс Монтгомери. — В его проницательных голубых глазах сквозила улыбка. — Позвольте представить вам моих друзей, Джейсона Дикаря и его спутника Кровопийцу.

Оба гостя шагнули вперед. Арабелла слегка побледнела. Дикарь оказался высоким широкоплечим парнем с поразительными изумрудно-зелеными глазами. А Кровопийца… она судорожно глотнула. Кровопийца был индейцем, о чем красноречиво свидетельствовали его смуглая кожа, непроницаемые темные глаза и две черные блестящие косы. Наряд этих двух мужчин — сильно потертые брюки из оленьей кожи с бахромой и мокасины — выглядел довольно неуместно в изящной гостиной Гринли.

— Д-добрый день, — вежливо поздоровалась Арабелла, не сдержав дрожь в голосе. Интересно, что здесь происходит? — Очень приятно познакомиться.

На красивом лице Джейсона играла веселая улыбка. Любая другая барышня непременно хлопнулась бы в обморок, обнаружив в своей гостиной двух таких типов, как он и Кровопийца.

— Вас, конечно, удивляет наше присутствие? — небрежно спросил он.

Арабелла выгнула тонкую бровь, и Джейсон засмеялся:

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Ваш брат и его друзья встретили нас на дороге во время утренней конной прогулки. Морган познакомил нас и упомянул, что мы с Кровопийцей ездили через реку Сабин в Техас собирать диких лошадей вместе с Филиппом Ноланом. Ваш брат пригласил нас сюда, чтобы мы рассказали о своих похождениях.

— Знаешь, Белла, Дикарь говорит, что в Техасе можно запросто разбогатеть, — возбужденно вставил Джереми. — Там огромные табуны диких лошадей. Их можно поймать и продать в Натчезе или Новом Орлеане. Том, Джеймс и я решили присоединиться к Нолану, когда он в следующий раз поедет на запад. Вот будет здорово! Ты только подумай: я смогу сколотить на лошадях целое состояние!

«Хорошо, что я взяла на себя заботу о семейном имуществе, — подумала Арабелла, — иначе мой ветреный братец отправился бы рисковать жизнью в дикие прерии Техаса». Она содрогнулась при мысли о тех опасностях, которые его там подстерегали бы. Разумеется, страшнее всего было попасть в плен индейцам, кочевавшим по горным долинам. Жуткие слухи об их злодеяниях доходили даже до Натчеза.

— Как увлекательно! — подхватила она, скрывая свой ужас под маской радостного воодушевления. — И скоро Нолан туда направится?

Джейсон покачал головой:

— Сейчас он в Новом Орлеане, а мы с Кровопийцей только несколько дней назад вернулись из Техаса. — Он взглянул на Моргана и улыбнулся. — А перед тем как ехать домой, в Новый Орлеан, решили проведать Моргана.

— Вам повезло, что вы нашли меня в Бонере, а не в Саузенд-Оксе, — отозвался Морган.

— Да, — подхватила Арабелла, обернувшись к Моргану Слейду. — Если я не ошибаюсь, ваш отец подарил вам поместье Саузенд-Окс два года назад, когда вы поженились?

Морган кивнул.

— Но оно же очень далеко отсюда!

Морган опять кивнул:

— Вы правы. Саузенд-Окс находится где-то на полпути между Натчезом и Батон-Ружем. Это очень дикие края! Моя жена Стефани расстроилась, узнав о предстоящем отъезде из Бонера. Ей нравится жить рядом с Натчезом. — Морган улыбнулся. — И все же я надеюсь ее уговорить. Это так увлекательно — осваивать новые земли, но одиночество угнетает. Я скучаю по ней и сыну Филиппе.

Джереми не интересовали семейные дела Моргана.

— Не переживай! — бросил он. — Как только ты достроишь дом, она переедет туда и будет счастлива. — Он в нетерпении обернулся к Джейсону. — И когда же Нолан опять отправится в Техас?

Джейсон пожал плечами:

— В настоящий момент он ведет переговоры с испанскими властями Нового Орлеана, добиваясь разрешения на новую поездку в Техас. — Он поморщился. — Но, по-моему, сейчас все зависит от того, как быстро разрешится ситуация здесь, в Натчезе.

Повисла напряженная пауза.

Несмотря на подписанное в прошлом 1795 году соглашение в Сан-Лоренцо, по условиям которого все земли к востоку от реки Миссисипи севернее тридцать первой параллели, включая и район Натчеза, должны были отойти к Соединенным Штатам, Испания отнюдь не спешила расставаться со своими правами на них.

В феврале в Натчез прибыл Эндрю Элликотт — тогда, незадолго до своей отставки, президент Вашингтон поручил ему следить за новой границей между испанскими и американскими территориями. Поначалу местный испанский губернатор Мануэль Гайосо встретил американцев с почтением, но когда Элликотт распорядился вывести испанский военный гарнизон в количестве шестидесяти человек в Новый Орлеан, Гайосо не подчинился. Тогда Элликот со своим небольшим отрядом разбил лагерь на прибрежном холме недалеко от Натчеза. Это противостояние длилось уже несколько недель. Американцы не предпринимали никаких мер по физическому подавлению упрямых испанцев, но демонстративно подняли свой флаг над таверной «Коннелли», хорошо видный из испанской крепости на южном краю эспланады. Гайосо, разумеется, потребовал, чтобы влаг сняли. Элликотт наотрез отказался.

Никто не знал, чем все закончится. Напряжение нарастало с каждым днем. Гайосо взывал к местным жителям с просьбой о поддержке. Элликотт, в свою очередь, непрестанно подстрекал население Натчеза помочь ему выжить испанцев. Пару недель назад прибыл «чокнутый» Перси Смит Поп со своей армией, чтобы пополнить маленький отряд Элликотта, и это еще больше обострило и без того взрывоопасную ситуацию. Оставалось надеяться , что одна из сторон в конце концов утратит свой боевой пыл и обойдется без кровопролития.

Вдобавок к конфликту между Гайосо и Элликотом кучка плантаторов и земельных спекулянтов потихоньку разжигала сепаратистское движение, не желая отдавать район ни Соединенным Штатам, ни Испании и подготавливая некую третью власть.

— Пожалуй, ты прав, — мрачно изрек Джереми, прервав молчание.

— Ну что ж, нам пора, — сказал Морган.

Джейсон его поддержал, и через несколько минут трое гостей — Морган, Джейсон и Кровопийца — уехали из поместья.

Арабелла еще немного побеседовала с остальными, после чего Том и Джеймс тоже простились.

Не успели они выйти из гостиной, как Джереми сказал:

— Послушай, Белла, если я поеду в Техас вместе с Ноланом, нам не надо будет беспокоиться о будущем!

Арабелла видела Филиппа Нолана всего один или два раза, и этот человек ей не понравился. Он был явным авантюристом, не заслуживающим доверия. Нолан водил дружбу с губернатором Гайосо, губернатором Нового Орлеана бароном де Карондлетом и иже с ними. К тому же поговаривали, что он протеже генерала Джеймса Вилькинсона, одного из высших чинов американской армии, и эта связь говорила не в пользу Нолана. Если же Джереми поддастся его влиянию , покинет безопасный Натчез и пустится в погоню за дикими лошадьми, то она просто возненавидит этого Филиппа Нолана!

Впрочем, ее сделка с Тони Даггетом избавляла Джереми от необходимости возмещать семейные ценности. Глубоко вздохнув, Арабелла спокойно произнесла:

— Тебе не надо идти на такие крайние меры. Вчера я все уладила. Твоя расписка спасена, так что можешь не волноваться за будущее нашей семьи.

— Белла! Что ты сделала? — испуганно воскликнул юный Джереми.

— Ничего страшного, — ответила она, отводя глаза. — Сначала я поговорила с Лейтоном, но это было напрасной тратой времени и сил — он уже проиграл расписку другому человеку.

Джереми побледнел:

— О Боже! Кому?

— Тони Даггету.

— Тони Даггету? И ты заявляешь, что расписка спасена? Да ты с ума сошла!

Арабелла посмотрела ему в глаза и сказала ровным тоном:

— Нет. Тони не такой бесчестный негодяй, как тебе кажется. — «Чудовищная ложь», — подумала она, вспомнив о своем договоре с Даггетом.

Джереми не на шутку встревожился. В то лето, когда Арабелла и Тони Даггет расторгли свою помолвку, ему было всего шестнадцать, но он прекрасно помнил жаркие споры между Арабеллой и родителями… и понурое, несчастное лицо сестры в течение нескольких недель после разрыва. Она очень изменилась, утратив свою обычную веселость, а в ее глазах сквозила такая боль, что у Джереми щемило сердце от жалости.

Он был тогда еще слишком юн и только в последние годы узнал подробности. Даггет жестоко обманул Арабеллу, и она не скоро оправилась от удара. В Натчезе была известна репутация Даггета, и многие, в том числе их дядя Ричард, решительно возражали против этого брака. Они были правы, если судить по тому, как печально окончился роман Арабеллы и Тони.

— Значит, — тихо произнес Джереми, — ты пришла к Даггету, попросила у него расписку, и он сразу же тебе ее отдал?

Арабелла по-прежнему смотрела в сторону.

— Конечно. Я объяснила ему, при каких обстоятельствах Лейтон выиграл эту расписку, и он все понял. — Наткнувшись на недоверчивый взгляд брата, она добавила с вызовом: — Он повел себя как настоящий джентльмен.

— Я тебе не верю, — мягко сказал Джереми.

Арабелла внутренне съежилась. Его тон и выражение лица очень напоминали отцовские.

— Ты что же, думаешь, я вру? — процедила она сквозь зубы. — Зачем мне это надо?

Он помолчал.

— Не знаю. Но я знаю репутацию Даггета. Он вряд ли так просто отдаст приплывшее к нему в руки богатство… тем более тебе. Памятуя о ваших былых отношениях, я сильно сомневаюсь, что он вдруг проявил к тебе доброту.

Эти слова больно задели Арабеллу, но ей надо было убедить брата.

— Ты прав, это трудно назвать добротой, — сказала она, вскинув подбородок. — А тебе не приходило в голову, что этого человека замучили угрызения совести, даже раскаяние, и он пошел мне навстречу, желая загладить свою вину?

Такая мысль явно не посещала Джереми. Совершенно ошеломленный, он уставился на сестру.

— Ты хочешь сказать, — пробормотал он, — что он отдал тебе расписку, чувствуя себя виноватым?

Арабелла пожала хрупкими плечами:

— Может быть. Не знаю… да и не все ли равно? Я пришла к нему, рассказала, как тебя обманул Лейтон, и он предложил мне забрать расписку.

Джереми растерянно хлопал глазами. Ему очень хотелось верить Арабелле. А почему бы и нет? Ведь это из-за Даггета их помолвка была расторгнута, вот он в порыве раскаяния и совершил благородный поступок. Но все-таки что-то здесь было не так…

— Скажи, Белла, он действительно отдал тебе расписку?

— Да, братишка, он действительно отдал мне расписку.

— И она сейчас у тебя?

— Нет… Пока нет, — нехотя призналась Арабелла. — Но он обещал мне ее вернуть.

Джереми прищурился:

— И ты поверила человеку, который убил двух жен и который уже однажды обманул тебя?

— Он не убивал Мерси! — отрезала Арабелла. — Все случилось по ее же собственной глупости. Если бы она не убежала с Джеймсом Терреллом, Тони не погнался бы за ними и их карета не свалилась бы с обрыва в реку. Тони не виноват в том, что она утонула! Он пытался ее спасти, и Джеймса тоже.

— Это он так говорит, — сухо отозвался Джереми, — но мы не знаем, как все было на самом деле. К тому же многие считают, что Мерси решила убежать из-за него. — Увидев, что Арабелла готова опять броситься на защиту Даггета, Джереми поспешно добавил: — Но даже если не рассматривать смерть его первой жены, тот что ты скажешь про вторую, бедняжку Элизабет Фентон? Неужели ты веришь, что ее застрелил таинственный грабитель, который пробрался к ним в дом? Да, суд вынес такое решение, но люди думают по-другому. Все говорят, что Тони и Элизабет дрались, как дикари. И вообще, он женился на спор: любви между ними не было.

Арабелла изменилась в лице, и Джереми мысленно обругал себя. Подойдя к сестре, он обнял ее за плечи:

— Ох, Белла, прости меня, прости! Я совсем забыл. Мне не следовало этого говорить.

Ее глаза подозрительно блестели.

— Ничего страшного. Видимо, Тони питает склонность к глупым пари. Сначала Элизабет, потом я. — Она посмотрела на брата с улыбкой. — Не берусь судить о его прошлом, но я не верю, что он мог хладнокровно убить Элизабет. Она же была беременна! Даже если он ненавидел жену, он не поднял бы руку на собственного ребенка.

Джереми вдруг заговорил необычным для него тоном взрослого человека:

— Если это действительно был его ребенок. Если же нет, у него были все основания желать смерти своей второй жене.

Арабелла устало вздохнула:

— Я вижу, ты много наслышан о прошлом Тони. Хочу тебе напомнить, что почти все эти истории — непроверенные слухи. — Она спокойно встретила взгляд брата. — Он не убивал ни Мерси, ни Элизабет. Я бы не смогла его полюбить, будь у меня хоть капля сомнения в его невиновности. Смерть Мерси — просто трагический несчастный случай. В то время Тони Даггету был всего двадцать один год, как тебе сейчас. Они прожили в браке полгода, и Мерси решила бежать с Терреллом. — Арабелла грустно улыбнулась. — Да, я не спорю: Тони жутко избалованный и вспыльчивый. Он наверняка пришел в ярость, узнав, что его бросили. Его мужское самолюбие было уязвлено, и он пустился за ними в погоню. Но я не верю, что он хотел убить свою жену и Джеймса.

Арабелла помолчала, сделала глубокий вздох и продолжила:

— А что касается Элизабет, то он поклялся мне, что невиновен в ее смерти. К тому же в тот вечер его не было дома: он ужинал у Блэкберна. Его дворецкий услышал выстрел и обнаружил труп. Я верю Тони. Пусть он подлец, игрок, прожигатель жизни, пусть он нахал, беспечный повеса и смутьян, но он не убийца!

Джереми видел, что ее не переспорить.

— Допустим, я с тобой согласен — хоть это и не так. Но с чего ты взяла, что он отдаст расписку?

Арабелла выскользнула из-под его руки, подошла к стеклянным дверям, выходившим в маленький розовый сад, и отдернула газовую занавеску.

— Вы, джентльмены, готовы на многое смотреть сквозь пальцы, но если кто-то из вас не держит своего слова, он тут же становится изгоем. Еще никто и никогда не сомневался в обещаниях Тони Даггета. — Она слабо улыбнулась. — Это единственное, что не вызывает в обществе разногласий. При всех своих грехах Тони Даггет ни разу не нарушил данного им слова. Поверь мне, ты получишь свою расписку.

Джереми чувствовал: сестра чего-то недоговаривает. Но она была права: на слово Даггета можно положиться.

Решив закончить обсуждение моральных принципов Тони Даггета, Джереми спросил:

— Он сказал, когда отдаст расписку?

Арабелла кивнула, глядя на розы:

— Через полгода. Но…

— Через полгода? — вскричал Джереми. В его голубых глазах вспыхнули гневные искорки. — Что за бред! Если он действительно решил отдать тебе расписку, почему бы не сделать это прямо сейчас?

Она ждала и боялась этого вопроса.

— Он… то есть мы… решили тебя немножко проучить. Если мы сразу отдадим тебе расписку, это будет слишком просто. Ты не успеешь осознать свою вину. — Не глядя на возмущенного брата, она храбро продолжила: — А за эти шесть месяцев ты подумаешь над своим поведением и, возможно, станешь более осмотрительным в будущем.

— А если за эти шесть месяцев с ним что-то случится? — мрачно спросил Джереми.

— Он напишет письмо, где будет оговорено это условие: если с ним что-то случится, расписка тут же вернется к тебе. — Она усмехнулась. — Я не дура, Джереми. Я потребовала от него документ.

— Ну что ж, — буркнул Джереми, — значит, наши проблемы решены. Точнее, будут решены через полгода.

Арабелла кивнула:

— Конечно. Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком.

— И он продлится целых шесть месяцев, — отозвался Джереми.

Арабелла разозлилась на себя за свой поучительный тон. Улыбнувшись, она сказала:

— Не волнуйся, все будет хорошо. Никто, кроме нас троих, не знает, что твоя расписка у Тони. Внешне все останется по прежнему. Банковские счета будут, как и раньше, подписываться твоим именем. Тони ничего не станет менять.

— Конечно, — невесело согласился Джереми, — но мне это не нравится. У меня такое чувство, как будто над моей головой повис меч. Знаешь, Белла, я не смогу спокойно спать до тех пор, пока не получу обратно свою расписку.

— Как только у нас в руках будет письмо, можешь спать спокойно. Письмо — это гарантия. Даже если Тони захочет отказаться от своего обещания, он уже не сумеет этого сделать.

Джереми кивнул. Его настроение немного улучшилось.

— Ты права. Письмо — почти то же самое, что и расписка. — В его взгляде сверкнул огонек недоверия. — Когда мы его получим?

— В пятницу днем, — ответила Арабелла, стараясь не думать о том, какие еще события произойдут в пятницу днем.

Джереми взволнованно заходил по комнате.

— Скорее бы! Я уже не нахожу себе места.

— Я тебя понимаю, — сказала Арабелла.

— Ну и что же нам делать? — растеряно спросил Джереми.

— То же, что и раньше, — небрежно ответила Арабелла. — Пусть все идет своим чередом. — Глубоко вздохнув, она добавила: — Расписку мы заберем, значит, опасность потерять Хайвью нам больше не грозит. Ты можешь возвращаться домой, тем более что скоро приедет кузина Агата. А если она уже там, — лукаво улыбнулась Арабелла, — скажи, что ты вспомнил о ее визите и сломя голову помчался в Хайвью.

Джереми расхохотался.

— Ох, Белла, ну и хитра же ты!

— Хитрость — сомнительное достоинство, — сказала она, подмигнув.

Они еще немного поболтали, и Джереми уехал из Гринли. Арабелла пообещала отправить его вещи с прислугой.

Не успела она проводить брата, как тут же столкнулась с Тидморами и объяснила им, что молодой хозяин Монтгомери покинул поместье, а она намерена остаться здесь на неопределенный срок. Пожилые супруги если и удивились, то никак этого не показали.

Энн и Томас Тидморы имели родственные связи с некоторыми из слуг Хайвью. Как и остальные, они переехали из Англии вслед за семьей Монтгомери. Арабелла и младшие дети росли у них на глазах, поэтому отношения между господами и прислугой были очень близкими.

Услышав, что Арабелла собирается остаться в поместье надолго, Энн Тидмор расплылась в улыбке:

— О мисс, как я рада! Мы с Томасом считаем, что вам давно пора завести свое собственное хозяйство.

— Да, мисс, как раз на днях мы с женой говорили об этом. — Серые глаза Томаса лучились счастьем. Маленький, коренастый, он едва сдерживал приятное волнение. — Вам не нужна еще прислуга, мисс? Миссис Тидмор давно приглядела в кухарки одну рослую девушку, а я знаю с полдюжины рабов, которые зря пропадают на полях. Из них получатся отличные слуги. Хотите, мы их приведем?

Арабелла ласково улыбнулась. Энн Тидмор много лет служила экономкой у ее отца, а Томас был его дворецким. Супругам уже перевалило за шестьдесят пять, о чем свидетельствовали их седые головы и глубокие морщины. Арабелла оставила их в Гринли, чтобы не слишком обременять работой. У нее была мысль набрать другой штат прислуги, а Тидморов поселить в уютном маленьком домике на плантации. Но, увидев их восторг, она поняла, что работа для них — удовольствие.

— Да, если вы не против.

— Конечно, не против, дитя мое! — воскликнул Томас Тидмор. — Мы с женой умираем со скуки, слоняясь вдвоем по пустому дому. Единственная отрада — весна и осенний сбор урожая, когда здесь на несколько недель поселяются полевые работники.

— Теперь я вижу, как плохо с вами обращалась, — усмехнулась Арабелла. — Так и быть, приведите сюда всех, кто по вашему мнению, нам понадобится.

Вся вторая половина дня оказалась у Арабеллы очень напряженной. Поддавшись на уговоры миссис Тидмор, она съела приготовленный ею вкусный обед. Потом из Хайвью прибыла горничная с ее вещами. Выбрав себе комнату и разложив одежду и предметы туалета, она отправилась вместе с Тидморами посмотреть дом и окрестности. Пожилая чета содержала особняк в идеальном порядке и по праву гордилась этим. Когда Арабелла осмотрела все помещения — от чердаков до кухни и многочисленных кладовок, — наступил вечер. Утомленная, она мечтала поскорее добраться до кровати, но миссис Тидмор отпустила ее только после того, как она подкрепилась бульоном и сандвичем с ветчиной.

Неужели только вчера утром Джереми обрушил ей на голову свою ужасную новость? Сколько событий произошло с тех пор! Вся ее жизнь пошла кувырком. Меньше чем через двое суток ей предстояло встретиться с Тони Даггетом, и это пугало ее больше всего.

* * *

Арабелла гнала тревожные мысли, призывая спасительный сон. Но она была переполнена впечатлениями, не последнее место среди которых занимал ее переезд в Гринли. Она привыкла жить в Хайвью и считала это поместье своим домом, но проведя всего несколько часов в Гринли, почувствовала разницу. Хайвью принадлежало Джереми. Оно досталось ему от отца и Мэри. Здесь же она была полновластной хозяйкой.

Впервые в жизни у нее появилась возможность принимать самостоятельные решения, ни с кем ни советуясь и не считаясь с мнением других. Арабелла тихонько засмеялась. Если даже она раскрасит дом в голосочку, никто ей и слова не посмеет сказать! «А что, — сонно думала она, — пожалуй, совсем неплохо иметь свое поместье».

В конце концов она все-таки заснула с мечтой перебраться в Гринли насовсем.

Ее разбудило непонятное чувство страха: сердце колотилось, было трудно дышать. Арабелла не сразу вспомнила, где находится, но потом с ужасом поняла, что рядом с ней, около ее кровати, стоит человек. Из темноты до нее доносилось его дыхание. Она хотела закричать, но тяжелая рука грубо зажала ей рот.

— Только без глупостей! — предупредил незнакомый мужской голос. — Молчи, и я тебя не трону. — Она почувствовала на своем горле острое лезвие ножа. — Кажется, ты завладела одной моей вещью, — продолжил вкрадчивый голос, — и я пришел ее забрать.

## Глава 8

Сердце Арабеллы стучало, как барабан. Она застыла в кровати, сознавая, что любое мгновение может стать для нее последним. Ее мозг лихорадочно работал. Она завладела его вещью? Какой именно? И почему он не может просто, по-хорошему попросить ее вернуть?

— И учти, — прорычал человек, — я не повторяю дважды. Ты скажешь мне, где моя вещь, я заберу ее и уйду. Только не вздумай со мной шутить — пожалеешь! — Лезвие ножа слегка вдавилось в кожу на ее шее. — Поняла?

Арабелла молча кивнула, онемев от страха. Она не имела понятия, о какой вещи говорит незнакомец, но боялась в этом признаться, догадываясь, что он ей не поверит.

Негодяй почувствовал в темноте ее кивок и удовлетворенно улыбнулся. Конечно, заявившись сюда, он сильно рисковал, но у него не было другого выхода. Черт возьми! Однажды он уже понадеялся, что письмо испарится само собой, и сильно за это поплатился. Он убрал Лейтона, но не забыл того пугающего чувства беспомощности, которое ему довелось пережить, когда Лейтон начал его шантажировать. Надо найти это злосчастное письмо и наконец-то его уничтожить!

Оно наверняка у Арабеллы, даже если она сама об этом не подозревает. Иначе зачем бы Лейтон инсценировал ограбление на дороге? Тщательный обыск у него дома не дал никаких результатов. Сама Арабелла не представляла опасности: прочитав письмо, она вряд ли поймет его значение, но ее дружок Тони Даггет — дело другое. Этот парень быстро раскусит, что к чему. Улыбка мужчины померкла, когда он представил себе, какими последствиями грозит ему вмешательство Даггета. Рухнут все его планы, которые он так долго и терпеливо вынашивал!

— Итак, где оно? — вкрадчиво спросил он.

Арабелла решила прояснить обстановку.

— Вы должны мне поверить, — пролепетала она. — Клянусь вам, я не знаю, что вы ищете.

Мужчина замолчал, обдумывая ее слова. А вдруг она не врет? На какой-то момент ему показалось, что он ошибся. У нее нет никакого письма. Лейтон спрятал его где-то в другом месте. Но он быстро отверг это предположение. Письмо должно быть у нее! Правда, неизвестно, каким образом оно к ней попало, и вполне вероятно, что она сама его еще не обнаружила. Однако ее слова вполне могли оказаться и обманом.

Справившись с первым страхом, Арабелла начала соображать яснее. Ей не хотелось, чтобы ее прирезали, как овцу. Она лежала под лезвием ножа в напряженной неподвижности, тщетно пытаясь найти путь к спасению. Вдруг сердце ее подпрыгнуло. Она вспомнила про тяжелый стеклянный графин с водой, стоявший на маленьком столику у кровати. Графин и стакан принесла миссис Тидмор, дай Бог ей здоровья, на случай, если ночью ее госпоже захочется пить.

Пальцы Арабеллы начали осторожно, на ощупь, подбираться к столику и заветному графину.

Незнакомец вздохнул, и она замерла.

— Я в затруднении, — признался он. — Если ты говоришь правду, значит, я зря теряю время. Однако есть вероятность, что ты лжешь. Но сейчас меня больше волнует другой вопрос: что мне с тобой делать? Может, увести тебя в какой-нибудь укромный уголок и там поговорить по душам?

Нож больно врезался ей в шею, и Арабелла почувствовала теплую струйку крови. В ушах у нее шумело, а откуда-то изнутри поднималась волна гнева. Как смеет этот трусливый подонок так с ней обращаться !

Не подозревая о неистовой ярости, закипавшей в Арабелле, мужчина опять вздохнул.

— Все оказалось сложнее, чем я думал, — словно размышляя вслух, продолжил он. — К сожалению, моя дорогая, я не могу положиться на твое слово, так что придется тебе пойти со мной. Мы… побеседуем в другом месте.

Арабелла понимала: если она сейчас пойдет с ним, то уже не вернется живой. Ее рука медленно тянулась к единственному доступному оружию — тяжелому стеклянному графину.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, чтобы выиграть время.

Незнакомец перестал давить ножом ей в шею, уверенный, что она и так достаточно запугана.

— Я имею в виду, моя дорогая, что ты теперь слишком много знаешь. С моей стороны было ошибкой прийти сюда, и эту ошибку я намерен исправить.

Арабелла почти не слушала, что он говорит. Больше не чувствуя ножа на своем горле, она сжала ручку графина. Раздумывать было некогда .

Резко развернувшись, она подняла графин и изо всех сил ударила злодея в висок. Тот полоснул ножом по воздуху и со стоном упал навзничь.

Вся мокрая от воды, Арабелла с трудом отпихнула тяжелое тело, сползла с кровати и, всхлипывая, бросилась к двери. Распахнув ее, она выбежала в главный холл второго этажа и, набрав в легкие побольше воздуху, закричала.

Ей казалось, что незнакомец вот-вот нагонит и схватит ее, поэтому она стремглав неслась вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Добравшись до парадного холла и не переставая кричать, она повернула к комнате Тидморов. Сейчас было не до приличий.

Слава Богу, впереди послышались встревоженные голоса и показался мерцающий огонек. В следующее мгновение миссис Тидмор прижала ее к своей необъятной груди.

— Ну-ну, милая, — принялась она успокаивать молодую госпожу. — Что стряслось?

— Человек, — прошептала Арабелла. — В моей спальне человек. Он хотел меня убить!

— Что вы говорите? — удивился мистер Тидмор и приподнял свечу, чтобы получше разглядеть Арабеллу.

— Это правда! — настаивала она, все еще дрожа от страха. — Он держал нож у моего горла.

Миссис Тидмор внимательно посмотрела на Арабеллу и сдавленно вскрикнула при виде ее мокрой, в кровавых разводах, ночной рубашки и поцарапанной шеи.

Тидморы быстро убедились, что рана Арабеллы неопасна. Это была даже не рана, а мелкий порез, но он сильно кровоточил. Кровь смешалась с водой из графина, и казалось, что ее больше, чем было на самом деле. Испуганная экономка хотела промыть рану, но Арабелла нетерпеливо отмахнулась.

— Я не умру и даже не потеряю сознания, — заверила она. Ее тронула забота слуг, но на счету была каждая минута. — Это пустяковая царапина. Скорее наверх, мы можем его упустить!

Вскоре по лестнице поднималась целая процессия: впереди спешил мистер Тидмор, воинственно сжимая старинное кремневое ружье; за ним поспевала Арабелла с лампой в одной руке и дедушкиным дуэльным пистолетом в другой; далее следовала миссис Тидмор, вооруженная огромной кленовой скалкой; за экономкой семенила горничная Арабеллы, Марта, она тоже несла лампу; замыкали шествие две молоденькие служанки, ночевавшие в доме.

Мистер Тидмор резко распахнул дверь в спальню Арабеллы и крикнул:

— Выходи! Выходи или буду стрелять!

Его слова были встречены полной тишиной. Дав знак Арабелле направить свет лампы в комнату, мистер Тидмор первым осторожно прокрался внутрь. За ним в комнату вошли остальные. Быстрый обыск не дал результатов.

— Он ушел! — воскликнула Арабелла. Широко раскрытые стеклянные двери, выходившие на веранду второго этажа, показывали путь отступления ночного гостя.

— Похоже на то, — хмуро отозвался мистер Тидмор, — но он забыл свою игрушку.

«Игрушкой» оказался большой кинжал со зловещим кривым клинком, блестевшим в свете свечи. Арабелла вспомнила, как это острое лезвие впивалось ей в шею, и судорожно сглотнула.

Миссис Тидмор положила свою скалку и велела девушкам поменять мокрые простыни. С тихим ворчанием она взяла в руки пустой графин, который каким-то чудом остался цел:

— На стекле — кровь. Видно, вы сильно его ударили.

— Надо было еще сильнее, — буркнула Арабелла, накидывая поверх мокрой ночной рубашки желтый пеньюар.

Они тщательно осмотрели спальню и дом, но больше не нашли никаких следов. Отправив остальных слуг спать, Тидморы и Арабелла устроились в маленькой гостиной Тидморов в заднем крыле дома.

Миссис Тидмор наконец-то обработала рану Арабеллы, а мистер Тидмор откупорил по такому случаю бутылку бренди, которую более десяти лет назад положил в погреб дедушка Арабеллы.

Крепкий напиток приятно согрел горло и желудок, прогнав остатки страха. Да и как можно было чего-то бояться в этой уютной гостиной? Рядом сидели Тидморы и спокойно пили бренди, как будто совершали обычный вечерний ритуал.

Арабелла обратилась к мистеру Тидмору:

— Как только рассветет, подберите четверых самых крепких мужчин — пусть караулят дом по ночам. — Она нахмурилась. — Я не хочу проснуться и опять застать у своей постели бандита с ножом.

— Это просто невероятно! — испуганно причитала миссис Тидмор, ее ночной чепец с оборкой слегка съехал набок. — Такого у нас еще не было. И у наших знакомых тоже. Если бы не кинжал, который мы нашли в вашей спальне, и не рана на шее, я бы подумала, что вам приснился кошмарный сон.

— К сожалению , это был не сон, — мрачно сказала Арабелла. — Но я тоже с трудом верю в случившееся.

Мистер Тидмор покачал седой головой:

— Подумать только: мисс Арабелла, такая уважаемая молодая дама, не может спокойно спать в своей собственной постели!

— Никак не пойму, чего он хотел, — задумчиво произнесла миссис Тидмор. — Если это был обычный вор, зачем тогда он на вас напал?

Арабелла тряхнула рыжими локонами. Она утаила от Тидморов, что незваный гость требовал от нее какую-то вещь, якобы принадлежащую ему. Ей хотелось сначала как следует все обдумать.

— Не имею понятия, — пожала она плечами. — Слава Богу, мне удалось бежать.

Миссис Тидмор разразилась восклицаниями по поводу храбрости Арабеллы и принялась встревоженно перечислять все те ужасы, которые могли с ней случиться. Она еще долго гадала, зачем злодей залез к ним в дом, и Арабелле не скоро удалось остаться наедине со своими мыслями.

Все сошлись на том, что ей не стоит возвращаться в спальню — туда, где произошло нападение. Несмотря на свою браваду, Арабелла и сама побаивалась ложиться спать на пустынном втором этаже. Взяв стеганое одеяло, которое ей принесла старая экономка, она устроилась на диване в главной гостиной.

Тидморы ушли. В доме опять стало тихо, но Арабелла еще долго не могла сомкнуть глаз, вздрагивая от каждого шороха. Дедушкин дуэльный пистолет лежал у нее под боком и придавал уверенности: если кто-то опять потревожит ее сон, его ждет весьма неприятный сюрприз.

Наконец, Арабелла забылась тревожным, неспокойным сном, а проснувшись на рассвете, почувствовала себя такой же разбитой, как и вчера утром. Но горячая ванна, вкусный завтрак и внимательность Тидморов и Марты ее приободрили. Она даже нашла в себе силы успокоить напуганную Марту.

— Это явно был какой-то сумасшедший, — уверенно сказала ей Арабелла. — Другого объяснения я не вижу. Не бойся, он больше не придет. Тидмор позаботился о ночной охране дома. Забудь! Я, например, уже забыла.

Она немного кривила душой, однако ей удалось развеять страхи горничной. Следуя собственному совету, Арабелла старалась не думать о ночном происшествии, и все же тревожные мысли притаились в дальнем уголке сознания и весь день не давали ей покоя.

Жизнь в Гринли была для нее в диковинку. После шума и суеты Хайвью здешнее поместье казалось непривычно тихим. Арабелле не хватало ее повседневных занятий, детского крика, добродушного подшучивания Джереми и доверительных разговоров с Мэри. Она уехала из Хайвью всего сутки назад, а уже скучала по дому.

Чтобы не раскисать, Арабелла решительно взялась за хозяйственные дела. После вчерашнего беглого осмотра следовало более подробно ознакомиться с поместьем. Она одобрила выбор Тидморов, которые успели привести в дом новую прислугу, и начала составлять список необходимых покупок. У нее в голове уже роились планы от перестановки в комнатах до повышения урожайности.

В час дня она сделала перерыв и попросила экономку собрать для нее корзинку с едой. Ей хотелось осмотреть охотничий домик — место завтрашнего свидания с Тони. Все утро она гнала прочь мысли о Тони Даггете и о той сделке, которую они заключили, но с каждым часом ей было все труднее сосредоточится на насущных делах. В памяти упорно всплывали сладостные мгновения , которые она провела с Тони пять лет назад в охотничьем домике дедушки.

«По крайней мере, — невесело подумала Арабелла, выходя из главного дома, — когда я думаю о Тони, я забываю о ночном нападении». Однако жуткие события прошлой ночи ни на минуту не оставляли ее, когда она осторожно пробиралась по узкой заросшей тропке к охотничьему домику.

День был жарким и душным. В лесной чаще сонно гудела мошкара. Воздух, густо настоянный на ароматах трав и цветов, сотрясался от веселого птичьего гомона. На кристально чистом, ослепительно голубом небе сверкал золотой солнечный диск. Но Арабелла не замечала чудесной погоды. Погруженная в себя, она машинально следила, как бы не споткнуться о корень и не наступить на змею.

Ночное происшествие до сих пор казалось ей необъяснимым. Утром, занимаясь делами, она старалась о нем не думать, не вспоминать пережитый ужас… и гнев. Злодей требовал у нее какую-то свою вещь и ради этой вещи готов был пойти на убийство. Арабелла не пыталась обмануть себя. Она знала: он еще придет. Потому-то в корзинке, поверх аккуратно уложенных продуктов, лежал пистолет ее дедушки.

А может, она ошибается и грабитель не вернется? Он видел, как искренне она удивилась, и должен был понять, что у нее ничего нет. Однако он мог понять и другое: его настойчивость зародила в ней подозрения.

Арабелла поморщилась. За последние двое суток ее уже дважды пытались ограбить. Оба случая были странными и скорее всего организованы одним и тем же человеком. Из-за какой же ценности он так рисковал? И с чего он взял, что эта ценность находится у нее? А главное — откуда он узнал, что она будет ночевать в Гринли? При этом последнем вопросе у Арабеллы засосало под ложечкой.

Ее отъезд из Хайвью не был тайной, но о нем знала лишь горстка людей. Она попыталась представить своего брата Джереми в роли злодея-грабителя и тут же прогнала эту нелепую мысль. Точно так же невозможно было вообразить, будто ей угрожал ножом Том Деннинг или Джеймс Гейл. А что касается Моргана Слейда, Джейсона Дикаря и Кровопийцы… Арабелла сдвинула брови. Она не знала этих людей, но с какой стати им на нее нападать? Вчера днем они впервые увиделись. И потом, у нее нет ни одной их вещи!

Так кто же этот человек?

Его голос не был ей знаком… Кинжал? Нет , она никогда раньше его не видела. Тидморы тоже. Впрочем, это еще ничего не доказывало.

Оглядевшись по сторонам, Арабелла вдруг поняла, что уже добралась до места. Перед ней на маленькой полянке стоял охотничий домик.

Это было причудливое сооружение из грубо отесанных кедровых бревен с крутой нависающей крышей. К удивлению Арабеллы, тяжелые ставни на двух окнах были распахнуты настежь — так же, как и широкая дверь.

Из-за домики послышалось лошадиное ржание. Сердце Арабеллы сжалось от страха. Кто-то пришел сюда до нее!

Она быстро открыла корзинку с едой и достала дуэльный пистолет. После ночного нападения ей не хотелось заходить в дом безоружной. Может быть, у невидимого посетителя вполне мирные намерения, однако осторожность не помешает…

Внезапно дверной проем заслонил рослый мужчина в рубашке с закатанными рукавами. Арабелла открыла рот от удивления.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, опуская пистолет.

Тони улыбнулся, и она с досадой почувствовала, как по всему ее телу разливается предательское тепло.

Выйдя на залитый солнцем порог, Тони небрежно ответил:

— Да вот, решил проверить, не завелись ли в домике дикие звери, а заодно принес кое-что из вещей. — Заметил пистолет, он вопросительно выгнул бровь. — Это для меня?

Арабелла покачала головой:

— Нет, хотя, признаюсь, иногда у меня и возникает желание тебя пристрелить.

Тони двинулся к ней с ленивой грацией африканского льва, обходящего свои владения. Остановившись перед Арабеллой, он приподнял ее подбородок теплыми сильными пальцами.

— Но не сегодня, — сказал он и легко поцеловал ее в губы.

Арабелла непроизвольно сжала рукой пистолет, но ответила с похвальным спокойствием:

— Нет, не сегодня.

Он улыбнулся и взял ее под руку.

— Вот и хорошо! Я знал, что ты женщина благоразумная. Хочешь осмотреть нашу будущую спальню?

—Для тебя это просто забава, да? — возмутилась она. — Приятный способ времяпрепровождения?

Тони встал, лицо его сделалось суровым.

— Все, что касается тебя, — натянуто сказал он, — никогда не было для меня просто забавой.

— Врешь? —выкрикнула Арабелла. Было время — она ему верила… и жестоко поплатилась за свою наивность. О нет, больше Тони Даггет ее не обманет! — Ты ухаживал за мной на спор и обручился, чтобы только выиграть пари! И не пытайся делать вид, будто я и мои чувства тебе небезразличны.

— Это проклятое пари! — прорычал Тони, его синие глаза метали молнии. — Сколько можно о нем вспоминать? Дай мне возможность загладить мою вину.

Арабелла видела, что вывела его из себя и испытывала злорадное удовольствие.

— Никогда! — заявила она, гордо вскинув голову.

Тони стиснул зубы.

— Знаешь, моя дорогая, порой мне кажется, что твой острый язычок перечеркивает все твое обаяние.

— Ну что ж, ты волен изменить условия нашей сделки, — предложила Арабелла. — Я с радостью соглашусь.

— Нет, — отрезал Тони. — Условия остаются прежними. — Он вдруг обнял Арабеллу и впился в его губы жадным, требовательным поцелуем.

Арабелла не могла — да и не хотела — ему противиться. Ее тело пронзило желание. Соски затвердели в предвкушении ласк, жаркое лоно почти болезненно пульсировало, в голове не осталось ни одной трезвой мысли. Она беспомощно прильнула к Тони. Пистолет выскользнул из ее ослабевших пальцев и упал на землю.

Что-то пробормотав, Тони схватил ее за ягодицы, прижал к своему паху и начал ритмично двигать бедрами. Даже скрытое под одеждой, ее мягкое теплое тело доводило его до экстаза.

Не в силах больше терпеть эту пытку, Тони прервал поцелуй, подхватил Арабеллу на руки и быстро зашагал к охотничьему домику. Переступив порог, он закрыл дверь каблуком сапога.

Охваченная волнами страсти, Арабелла упала на стеганые одеяла. Тони лег сверху и вновь приник к ее губам.

В домике было полутемно. Редкие солнечные лучи, проникавшие сюда, разбавляли сумрак, подсвечивая лениво парившие в воздухе пылинки. Еще не выветрился запах сырости, но одеяла были чистыми, и Арабелла забыла обо всем, отдавшись неистовым ласкам Тони.

Тони тоже не замечал ничего вокруг, лаская жаркое податливое тело, которое доверчиво льнуло к нему. Он не хотел набрасываться на Арабеллу, как голодный путник набрасывается на сочный персик, — это случилось помимо его воли. Его губы и язык смаковали ее сладость, а руки упивались упругой нежной плотью.

Он приник губами к закрытой платьем груди, оставляя на ткани влажные пятна. Нетерпеливый рывок — и пышные округлости высвободились из лифа. Застонав, Тони ухватил ртом обнажившийся сосок.

Арабелла охнула от нестерпимого наслаждения и, зарывшись пальцами в волосы Тони, крепче прижала его к себе.

Между тем его руки уже забрались под ее юбки.

Арабелла затрепетала.

— О, прошу тебя, — стонала она, корчась в блаженных судорогах, — пожалуйста!

Она едва ли сознавала, о чем молит, но все ее ощущения сошлись в одной точке — там, где скользили его пальцы.

Не прерывая страстных поцелуев, Тони начал расстегивать брюки.

— Дорогая, — прошептал он ей в губы, — я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо.

Вызволив из плена свой возбужденный жезл, он судорожно вздохнул и погрузился в мягкую атласную плоть. Он хотел растянуть удовольствие , но не смог.

Арабелле казалось, что она хорошо помнит сладостные мгновения давней близости с Тони Даггетом, однако действительность оказалась намного ярче.

Наслаждение, которое испытала Арабелла, было таким острым, что она закричала.

Тони закрыл ей рот поцелуем, напрягся всем телом и изверг в ее лоно свое семя. Потом они лежали, утомленные и расслабленные, лениво целуясь и лаская друг друга. Дикая страсть уступила место блаженной неге.

## Глава 9

Тони мог так лежать вечно, но Арабелла очень скоро заворочалась в его объятиях. Он усмехнулся. Теперь у нее появился еще один повод для упрека.

Но Арабелла вовсе не думала упрекать Тони Даггета. Ее ужасало собственное распутство. Она и не подозревала о том, какой ослепляющей может быть плотская страсть. Стыдясь самой себя, она высвободилась из уютных объятий Тони и села в постели.

Дрожащими руками она одернула подол, чтобы прикрыть ноги, и неловко заправила грудь в лиф платья. На лежавшего рядом Тони она не смела даже взглянуть.

«Я отдавалась Тони! — крутилось у нее в голове. — Я вела себя, как последняя шлюха!» Ей бы и хотелось обвинить во всем Тони Даггета, но мешала врожденная честность.

Арабелла сердито взглянула на него из-под опущенных ресниц. Это несправедливо! Он так красив — высокий, стройный, с насмешливыми синими глазами. И дело не только в физической привлекательности. В нем есть нечто магнетическое. От одного его взгляда, от одного прикосновения она напрочь лишается воли.

Упорно отводя глаза в сторону, Арабелла встала с постели и начала сосредоточенно приводить себя в порядок. С платьем более или менее получилось, а вот волосы — вернее, спутанная копна ярко-рыжих локонов — никак не хотели укладываться в прежний строгий пучок.

Увидев, как она мучается, Тони поднялся с одеял, спокойно застегнул брюки и подошел к столику из струганной сосны, стоявшему в центре комнаты. Из разбросанных там самых разных предметов он выбрал один и вернулся к Арабелле.

— Можно? — небрежно спросил он, показывая ей оправленную в серебро щетку для волос.

Арабелла кивнула и повернулась к нему спиной.

— Ты все предусмотрел, да? — спросила она осуждающе.

Тони вздохнул:

— Нет, дорогая. — Видя, что она молчит, он ласково добавил: — Успокойся. Просто мы на день раньше начали выполнять условия нашего договора, только и всего.

Арабелла с радостью ухватилась за это объяснение. «Он прав, — сказала она себе. — Мы сделали то, о чем условились на завтра». Но успокоиться ей никак не удавалось, тем более что Тони стоял совсем близко, а ее тело еще трепетало после недавно пережитого любовного экстаза.

И все же она взрослая женщина, а не жеманная девица, которая впервые переспала с мужчиной!

— Я об этом не подумала, — ответила она как можно небрежнее.

Тони стоял у нее за спиной и перебирал рыжую копну ее волос.

— А ты подумай, — посоветовал он с усмешкой. — И вообще ты должна сказать мне «спасибо».

Арабелла резко обернулась.

— Сказать тебе «спасибо»! — воскликнула она, гневно сверкнул своими золотисто-карими глазами. — Интересно, за что?

Он провел кончиком пальца по ее прямому точеному носику.

— За то, что тебе не придется всю ночь томиться без сна в предвкушении нашей встречи.

— У тебя непомерно раздутое самомнение!

— Хм, возможно. Но, по-моему, все получилось как нельзя лучше. Наш договор уже вступил в силу, и пути к отступлению отрезаны.

— Да, вот только есть одно маленькое «но», — заметила Арабелла. — Я выполнила условия договора, а ты еще нет. Ведь у тебя нет с собой письма, в котором ты отказываешься от расписки моего брата?

— Конечно, нет, — сухо ответил Тони. — Кажется, мы договорились, что наша близость не была запланированной. Да и откуда я мог знать, что ты придешь? Не волнуйся, Арабелла, ты получишь это проклятое письмо. — Он вскинул бровь. — А кстати, зачем ты сюда пришла?

Арабелла скорчила гримасу.

— Затем же, зачем и ты: посмотреть, в каком состоянии дом, а заодно и прибраться. — Она огляделась. — Я вижу, ты уже взялся за дело.

На открытых стропилах и в углах не осталось и следа от грязи и паутины. Тяжелая деревянная полка камина тоже была протерта. В центре вычищенного очага лежала аккуратная стопка дров. Но и это еще не все. Кровать (щеки Арабеллы невольно вспыхнули, когда она на нее взглянула) была тщательно застелена — правда, теперь, после их бурной близости, одеяла сбились и съехали в сторону. А судя по кучке пыли и песка у дверного порога и стоявшему рядом венику, перед ее приходом Тони подметал пол.

— Я всегда стараюсь создать уют моим… дамам, — весело сказал Тони.

Арабелла вскинулась:

— Ты… самый гадкий тип, которого я когда-либо знала!

Тони засмеялся и притянул ее к себе.

— И самый милый, не так ли?

Нагнувшись, он закрыл ей рот поцелуем, предупредив сердитый ответ. Арабелле не сразу удалось высвободиться из его объятий. Голова ее кружилась, пульс участился. Отступив на несколько шагов, она тихо произнесла:

—О да, очень милый — если учесть, что некоторые находят милыми даже гремучих змей.

Тони опять засмеялся и протянул ей руку:

— Ладно, не будем ссориться! Я пришел сюда не затем, чтобы ты жалила меня своим острым язычком. Давай-ка лучше займемся обустройством нашей спальни.

Согласиться с ним было легче, чем спорить. Тем более, что Арабелла и шла в охотничий домик, чтобы навести там порядок. Несколько минут они молчали. Арабелла застелила разворошенную постель, а Тони закончил подметать пол. Он принес с собой несколько свечей и оловянных подсвечников. Она поставили их на камин. А пара бокалов на длинных ножках и полдюжины винных бутылок нашли свое место на полке буфета из грубо отесанной сосны, который стоял у стены напротив кровати. Увидев в углу, на сосновом столике, тазик для умывания и кувшин, Арабелла поморщилась. Тони продумал все! Она задумчиво покрутила в руке серебряный туалетный набор: щетку для волос, расческу и зеркальце. Либо он очень заботлив, либо очень искушен в подготовке мест для любовных свиданий. «Скорее всего последнее», — мрачно решила Арабелла, вспомнив ту давнюю ночь, когда она застала его, обнаженного, в этом самом домике, на этой самой кровати, в объятиях обнаженной Молли Добсон.

Увидев, как изменилось выражение ее лица, Тони отложил веник, подошел к ней и положил руки на плечи:

— Не думай о прошлом, дорогая. Забудь то, что было и давай начнем все сначала.

Она посмотрела на него с печальной улыбкой.

— Не могу. Когда-то я верила тебе, но теперь… боюсь, у нас ничего не выйдет.

— Значит, мне надо просто разубедить тебя, — сказал он глядя ей прямо в глаза.

— А ты сумеешь? — спросила она, с досадой чувствуя в душе огонек глупой надежды.

— Не знаю, но я приложу все силы, — ласково пообещал Тони и наклонился, чтобы поцеловать Арабеллу, но вдруг замер, заметив порез на ее шее. — Что это? — спросил он, проведя по царапине кончиком длинного пальца. — Очень похоже на след от ножа.

Арабелла инстинктивно вскинула руку и прикрыла уродливую отметину. Утром, одеваясь, она повязала на шею легкий шарфик, дабы спрятать свидетельство ночного нападения. В этом шарфике она и пришла в охотничий домик, но, наверное, Тони сорвал его, когда они занимались любовью.

Отвернувшись, она сказала:

— Так и есть. Прошлой ночью кто-то забрался в дом и угрожал мне ножом.

Тони повернул Арабеллу к себе лицом, стиснув ее руку. Она наткнулась на его суровый взгляд, и во рту у нее пересохло.

— Тебе угрожали? — спросил он с тихой яростью в голосе.

Арабелла молчи кивнула, удивленно глядя на Тони Даггета. Обычно беспечно-насмешливый, он вдруг преисполнился мрачной решимости. Его синие глаза зловеще блестели.

Тони заметил ее удивление и попытался взять себя в руки. Однако выдержка и хладнокровие изменяли ему, когда дело касалось Арабеллы. Известие о ночном нападении вызвало в нем страх за нее и слепое бешенство. Кто бы ни был этот мерзавец, он пожалеет о своем злодействе!

Сделав глубокий вдох, Тони подвел Арабеллу к паре крепких дубовых стульев.

— Расскажи мне об этом происшествии, — попросил он, усаживая ее на стул.

Арабелла поведала все без утайки. Для нее было большим облегчением поделиться с Тони своими страхами.

Когда она закончила, Тони уже обуздал свой гнев и мог почти беспристрастно оценить ситуацию

— Жуткая история, — признался он, меряя шагами комнату. — Если бы не порез у тебя на шее, я бы вряд ли в нее поверил.

— Большое спасибо, — обиделась Арабелла. — Ты что же, считаешь меня лгуньей?

Тони поморщился:

— Я не это хотел сказать. Просто все случившееся выглядит очень неправдоподобно. Зачем кому-то понадобилось идти на такие крайности только ради того, чтобы забрать свою вещь? Ты хоть знаешь, что конкретно он от тебя хотел?

Арабелла покачала головой:

— Не имею понятия. Во вторник днем я встречалась только с тобой и Лейтоном и больше нигде не была, кроме Хайвью и Гринли. У Лейтона я ничего не брала. — Она быстро взглянула на Тони. — А тебя я с трудом представляю в роли ночного злодея.

Пропустив этот выпад мимо улей, Тони задумчиво произнес:

— Лейтон тоже не мог быть твоим таинственным гостем.

— Почему? — удивилась Арабелла.

Тони мысленно обругал себя за болтливость, но не стал скрывать правду:

— Лейтон мертв. Его убили во вторник вечером.

Арабелла побледнела и схватилась за горло.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его труп, — устало ответил Тони и опустился на стул рядом с Арабеллой.

— Значит, проводив меня в Хайвью, ты поехал в Окмонт?

Тони кивнул, сделав вид, что не заметил ее осуждающего тона.

— Разве я мог поступить иначе после того, что случилось с тобой на дороге? — Посмотрев на нее, он поспешно добавил: — Я не замышлял ничего дурного, просто хотел убедиться, то тот человек, который пытался тебя ограбить, не Лейтон.

— Ни и как, убедился? — резко спросила Арабелла.

Тони покачал головой:

— Нет. Как раз наоборот: мои подозрения насчет Лейтона подтвердились.

— Та нашел доказательства того, что это он напал на меня?

— Да, — признался Тони. — Лейтон выезжал в тот вечер из Окмонта и вернулся незадолго до моего появления. В конюшне стояла взмыленная лошадь, а у самого Лейтона на лице был след от твоего хлыста.

Арабелла нахмурилась. Ей очень хотелось бы, чтобы человек, напавший на нее во вторник вечером, оказался просто неизвестным разбойником. Вспомнив, что Лейтон мертв, она опять коснулась пореза на шее: ее посетила новая, еще более пугающая мысль:

— Ты думаешь, Лейтона убил тот же человек, который напал на меня вчера ночью?

Тони мрачно кивнул.

— Это вполне логичный вывод. Конечно, Натчез славится преступностью, но я не верю, что попытка ограбления на дороге, убийство Лейтона и вчерашнее ночное нападение никак не связаны между собой и являются делом рук обычных разбойников. — Он посмотрел на нее странным взглядом. — Кто-то охотится именно за тобой.

— Но почему?

— Возможно, тебе известно что-то важное, хотя ты сама об этом не догадываешься. — предположил Тони.

Арабелла хотела возразить, но вдруг осеклась.

— Когда я пришла к Лейтону, — медленно заговорила она, — в его кабинете кто-то прятался. Я видела сапоги, торчавшие из-под шторы.

Тони резко выпрямился на стуле и впился в Арабеллу острым взглядом:

— Ты уверена? Может, это была просто пара сапог, которую поставили за шторы?

Арабелла снисходительно посмотрела на него:

— Нет, милый Тони, это была не просто опара сапог! К тому же Лейтон довольно странно себя вел — нервничал, злился. Было видно, то он хочет поскорее от меня отделаться. Сначала мне показалось, что его просто раздражает причина моего визита. А когда я заметила сапоги и поняла, что нас подслушивают, мне и самой захотелось поскорее уйти. — Она слегка пределурнулась. — Это было очень неприятно.

Тони Даггету все меньше и меньше нравился рассказ Арабеллы. Он встал и принялся взволнованно расхаживать по комнате.

— Допустим, — задумчиво проговорил он, — у Лейтона были какие-то дела с этим парнем — назовем его Сапог. Они поссорились, и Сапог убил Лейтона.

— А причиной их ссоры, — рассуждала дальше Арабелла, — послужила какая-то вещь. Сапог хотел забрать ее у Лейтона, но тот не отдавал, потому что знал: как только он это сделает… — Она в страхе понизила голос: — Как только он это сделает, Сапог его убьет! — Она вздрогнула. — Видимо, я прервала их разговор, а после моего ухода Лейтон вообразил, будто я унесла с собой то, из-за чего они ссорились. Вот почему он пытался меня ограбить: ему надо было забрать эту вещь, чтобы защититься от Сапога. — Она нахмурилась. — Он хотел припрятать ее в каком-нибудь надежном месте и, возможно, использовать для шантажа. Но у него ничего не вышло, — предположила Арабелла, побледнев, — и Сапог это знал!

— Потому-то он и пришел к тебе прошлой ночью, — угрюмо закончил Тони.

Арабелла вскочила со стула.

— Ох, Тони! — воскликнула она. — Неужели мы правы, и Сапог думает, что та самая вещь, которая раньше была у Лейтона, теперь находится у меня?

Тони обнял ее и вздохнул:

— Похоже на то, дорогая. Во всяком случае, совершенно очевидно, что все три происшествия связаны между собой.

Уткнувшись лицом в его плечо, Арабелла глухо спросила:

— Значит, он еще вернется? И опять будет мне угрожать?

Тони крепко сжал ее в объятиях.

— Нет, — отрезал он. — Этого я не допущу.

— Но как ты его остановишь? Мы ведь даже не знаем, кто он такой… и что ему нужно!

— Это и будет нашей первой задачей: выяснить, какую именно вещь он хочет у тебя забрать.

Арабелла в досаде взглянула на Тони и нехотя выбралась из уютного кольца его теплых рук.

— Я же сказала тебе: у меня ничего нет?

— И все-таки давай проверим, — сказал Тони рассудительным тоном.

— Что ты предлагаешь? — язвительно спросила Арабелла. — Перевернуть вверх дном Хайвою и Гринли?

Тони с улыбкой покачал головой:

— Зачем же так утруждаться? Все закрутилось после твоего визита к Лейтону. Значит, надо начать оттуда. Расскажи-ка еще раз, как все было.

Арабелла снова пересказала все подробности, не скрывая своего раздражения.

— Ты же видишь, — с досадой заключила она, — я не могла ничего забрать у Лейтона

— Ты уверена? А когда ты подбирала с пола документы? Вдруг среди них тебе попалась какая-то его вещь?

Арабелла хотела возразить, но, подумав, согласилась:

— Возможно. У Лейтона на столе лежало много разных бумаг. Когда он смахнул мои документы на пол, я хотела как можно скорее собрать их и уйти. Возможно, я в спешке прихватила что-нибудь из его бумаг.

— Где сейчас твои документы?

— У мистера Хэйта. Вчера, перед тем как уехать в Гринли, я отдала ему на хранение папку с моими бумагами.

— Сегодня уже поздно, а завтра тебе надо съездить в Натчез и проверить, нет ли в этой папке чего-нибудь постороннего.

Арабелла поморщилась. Тони был прав, но ей так не хотелось снова ехать к своему адвокату. Однако если они действительно найдут в папке чужую вещь, это наведет их на след Сапога. Если же нет, придется придумывать другой план. В любом случае ехать надо.

— Хорошо, — нехотя согласилась она.

— Тебя проводить?

— А мой отказ тебя остановит?

Тони засмеялся:

— Едва ли.

— Ну что ж, значит, завтра утром мне предстоит терпеть твое общество.

Тщательно продумав меры безопасности на случай очередного ночного визита Сапога и договорившись о завтрашней встрече, они еще немного прибрались в охотничьем домике и покинули его. Тони шагал рядом с Арабеллой, ведя своего коня в поводу. Они расстались, когда впереди показалось поместье Гринли. Притаившись за деревьями, Даггет убедился, что Арабелла благополучно добралась до крыльца, и только тогда поскакал домой.

Несмотря на всю серьезность происшествия, Тони вполне допуска, что между всеми этими странными событиями нет никакой связи. Если в документах Арабеллы не окажется лишних бумажек, значит, в паутине его догадок зияет огромная брешь.

Через полчаса, разгоряченный, пыльный и взвинченный, Тони приехал в Суит-Эйкрз. В таком состоянии ему было не до гостей. Поэтому, увидев, что к одному из чугунных шестов крыльца привязан поджарый гнедой мерин, он тихо выругался. Кого еще принесло?

Когда Тони вошел в дом, Биллингсли церемонно объявил о визите молодого джентльмена. Тони отмахнулся:

— Пусть подождет, пока я умоюсь и сменю рубашку.

Через десять минут, освежившись, Тони спустился вниз.

— Кто это? — спросил он у своего горбоносого дворецкого. — И куда ты его отвел?

Биллингсли недовольно фыркнул, явно задетый резкостью господина:

— Это мистер Джереми Монтгомери. Я сказал ему, что вас нет дома, но он решил дождаться вашего прихода. Я не знал, куда вы уехали и когда вернетесь, поэтому усадил его в зеленой гостиной и принес перекусить.

Скрывая тревожное недоумение, Тони направился в зеленую гостиную. Интересно, с чем пожаловал этот щенок Джереми? Может, он узнал про постылую сделку, которую Тони навязал его сестре, и теперь хочет свести с ним счеты? Даггет вздохнул. Только этого ему сейчас и не хватало?

Мужчины пожали друг другу руки и представились. Тони впервые видел Джереми Монтгомери. Когда он обручился с Арабеллой, ее шестнадцатилетний брат еще не вращался в обществе. А Даггета не жаловали в Хайвью, поэтому, несмотря на официальную помолвку Арабеллы, он почти не встречался с ее родственниками.

Тони был не самого лучшего мнения об этом юном болване, который проиграл в карты все состояние и чуть не пустил по миру своих родных. Хотя… кто не грешил по молодости? Видит Бог, он и сам в свое время наделал немало глупостей. К тому же именно благодаря Джереми у него появилась возможность возобновить роман с Арабеллой. Так что у бедного юноши был шанс заслужить расположение Тони.

Рукопожатие Джереми было крепки, взгляд голубых глаз — подкупающе открытым, да и манеры молодого человека говорили в его пользу. Тони показал жестом на удобное кресло, обтянутое травянисто-зеленым набивным шелком, а сам устроился в таком же кресле напротив.

Джереми, годами слушавший сплетни о безобразиях Тони Даггета и совершенных им убийствах, заочно составил себе далеко не лестный портрет этого человека. Конечно, люди часто преувеличивают, и от их рассказов можно было бы отмахнуться, но как простить Даггету то, что он сделал с Арабеллой?

Однако в настоящий момент Джереми испытывал полное недоумение. Отправляясь в дом к убийце, подлецу и развратнику, он представлял Суит-Эйкз грязным притоном, а самого Даггета — пьяным хамом, окруженным целой толпой негодяев и падших женщин. А обнаружил красивый, ухоженный особняк и аккуратно одетого, воспитанного джентльмена. Сидевший напротив него обаятельный светский мужчина совсем не походил на то чудовище, которое он ожидал увидеть. «Впрочем, не стоит торопиться с выводами, — становил себя Джереми, — внешность бывает обманчива».

Взволнованно откашлявшись, он начал:

— Вас, конечно, удивил мой визит, сэр?

— Конечно, — отозвался Тони, небрежно закидывая ногу на ногу. — По правде говоря, между нашими семьями сложились не очень… теплые отношения.

Джереми стиснул зубы. Он поклялся себе не вспоминать прошлое, но это оказалось выше его сил. При мысли о том, как жестоко и подло Тони обманул Арабеллу, его голубые глаза вспыхнули гневом.

— Я думаю, при сложившихся обстоятельствах наша враждебность к вам вполне оправданна.

Тони вздохнул. Если разговор и дальше пойдет в том же духе, Джереми вызовет его на дуэль.

— Вы правы, — произнес он спокойно. — Обстоятельства сложились крайне прискорбно.

Юношу так и подмывало потребовать у Даггета объяснений по поводу той давней истории, но он вспомнил, что они в долгу перед этим человеком, и сдержался, отделавшись холодным кивком.

— Я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать дела пятилетней давности, — заметил он. — Мне надо обсудить с вами тот договор, который вы заключили с Арабеллой по поводу возврата моей расписки.

Тони внутренне подобрался.

— Она вам все рассказала? — спросил он с тревогой. Сердце его упало.

— Да, и я благодарен вам за ваше великодушие, хоть и не знаю его причин. Вам, конечно, известно, что я совершил непростительную глупость: напился и сел играть в карты с такими отпетыми мошенниками, как Лейтон и Уолкотт. — Джереми покраснел. — Я не собираюсь оправдываться. В случившемся виноват только я один. И у меня нет желания прятаться за юбку сестры. Если бы я знал, что она пойдет за моей распиской, я бы ее остановил. Конечно, меня обрадовал результат ее вмешательства, но, признаюсь, я был в ужасе, когда она сообщила мне о своем визите к вам. — Он подался вперед. — Я не имел понятия о ее планах. Слово джентльмена — закон, и, поверьте, я не хотел забирать свою расписку!

— Я вам верю. — Тони с облегчением понял, что Арабелла не посвятила брата в подробности их договора. Впрочем, это и понятно. — А ваше благородство меня восхищает. — Он подкупающе улыбнулся. — У вашей сестры решительный нрав, не так ли? — Его взгляд призывал согласиться с ним.

Джереми на знал, как реагировать — возмутиться такой фамильярностью и встать на защиту Арабеллы или поблагодарить Даггета за его доброту. Честно говоря, ему было трудно противиться обаянию Тони. Этот человек оказался совсем не таким, каким он его представлял. Как видно, людская молва несправедлива к нему.

— Да, сэр, — пробормотал Джереми, очарованный дружелюбием Даггета.

— Когда мы были обручены, меня поражала горячность моей невесты, но вам, молодой человек, сильно повезло с сестрой.

Лицо юноши просветлело.

— По словам отца, она была упрямой с самого рождения и всегда все делала по-своему.

— Ну, в данном случае она повела себя правильно. Как вы сказали, слово джентльмена — закон и честь для мужчины превыше всего, но Лейтон и Уолкотт обошлись с вами бесчестно. Может быть поступок Арабеллы выходит за рамки общепринятых норм и ставит вас в неловкое положение, однако она нашла разумный выход.

— А если бы вы были на моем месте, вы бы позволили своей сестре вас спасать? — смущенно поинтересовался Джереми.

— К сожалению, у меня нет сестры. Но если бы она была — такая же преданная и заботливая, как ваша, — я бы ею гордился, — ушел от ответа Тони. — Арабелла желает вам только добра.

— Знаю. — Джереми смягчился. — Но иногда, сэр, это чертовски раздражает!

Они обменялись понимающими улыбками, и Тони сказал:

— А теперь выкладывайте, с чем пришли.

Джереми нервно потеребил свой аккуратно завязанный галстук.

— Я хочу узнать насчет расписки, сэр. — Он откашлялся. — Когда вы ее вернете? Арабелла об этом сказала довольно туманно.

Еще бы! Тони мысленно усмехнулся. Впрочем, у него не было желания мучить Джереми. Поднявшись, он прошел в угол элегантной гостиной, дернул бархатный шнурок звонка и вернулся к креслу.

— Я верну вам расписку, но только… через шесть месяцев. Мы решили дать вам время осознать свой проступок, — строго добавил он.

Джереми поморщился:

— Конечно, сэр. Я виноват и должен быть наказан.

Биллингсли быстро явился на зов Тони и положил не письменный стол папку. После ухода дворецкого Даггет открыл папку, достал оттуда лист бумаги и протянул его юноше.

— Вот, возьмите, чтобы вам крепче спалось по ночам.

Джереми пробежал глазами документ, и на его выразительном лице проступило несказанное облегчение. Тони Даггет не лгал: все условия были оговорены на бумаге, подписаны и заверены. 17 октября 1979 года Энтони Даггет обязуется вернуть расписку Джереми Монтгомери. Если Энтони Даггет умрет до 17 октября, расписка будет немедленно передана в руки Джереми Монтгомери. Энтони Даггет обещает хранить вышеуказанную расписку и ничего в ней не менять.

Голубые глаза Джереми сияли.

—С-спасибо, с-сэр! — пролепетал он, заикаясь. — Вы не представляете, как я рад! У меня точно камень с души свалился. Даже не знаю, как вас благодарить.

— Пусть это послужит вам хорошим уроком, — сухо отозвался Тони. — Другой благодарности мне не надо.

Джереми не стал больше задерживаться. Стиснув в руках заветное письмо, он еще раз от души поблагодарил Даггета, поклялся никогда больше не совершать глупости и уехал. Тони улыбался ему вслед. Но когда он вернулся в дом, улыбка его померкла.

Визит Джереми сильно смутил Тони. Мучимый совестью, он уже подумывал отказаться от постыдной сделки с Арабеллой. Это было бы благородно. Впрочем, когда дело касалось Арабеллы, он забывал про законы нравственности. Стремление обладать этой женщиной перевешивало все остальное. Она согласилась на его условия, и Тони старался не прислушиваться к своему внутреннему голосу, который напоминал ему, что у нее не было выбора.

В конце концов, она не наивная девица, а он не похотливый жирный старик, с которым противно лечь в постель. Они уже были любовниками, и Арабелла охотно принимала его ласки. Уладив для себя этот вопрос, Тони переключился на другой, тоже связанный с Арабеллой.

Она рассердится, когда узнает, что он отдал письмо Джереми, а не ей, как они договаривались. Ну и пусть! Джереми — взрослый человек, и расписка принадлежит ему.

## Глава 10

— Ты мог бы ему сказать, что сделку заключили мы с тобой, а значит, забрать письмо должна я, — недовольно заявила Арабелла на другое утро, когда по дороге в Натчез Тони поведал ей о своем разговоре с Джереми.

Ко всему прочему ее рассердило, что Тони, пренебрегая их вчерашним уговором, открыто подъехал к парадному крыльцу Гринли.

— Мы же, кажется , условились встретиться на дороге, — проворчала она, когда он сел к ней в карету, оставив свою лошадь в поместье.

— Разве? Значит, ты не так меня поняла, — добродушно пожал плечами Тони, любуясь ее очаровательным профилем. — По-моему, до сих пор я вел себя крайне осторожно, но предупреждаю: я не намерен все время оставаться в тени.

Грудь Арабеллы вздымалась от негодования. Стиснув в руках поводья, она метнула на него яростный взгляд:

— Я думала, мы решили держать нашу любовную связь в тайне!

— Любовную связь — да, но не все другие отношения.

— У нас с тобой, — процедила она сквозь зубы, — не может быть никаких других отношений.

— Тогда как ты объяснишь мой сегодняшний визит к мистеру Хэйту? — резонно спросил Тони, откидываясь на черное кожаное сиденье кареты.

— Вообще-то я не собиралась брать тебя к мистеру Хэйту, — откликнулась Арабелла.

— Значит, если я правильно понял, мне не только не следовало показываться сегодня утром в Гринли, но и по приезде в Натчез я должен сразу же оставить тебя одну? — В его тоне слышался откровенный сарказм. — А потом, когда ты закончишь дела с адвокатом, я снова, как верный пес, должен припасть к твоим ногам, визжа и виляя хвостом от радости?

Арабелла хотела возразить, но быстро закрыла рот. Черт возьми, а ведь Тони прав! Именно так она и хотела построить сегодняшнее утро, и только теперь до нее дошла вся жестокость ее плана.

Она надеялась держать его на безопасном расстоянии, дабы не подвергать испытаниям свое нежное сердце, и не думала о том, что Тони может обидеться. К сожалению, его чувства были ей небезразличны.

Арабелла взволнованно посмотрела на него

— Пойми, Тони, ты ставишь меня в затруднительное положение. Пять лет назад мы расстались при таких ужасных обстоятельствах, какие только можно себе вообразить, и сейчас я встречаюсь с тобой только из-за нашего договора. — Она отвела глаза. — Если нас увидят вместе, пойдут сплетни. — Щеки ее зарделись. — Я не хочу опять пережить такие же страдания. П-после того как… как наша помолвка была расторгнута, ты сразу уехал в Англию и не знаешь, каково это — служить постоянной мишенью для злых языков; слушать, как шушукаются у тебя за спиной и прерывают беседу, когда ты входишь в гостиную; чувствовать на себе косые взгляды, когда ты идешь или едешь по улице. Это очень… неприятно, — добавила она, сильно преуменьшив свои былые ощущения.

Тони поморщился. И как это ей удается ? Он готовился к ссоре — можно даже сказать, предвкушал ее, — а она разоружила его всего несколькими словами, заставив почувствовать себя самым последним негодяем на свете. И все же в одном она ошибалась: он-то как раз привык быть в центре внимания толпы. Каждый его поступок — и большой, и маленький — пристрастно рассматривался со всех сторон, чтобы послужить новым поводом для кривотолков.

Он устало вздохнул:

— Ты, видно, забыла, как относится ко мне большинство жителей Натчеза. Я чуть не с пеленок стал излюбленным объектом сплетен. Мне очень жаль, Белла, что тебе столько пришлось пережить, — тихо добавил он, — и пережить в одиночку.

Она печально улыбнулась:

— С тобой я вряд ли пережила бы все это, так что не надо меня жалеть. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что твой отъезд был для меня благом. Если бы ты остался, было бы только хуже. Ну да ладно, не будем ворошить прошлое.

— Помнится, раньше тебя не слишком-то волновало мнение света, иначе бы ты ни за что со мной не обручилась.

— Теперь мы оба понимаем, что я совершила роковую ошибку, — мягко произнесла Арабелла, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет, — возразил Тони. — Ошибку совершил я. Мне надо было предвидеть, что злодейка— судьба найдет способ разрушить моею единственную надежду на счастье.

Арабелла не нашлась что ответить. Это было бессмысленным и мучительным делом — препарировать труп их погибшей любви. «Моей погибшей любви», — поправилась она. Тони никогда не любил ее по настоящему, иначе она не застала бы его в постели с Молли Добсон.

Почти весь остаток пути до Натчеза они молчали, погруженные каждый в свои мысли, и только два-три раза перебросились ничего не значащими фразами.

При въезде в город Тони резко сказал:

— Высади меня здесь и отправляйся к своему адвокату. Встретимся на этом же месте примерно через час. Не волнуйся, я найду чем заняться.

Губы Арабеллы сжались в тонкую линию.

— Нет. Мы поедем к мистеру Хэйту вместе. Ты прав, это глупо и жестоко с моей стороны — делать вид, что мы чужие. — Она строго взглянула на него из-под полей своей соломенной шляпки. — Только, пожалуйста, не воображай, будто это что-то меняет, Тони!

Тони согласно кивнул, мысленно поздравив себя с первой победой. Настроение у него значительно улучшилось.

— Как скажешь, дорогая.

Проезжая по широкой лиственничной аллее рядом с главной городской площадью, они встретили нескольких общих знакомых. Если бы Арабелла не чувствовала себя обнаженной под многочисленными взглядами толпы, она от души посмеялась бы. Кто-то сдерживал свое удивление и приветствовал их вежливым кивком, а кто-то буквально застывал столбом, выпучив глаза и открыв рот.

Остановив карету перед адвокатской конторой мистера Хэйта, Арабелла заметила:

— Я думаю , теперь мы с тобой будем главной темой разговоров во всех домах в пределах десяти миль от Натчеза.

— Двадцати миль, — поправил ее Тони, скривив губы в усмешке.

Он спрыгнул на землю, привязал коня к шесту, потом вернулся и подал руку своей спутнице.

Выйдя из кареты, Арабелла встряхнула мятые юбки своего лилового платья в мелкий цветочек и глубоко вздохнула для храбрости.

— Ну что, пойдем проверять, нет ли в моих документах какой-нибудь лишней бумажки?

— А мистер Хэйт? Как ты объяснишь ему мое присутствие?

Арабелла вздернула подбородок.

— С какой стати я буду перед ним объясняться? Хэйт — мой адвокат, а не опекун.

Тони весело расхохотался, сверкнув белоснежными зубами:

— Ох, Белла! Я вижу, ты еще не до конца укротила свой удивительный норов, из-за которого я и полюбил тебя когда-то.

Польщенная Арабелла отвернулась и торопливо зашагала к адвокатской конторе Хэйта. Она так спешила, как будто за ней гналась целая стая диких зверей.

Увидев Арабеллу Монтгомери в сопровождении Тони Даггета, мистер Хэйт скрыл свое неудовольствие, но ответил на холодное приветствие своей клиентки такой же учтивой холодностью. Он послушно принес папку, проводил и в отдельную комнату и, взявшись за хрустальную ручку двери, в упор посмотрел на Арабеллу.

— Надеюсь, у вас все в порядке? — спросил он.

— Разумеется, — отозвалась она, напомнив себе, что адвокат желает ей только добра.

Мистер Хэйт замялся.

— Что-то в последнее время вы, Монтгомери, ко мне зачастили. Сегодня утром заходил ваш брат. Он принес какую-то бумагу — сказал, что это очень важный документ, и попросил убрать его в сейф.

Старый хитрец пытается выудить у нее информацию! Арабелла одарила его лучезарной улыбкой.

— Ваш сейф, безусловно, самое надежное место для важных документов. Я рада, что Джереми проявил благоразумие.

— Хотелось бы мне, чтобы вы проявили такое же благоразумие, — проворчал мистер Хэйт.

Арабелла строго взглянула на него:

— Спасибо , мистер Хэйт. Вы свободны.

Адвокат с мрачным видом вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

— По-моему, здесь веет холодком, — небрежно заметил Тони.

— Ты же знаешь, мистер Хэйт тебя не любит. И никогда не любил, — рассеянно отозвалась Арабелла, открывая папку и начиная рыться в бумагах.

Минуту спустя она подняла голову и посмотрела на Тони:

— Ничего лишнего нет.

Тони взял папку и быстро просмотрел ее содержимое.

— Ты права, — озадаченно заключил он. — Странно.

— Действительно, странно, — согласилась Арабелла. — Я-то надеялась, что мы сейчас найдем ключ к нашей загадке! — Разочарованно вздохнув, она завязала черные тесемки папки. — Интересно, чего же все-таки хотел от меня Сапог? Только что мы исключили единственное место, куда могла случайно попасть его вещь.

Мистер Хэйт молча взял у Арабеллы папку, но, когда она и Тони собрались уходить, резко спросил:

— Вы слушали про Дэниела Лейтона?

Арабелла решила разыграть неосведомленность и сделала потрясенное лицо, когда адвокат сообщил ей про убийство Лейтона.

— Кто же это сделал? — спросила она , округлив глаза в притворном ужасе. — Страшно подумать, что среди нас бродит убийца!

— Убийца еще не найден. Но власти считают, что это кто-то из знакомых Лейтона — такой же игрок и распутник, каким было он сам. — При этих словах адвокат красноречиво покосился на Тони Даггета.

Арабелла подобралась. Глаза ее вспыхнули гневом.

— Что я слышу! Вы сплетничаете, мистер Хэйт? Это непозволительно для человека вашей профессии. Только подумайте, что скажут ваши клиенты, если узнают, что вы не умеете держать язык за зубами!

Мистер Хэйт сердито взглянул на девушку, явно уязвленный ее словами. Арабелла тряхнула головой и гордо вышла из конторы; за ней с улыбкой шествовал Тони.

Они сели в карету и покатили обратно. Теперь Арабеллу уже не так смущали взгляды знакомых, в душе она даже посмеивалась над их удивленными лицами. «Может быть, это и к лучшему, — думала она, — пусть видят, что мы с Тони в добрых отношениях. Во всяком случае, никто не начнет распускать слухи, если нас случайно застанут вместе».

Не успели они миновать последнее здание Натчеза, как на пути им попалась группа всадников, ехавших в город. Сердце Арабеллы упало: она узнала среди джентльменов дядю Ричарда, самого главного недоброжелателя Тони Даггета.

Спутники Ричарда Кингсли также не вызвали в Арабелле восторга. Она с тревогой заметила в их числе Винсента Уолкотта, партнера Лейтона по нечестной игре против Джереми. Впрочем, Ричард, сам заядлый игрок, мог и не знать, что Лейтон и Уолкотт обобрали его племянника. Кроме них, здесь были дядя Тони, Альфред Даггет, двое его сыновей, Франклины и Берджиз, и закадычный друг Даггета Патрик Блэкберн.

На Арабеллу нахлынули горькие воспоминания. Ведь с этим самым Патриком Блэкберном Тони когда-то заключил злосчастное пари — пари, причинившее ей столько боли!

Избежать встречи не представлялось возможным. Мужчины уже заметили их и подъехали ближе с выражением неудовольствия, удивления и откровенного любопытства на лицах. Мысленно проклиная судьбу, Арабелла остановила карету.

Альфред Даггет даже не пытался казаться вежливым. Сдержанно поздоровавшись с Арабеллой, он бросил своим спутникам:

— Прошу прощения, я подожду вас дальше на дороге, — и проехал вперед.

Ричард Кингсли, такой же светловолосый и голубоглазый, как его сестра Мэри, не скрывал своего раздражения. Его утонченное бледное лицо напряглось. Он отрывисто кивнул Тони Даггету и сказал Арабелле:

— Не знал, что вы сегодня поедете в город… — Он явно хотел добавить «с ним», но сдержался.

— А я и не собиралась ехать, — небрежно отозвалась Арабелла. — Но у меня неожиданно возникли кое-какие вопросы к моему адвокату, мистеру Хэйту.

Оглядев остальных всадников, собравшихся вокруг ее двуколки, она любезно улыбнулась:

— Добрый день, джентльмены.

Мужчины приподняли шляпы с низкими тульями. Раздался тихий ропот вежливых приветствий, после чего разговор смолк.

Патрик раньше других справился с неловкостью. На его красивом лице заиграла лукавая улыбка.

— Я вижу, ты опять начал появляться в свете, Тони? Это хорошо. А я то уже волновался, как бы ты не закис в своем поместье.

— Да, — протянул Франклин Даггет. В его ярко-синих глазах, очень похожих на глаза Тони, плясали насмешливые искорки. — Что-то тебя совсем не видно с тех пор, как ты приехал из Англии. Может, ты прячешься от людей?

Тони натянуто улыбнулся. Он недолюбливал своего кузена Франклина — так же, как и его брата Берджиза. Франклину было тридцать семь, Тони — тридцать шесть, Берджизу — тридцать пять. Но несмотря на то, что все трое вместе росли и были почти ровесниками, они так и не стали друзьями. Берджиз с его щегольскими манерами чаще всего просто забавлял Тони, а язвительный и завистливый Франклин вызывал в нем откровенную неприязнь.

Неприязнь эта уходила корнями в прошлое и возникла еще в предыдущем поколении. Альфред, которого при всем желании нельзя было назвать бедным, с ранних лет затаил обиду на своего брата-близнеца. Ему казалось несправедливым, что Рамзи, который был всего на несколько минут старше, получил право первородства, а вместе с ним положение, богатство и титул наследника Суит-Эйкрза. К несчастью, Альфред передал эту обиду и своему сыну, Франклину.

Дело усугублялось тем, что рано осиротевший Тони был любимчиком бабушки и дедушки Даггетов. Альфред сгорал от ревности, чувствуя, что они обделяют своим вниманием двух других внуков — его сыновей. Неудивительно, что Франклин с детства впитал нелюбовь отца к Тони Даггету.

Берджиз же никогда не влезал в эти распри. Будучи младшим сыном Альфреда, он в отличие от Франклина не зависел от отцовской воли и, получив несколько лет назад наследство бабушки по материнской линии, безмятежно наслаждался жизнью. Слишком увлеченный модой и собственной внешностью, он был равнодушен ко всему остальному, тем более что участие в семейном споре не сулило ему никакой выгоды.

С восхищением оглядев темно-зеленый сюртук Тони Даггета, Берджиз спросил:

— Сюртучок от Уэстона? Я слышал, сейчас это самый модный портной в Лондоне.

Тони кивнул, весело усмехнувшись:

— Да, что касается моды, кузен, то глаз у тебя наметанный. Мой сюртук в самом деле от Уэстона.

Берджиз просиял, радуясь собственной проницательности:

— Я узнал его работу. Впрочем, настоящего мастера видно сразу. Куда там нашим провинциальным портняжкам!

— Болван! — бросил Франклин, презрительно покосившись на брата.

Уолкотт держался чуть поодаль от остальной компании. Будучи франтом, он не мог не принять участия в обсуждении такой темы:

— Говорят, какой-то вояка по фамилии Браммел прославился на модном фронте.

Тони пожал плечами:

— Возможно, не знаю. Я не слежу за модой.

— Не следишь за модой! — воскликнул Берджиз, пораженный таким признанием. — Мой милый, мне надо взять тебя под опеку. Мода — это все!

Оглядев пестрый наряд Берджиза — зеленый узорчатый жилет из тонкого индийского хлопка, темно-фиолетовый сюртук и палевые брюки, — Тони покачал головой и рассмеялся:

— Только не для меня, кузен.

— Ну конечно! — язвительно протянул Ричард. — Твой кузен предпочитает более рискованные увлечения. Например, убийства, совращение невинных…

— Надеюсь, — спокойно перебил его Тони, — вы не станете продолжать. — Он обворожительно улыбнулся. — Не забывайте, что среди нас дама.

Ричард побагровел от злости.

— Тебе надо было позаботиться о ней пять лет назад.

— Довольно! — вмешалась Арабелла, боясь, что этот спор закончится вызовом на дуэль. Не обращая внимания на остальных, она сердито смотрела на Кингсли. — Я вполне способна сама о себе позаботиться, дядя, и не нуждаюсь в вашей защите.

Отрывисто кивнув, она подхватила поводья и произнесла с царственной надменностью:

— До свидания, джентльмены. К сожалению, не могу сказать, что это была приятная встреча.

Она хлестнула вожжами своего гнедого жеребца, и карета рванулась вперед, оставив за собой бурое облачко пыли.

Когда они отъехали на приличное расстояние, Арабелла услышала какой-то звук и обернулась к Тони. К ее удивлению, он еле сдерживал смех.

— Не вижу здесь ничего смешного, — холодно бросила она. — Ричард вел себя недостойно.

— Не обращай внимания. Просто это так приятно, когда тебя защищает маленькая рыжеволосая фея!

— Я тебя не защищала!

— Вот как? Разве своим смелым выступлением ты не пыталась предотвратить дуэль между мной и Ричардом?

— Даже если и так, что здесь такого? — пробормотала Арабелла, вспыхнув и не отрывая взгляда от дороги.

— Белла, Ричард меня терпеть не может, — задумчиво проговорил Тони, — с тех самых пор, как я… — Он осекся: объяснять причину своей вражды с ее дядей — значит выставить и его, и себя далеко не в лучшем свете. — Короче… — поспешно сказал он, — мы просто не перевариваем друг друга, и все. Вот уже много лет он по примеру Франклина осыпает меня злобными шуточками, но, как видишь, я до сих пор не вызвал его на дуэль.

Арабелла задумалась.

— А знаешь, я только сейчас поняла: ты действительно нечасто дерешься на дуэлях, хоть подстрекательств, несомненно, было немало. Или ты дрался в Англии? — спросила она с любопытством.

Тони покачал головой и лукаво улыбнулся:

— Нет, там я тоже не дрался. Это делает меня менее привлекательным?

Взволнованная его улыбкой, Арабелла опять отвернулась к дороге.

— Конечно, нет!

— Ага, значит, ты находишь меня привлекательным?

— Тони… — укорила она.

Он засмеялся:

— Ладно, больше не буду тебя дразнить.

* * *

Если Тони смеялся , то джентльмену, которого они с Арабеллой окрестили Сапогом, было не до смеха. Мрачно прищурившись, он смотрел вслед уезжавшей карете. То, что эти двое были вместе, путало все его карты. Когда во вторник вечером Тони не дал Лейтону ограбить Арабеллу, он посчитал его вмешательство чистой случайностью. Оказывается, он ошибся.

Тони и Арабелла сидели рядом в карете, как два голубка, и это ему совсем не понравилось. Каждый в отдельности не представлял для него опасности, но вместе… Он скорчил гримасу. Пять лет назад ему пришлось пойти на немыслимые ухищрения, чтобы расстроить их помолвку. Если они до сих пор любят друг друга, их союз погубит все то, над чем он так долго и упорно работал.

Он задумчиво ехал в Натчез вместе со своими спутниками. «Зря я не убил ее тогда, ночью!» — мелькнуло у него в голове.

Машинально подняв руку, он пощупал висок. Слава Богу, от удара, который нанесла ему Арабелла стеклянным графином, остался лишь небольшой синяк. Утром, собираясь на прогулку, он аккуратно запудрил его и прикрыл волосами.

Вся компания спешилась перед гостиницей. Внешне он казался беспечным — улыбался и шутил. Совершено ясно, что Арабелла еще не нашла письма. И не стоит большого труда догадаться о причине ее визита к адвокату: она хотела проверить, не попало ли в ее документы что-нибудь постороннее. Судя по тому, что Арабелла и Тони смотрели на него без всякого подозрения, они ничего не нашли.

Сапог нахмурился. Но если так, где же тогда письмо? Он был уверен, что письмо смешалось с ее бумагами… выходит, он ошибся. И все-таки оно у Арабеллы! А иначе зачем бы Лейтону пытаться ее ограбить?

Взволнованный, он прошел вслед за остальными в прохладный гостиничный вестибюль. Они собирались переждать здесь дневную жару — посидеть, выпить мадеры и поиграть в карты, а как только стемнеет, отправиться кутить в «Натчез под горкой» (разумеется, с азартными играми и проститутками).

Однако после встречи с Арабеллой и Даггетом у него пропала охота веселиться. Ему надо было побыть наедине и обдумать следующий ход.

«Что же теперь делать — еще раз напасть на Арабеллу? Нет, это глупо. Напрасно я вообще к ней полез, болван! Если раньше она не знала про письмо, то теперь знает — и все благодаря мне. — Он поджал губы. — Разумеется, она не имеет понятия, чего именно я от нее добивался, но уже что-то подозревает. И не только она, но и Тони. Проклятие!»

Вмешательство Тони Даггета сильно осложнило ситуацию. «Этот парень слишком умен, а убивать его мне не с руки — во всяком случае, пока. Впрочем, Арабелла — дело другое».

Он рассеянно поднял бокал и сделал глоток мадеры. Уже распечатали колоду и раздали карты. Сидевшие вокруг весело переговаривались.

«А может, все не так уж плохо? Может, у Арабеллы вообще нет этого злосчастного письма и я гоняюсь за призраками?»

В таком случае Лейтон просто блефовал, утверждая, что письмо у него? Это была приятная мысль, но, увы, ничем не доказанная. «Не имея письма, Лейтон не осмелился бы меня шантажировать. К тому же во вторник днем Лейтон был не на шутку напуган моим приходом — взгляд его блуждал по столу, руки то и дело нервно теребили бумажки. Письмо было там, точно! Если бы не эта дура Арабелла, я бы его забрал. А теперь поди угадай, у кого оно и где!»

По лицу его пробежала легкая тень. Он с самого начала повел себя неправильно! Ему надо было забрать письмо, а уже потом убить Лейтона. Он же дал волю своему гневу и сам от этого пострадал. Теперь Дэниел Лейтон мертв, а письмо исчезло.

Услышав имя Лейтона, он вернулся к действительности.

— Жалко Дэниела, — сказал кто-то

— Я просто ушам своим не поверил! — воскликнул другой.

— Всем было ясно что он плохо кончит, — заметил Патрик, беря со стола свои карты.

— М-да, — согласился Берджиз, хлебнув мадеры. — Но кто бы мог подумать, что его прирежут! В его же собственном доме! Слыханное ли дело!

Франклин фыркнул:

— Это может случиться с каждым. Лейтон знал, что играет с огнем. Поговаривали, в последнее время он связался с дурной компанией.

— Вот что значит, — изрек Альфред Даггет, сурово взглянув на своих сыновей, — водить дружбу с мошенниками и прохиндеями.

— Вы не правы, — вступил Уолкотт, нервно теребя мягкий узел шейного платка. — Я знаком кое с кем из этих парней. Конечно, им не хватает… э… респектабельности, но и мошенниками их тоже на назовешь. Все это досужие сплетни.

— А мы с вами чем сейчас занимаемся? — сухо спросил Ричард Кингсли. — Разве не теми же самыми сплетнями?

Патрик засмеялся, сверкнув серыми глазами.

— О нет, мой друг! Джентльмены не сплетничают, они ведут светские беседы.

Сидевшие за столом дружно расхохотались и принялись за игру. Остаток дня и вечер прошли без неожиданностей.

Около двух часов ночи Сапогу наконец удалось отделаться от своих приятелей. Он оставил их в борделе на Силвер-стрит и поспешил вернуться домой.

Уютно расположившись у себя в кабинете, он целиком сосредоточился на главном: как вернуть проклятое письмо?

Похоже, у Арабеллы его нет. Иначе она по-другому реагировала бы на его нападение и не поехала бы сегодня утром к адвокату. Губы его скривились в язвительной усмешке. Зато теперь она всполошилась и начала искать — и все из-за его глупости!

Хорошо хоть, она не знает, что именно надо искать. Но это служило плохим утешением. Если письмо все-таки обнаружится, Арабелла прочтет его и поймет, что роковое свидание Тони и Молли было подстроено третьим лицом.

Так и не найдя решения, Сапог переключился на другой, более легкий вопрос: где Дэниел взял письмо?

Он вдруг резко выпрямился. Ну конечно! Единственный человек, который мог дать ему письмо — Молли Добсон.

Улыбаясь, он откинулся на спинку кресла. «Крошка Молли! Да, теперь я вспомнил: несколько месяцев назад ходили слухи, что Лейтон взял ее под свое крылышко».

Встреча с Молли покажет, было ли вообще у Лейтона это злосчастное письмо. Тут на ум ему пришла еще одна приятная мысль: вполне вероятно, что письмо по-прежнему у Молли, Лейтон оставил его ей на хранение.

«Да, но тогда почему Лейтон так нервничал, когда я к нему приходил? Впрочем, этот парень всегда был несколько трусоват. Может быть, он просто чувствовал себя виноватым из-за того, что меня шантажировал».

В любом случае надо наведаться в гости к Молли. Пара шлепков по мягкому месту и горстка серебряных монет развяжут ей язык.

Он встал, собираясь идти к себе в спальню. «Хорошо, что я вспомнил про Молли! Она-то и поможет мне раз и навсегда разорвать связь между Тони Даггетом и Арабеллой. Конечно, все будет не так, как пять лет назад. Мы придумаем что-нибудь новенькое». Он удовлетворенно улыбнулся, осененный идеей. Затем улыбка его превратилась в зловещий оскал. Красавчика Тони ждут большие неприятности!

Очень довольный собой, он поднялся по лестнице на второй этаж, разделся и лег в постель. Завтра у него много дел, но самое первое — это навестить Молли Добсон… и внушить ей беспрекословное послушание. Он вздохнул. Увы, на этот раз, как только она выполнит свою задачу, ее придется убить.

Сапог опять улыбнулся. Может быть, удастся повернуть дело так, что подозрение снова падет на Тони. Только подозрение! Он не хочет, чтобы Тони повесили. Еще не время.

## Глава 11

На обратном пути в Гринли Тони и Арабелла , перебивая друг друга, строили предположения, что может быть общего между неудавшимся грабежом на дороге, убийством Лейтона и ночным нападением. Кроме того, они пытались понять, какую вещь требовал от Арабеллы ее непрошенный гость, и сошлись во мнении, что это скорее всего письмо или записка.

Нахмурившись, Тони сказал:

— Да, это наверняка какой-то текст, потому что предмет, даже если по нему легко определить хозяина, сам по себе не может служить уликой — если только он не найден рядом с трупом.

— Но мы ничего не обнаружили в моих документах. Если эта бумага попала ко мне, когда я была у Лейтона, почему же ее не оказалось в папке?

Тони еще больше сдвинул брови:

— Поскольку визит к мистеру Хэйту не дал результатов, предлагаю подумать, кто такой Сапог — или, другими словами, кто стоит за всеми этими злодеяниями? — Взгляд Тони стал суровым. — Мне бы очень хотелось знать, — мрачно проговорил он, — какой негодяй приходил к тебе ночью.

Остаток пути они безуспешно ломали голову над этим вопросом.

— Наверняка были люди, — наконец произнес Тони, — которые не терпели Лейтона, возможно, даже желали его смерти. Джереми — не первый юноша, пострадавший из-за него. До сих пор еще никому не удалось вернуть состояние, проигранное Лейтону. Этот мошенник разорил не одну семью. — Он покосился на Арабеллу. — Не знай я, что у Джереми не было повода убивать Лейтона, я бы заподозрил прежде всего его.

Арабелла метнула она него негодующий взгляд:

— Мой брат не убийца! Даже если бы он не забрал свою расписку, он не пошел бы на преступление! Как ты смеешь говорить такие вещи?

Тони улыбнулся:

—Ты слишком предана тем, кого любишь.

— Без преданности, — сердито проговорила Арабелла, — не бывает любви.

Следующие несколько миль они проехали в полном молчании. Наконец Тони нарушил затянувшуюся паузу, сказав что-то насчет пейзажа за оном кареты. Арабелла с готовностью ему ответила, и разговор возобновился. Однако личных тем они старались больше на затрагивать.

Был уже четвертый час, когда Арабелла повернула свою двуколку на извилистую тропу, ведущую в Гринли. А ведь в два они условились встретиться в охотничьем домике, дабы приступить к официальному выполнению договора. Она сидела как на иголках, не зная, как об этом заговорить.

Спас положение Тони. Когда карета покатила по изящно изогнутой аллее перед домом, он сказал:

— Я думаю, нам надо перенести наше сегодняшнее свидание. — Он взглянул на свои золотые часы. — Назначенное время уже прошло. Ты, конечно устала, с дороги и не настроена на развлечения. Давай выберем другой день.

Арабелла испытала странное чувство облегчения, смешанного с разочарованием. С тех пор как она заключила договор с Тони, у нее было время подумать над этим опрометчивым поступком. По правде говоря, она согласилась стать любовницей Тони вовсе не из-за расписки Джереми. Но, к сожалению, сам Тони предложил ей любовную связь только из-за расписки, и , с какой стороны ни посмотри, выходило, что она собирается продавать свое тело.

Впрочем, вчера, когда они занимались любовью, она чувствовала себя совершенно счастливой. Но это событие никак не соотносилось в ее сознании с той постыдной сделкой, которую они заключили. Их близость была незапланированной, и она не думала о том, что отдается за расписку брата. Сегодня же все выглядело по-другому. Заранее намеченное свидание напоминало холодный расчет проститутки. И в то же время Арабелла не могла взять назад свое слово. Они четко обговорили все условия, и Джереми уже получил документ, дающий ему право на расписку. Все пути к отступлению были отрезаны.

Она отвела глаза и тихо проговорила:

— Как скажешь. Я теперь в твоем распоряжении.

Мысленно выругавшись, Тони схватил ее за плечи и повернул к себе лицом.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы ты так думала! — воскликнул он и оттолкнул ее от себя. — Я, наверное, сошел с ума, когда предложил тебе эту сделку.

— Ты жалеешь? — сухо спросила она.

Он взглянул на нее с усмешкой.

— Жалею ли я о нашей любовной связи? О нет, моя дорогая, ничуть.

Сердце Арабеллы радостно подпрыгнуло, но она больше ничего не успела спросить: Тидмор уже спускался с крыльца и, подойдя к карете, прервал их разговор.

Тони отклонил приглашение Арабеллы зайти и в дом, холодно простился и, оставшись на ступеньках, нетерпеливо ожидал, когда приведут его лошадь. Арабелла проводила его недоуменным взглядом. Поймет ли она когда-нибудь этого человека? Разлюбит ли она когда-нибудь этого человека?

Вот оно! Она наконец призналась себе, что любит Тони Даггета и, видимо, будет любить всегда — хоть он и не заслуживает ее любви.

Но это ровным счетом ничего не меняет. Придется закрыть свое сердце на замок и решительно сопротивляться его порывам. Да, она любит Тони, но не хочет стать жертвой его очередного обмана. В конце концов, он всего лишь обворожительный распутник, очень красивый и очень богатый. Однажды она застала его в объятиях Молли Добсон… Эту боль нельзя забывать!

* * *

Не одна Арабелла думала о Молли Добсон. Проснувшись на другое утро, Сапог решил разыскать проститутку. Он не знал, где она сейчас живет, но, переговорив с приятелями, быстро получил ее адрес. Его не удивило, что дом, в котором обитала Молли, располагался ближе к печально известной Сильвер-стрит, чем к роскошным особнякам на вершинах холмов. «Девочка катится по наклонной», — вздохнул он, поднимаясь по затертым дощатым ступеням и стуча в некрашенную дверь.

На его стук вышла растрепанная женщина в дырявом чепце и грязном фартуке. Увидев на крыльце джентльмена, она присела в неуклюжем реверансе и пригласила его в дом. Похоже, Молли оказывала услуги любому, кто мог заплатить, а не была содержанкой какого-то одного мужчины.

Его провели в убогую комнатушку, служившую гостиной. Он обошел ее, держа в руках свою шляпу с короткими полями. Хотя здесь и было несколько симпатичных предметов: голубая атласная софа, пара изящных столиков, красивый ковер, прикрывавший неотесанные половицы, но над всем этим витал дух запустения. Интересно, на что Молли потратила ту кругленькую сумму, которую он дал ей пять лет назад?

Долго ждать не пришлось. Молли впорхнула в комнату в голубом шелковом платье, щедро обнажавшем ее пышные прелести. На ее лице, еще не утратившем былой красоты, играла призывная улыбка. Впрочем, улыбка эта сразу померкла, когда Молли увидела гостя.

С разочарованным видом она притворила за собой дверь. В ее небесно-голубых глазах сквозила тревога.

— Зачем ты пришел? — сердито спросила она.

— Что за вопрос, дорогая Молли? Я пришел повидаться с тобой, моя радость.

— Я вижу, ты все такой же сладкоречивый, — сухо сказала она, глядя на него.

Он не видел ее пять лет. Эта женщина сохранила свою привлекательность, но выглядела уже не на тридцать, а на тридцать пять. Время и распутная жизнь, которая была ее ремеслом, начали сказываться на внешности. Золотистые волосы потускнели, в томном взгляде появилась расчетливость, тонкие черты лица посуровели. Зато великолепная фигура стала еще лучше: по-девичьи тонкую талию дополняли теперь более зрелые, округлившиеся формы.

— Ладно, киска, не будем ссориться. — Он засмеялся и отвел взгляд. — У меня к тебе предложение. Я хорошо заплачу.

Ее враждебность тут же исчезла.

— Сколько? — оживилась она.

Он обвел комнату презрительным взглядом.

— Во всяком случае, тебе хватит, чтобы подыскать жилье получше.

Молли уселась в кресло напротив.

— Что я должна делать?

— Сначала ответь на несколько вопросов, — небрежно сказал он, сложив ладони домиком. — Пару месяцев назад я слышал, будто ты на содержании у Дэниела Лейтона. Это правда?

Услышав имя Лейтона, Молли испуганно вздрогнула.

— Ну и что? — резко спросила она. — Деньги, которые ты мне дал, кончились, а девушке необходимо следить за собой. Не понимаю, какое тебе до этого дело.

— Кончились? Насколько я понимаю, этих денег, если ими распорядиться с умом, должно было хватить тебе и твоему щенку до конца жизни.

Молли фыркнула и пожала плечами.

— Ты промотала их?

У меня были карточные долги, — призналась она и взглянула на своего гостя, вопросительно вскинув бровь. — Вот уж не думала, что ты можешь ревновать. Мне всегда казалось, что тебе все равно, с кем еще я встречаюсь.

— Ошибаешься, — ласково проговорил он. — Особенно я не люблю, когда твои ухажеры меня шантажируют. У Лейтона было одно очень важное письмо, и получить его он мог только от тебя.

Молли побледнела и спросила охрипшим голосом:

— Какое письмо?

— То самое, которое я написал тебе пять лет назад и которое строго-настрого велел уничтожить.

— Ах это! — Пальцы ее беспокойно затеребили платье. — Я хотела его уничтожить, но закрутились такие дела… ты же помнишь. Одним словом, вылетело из головы. — Она заискивающе улыбнулась. — Все получилось так, как мы задумали, и я… просто убрала письмо в ящик комода и забыла о нем. Правда.

— Понятно. И каким же образом оно попало к Лейтону? Он случайно нашел его, когда рылся в твоих вещах?

Молли судорожно глотнула. Она всегда немножко побаивалась этого человека, даже когда была его любовницей. Их связь продолжалась недолго: он был красивым и щедрым, но питал склонность к жестокости и слишком часто пускал в ход кулаки. Она порвала с ним без сожаления.

Молли быстро оценила ситуацию. Лейтон не появлялся почти неделю… а сейчас в ее гостиной сидел гораздо более состоятельный джентльмен. Джентльмен, с которого она могла сорвать гораздо больший куш.

Наконец решившись, она медленно спросила:

— Сколько ты мне заплатишь, если я расскажу про Лейтона?

Губы его сложились в тонкую линию.

— Все зависит от сведений.

Такой ответ ее не особенно устраивал, однако лучше взять деньги, чем нарваться на тумаки. Молли пожала плечами6

— Лейтон случайно нашел это письмо и спросил, кто его написал. Я сказала.

— Вот как? А ведь я, помнится, неплохо заплатил тебе за молчание. Ты поклялась держать язык за зубами и больше никогда со мной не встречаться. Выходит, я зря потратился?

— Говорю же тебе, все получилось случайно! Я не хотела, чтобы он узнал о наших делах, — поспешно сказала она, испуганно глядя на него. — Он пришел ко мне, как только я переехала сюда из прежнего дома. Повсюду были разбросаны вещи — я еще не успела их разобрать. Он стал смеяться надо мной, заглянул в один из сундуков и наткнулся на это письмо — клянусь тебе, я не знала, что оно там! — Ее тон был не слишком уверенным. — Он подумал, что это записка от моего бывшего любовника, начал читать вслух…

— И понял, что это довольно странная любовная записка?

— Да, — кивнула она.

— И тогда ты ему все рассказала, — произнес он со зловещим спокойствием.

Молли тряхнула золотистыми кудрями.

— Не все. — Она отвела глаза и помолчала. — Но кое-что.

— Однако этого было вполне достаточно для шантажа, — зло прорычал он, так и не сумев сдержаться. — И что же ты получила взамен?

Она боялась ему лгать, поэтому сказала правду:

— Он дал мне денег, чтобы я смогла уехать в Новый Орлеан и устроиться там.

Ему так и хотелось прибить эту глупую сучку. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Нет, она ему еще нужна!

Смахнув воображаемую пылинку с рукава своего безупречного сюртука, он небрежно сказал:

Я дам больше. Тебе хватит не только на переезд в Новый Орлеан, но и на хороший дом здесь, в Натчезе. Я буду содержать тебя до тех пор, пока ты не найдешь себе нового покровителя. А поскольку сегодня на меня напал приступ щедрости, — ласково улыбнулся он, сверх того я подарю тебе несколько новых платьев, чтобы ты могла выставить свои прелести в самом выгодном свете.

Молли просияла. Она не ожидала, что он так спокойно воспримет ее предательство. Может, она напрасно его боялась? Надо было сразу обратиться к нему, а не ждать подачек от Лейтона. Вспомнив о Лейтоне, Молли нахмурилась:

— А как же Лейтон? Он может нам помешать. И потом, письмо у него. Он забрал его несколько недель назад.

Ага, вот и ответ на самый важный вопрос — ему даже не пришлось его задавать!

— Насчет Лейтона не волнуйся. Он тебя больше не побеспокоит.

Молли застыла.

— То есть?

— А та разве не слушала? Беднягу Лейтона недавно зарезали. Такая трагедия!

Молли смотрела на него, как кролик на удава. Его лицо не выражало ничего, кроме вежливого сожаления, но по ее спине побежали мурашки.

— З-зарезали? — наконец выдавила она.

Он кивнул:

— Да. Очень жаль! Впрочем, такова жизнь. Сегодня ты весел и бодр, а завтра уже в могиле. — Он снова улыбнулся. — Тебе повезло, что я пришел со своим предложением именно сейчас. Ведь Лейтон мертв, и, значит, ты осталась без покровителя.

Губы Молли дрогнули в слабой улыбке. Уж не он ли и убил Лейтона? Впрочем, это мужские дела, стоит ли в них соваться. Главное, чтобы ей платили за услуги. Она пожала плечами, гоня прочь неприятные мысли.

— Твое предложение мне нравится больше, чем предложение Лейтона. — Она соблазнительно улыбнулась. — Момент и в самом деле подходящий. Итак, что я должна делать?

Он быстро объяснил.

Выслушав, Молли поморщилась, но согласно кивнула.

Он встал ос кресла, подошел к ней и больно ущипнул за подбородок.

— Смотри, не подведи меня, Молли. Я играю с очень опасным противником.

Ее сердце сжалось от страха.

— Знаю. Не подведу.

Он улыбнулся.

— Я вижу, на тебя можно положиться, киска. Возьми своего мальчика и ждите моего сигнала. Мы преподнесем Тони маленький сюрприз.

* * *

Тем же утром Арабелла тоже получила сюрприз — причем не самый приятный. Вернувшись в пятницу из Натчеза, она провела несколько часов за обычными делами, а затем поднялась к себе в спальню, собираясь хорошенько выспаться. И это ей удалось.

Когда она проснулась, в окно светило яркое солнце, а на голубом небе не было ни облачка. Впервые за последние дни Арабелла встала с постели бодрая. С удовольствием позавтракав в солнечной комнате, она принялась обсуждать с миссис Тидмор разные нововведения, которые, по их мнению, необходимы в Гринли.

Это поместье было построено тринадцать лет назад для ее дедушки по материнской линии, когда он с женой переехал из Англии в Натчез, поближе к своей единственной внучке Арабелле. Здешний дом не блистал роскошью особняка Хайвью, но был очень уютным и располагал достаточным количеством просторных комнат.

Арабелле нравилось гостить в Гринли, когда были живы дедушка с бабушкой, но она никогда не думала, что в один прекрасный день это поместье станет ее собственностью. Бабушка умерла три года назад от лихорадки. Не успела Арабелла пережить эту потерю, как следующей зимой неожиданно скончался дедушка — отек легких.

Арабелла очень горевала по ним, и долгое время мысль о Гринли отзывалась болью в ее душе. Она назначила Тидморов присматривать за хозяйством и практически забыла о своем поместье.

Удивительно, как быстро все изменилось! Она и не думала покидать Хайвью — приехав туда пятнадцать лет назад из Англии, она считала это поместье своим домом.

Сначала предполагалось, что она поживет в Гринли, пока в Хайвью гостит кузина Агата. Но с каждым днем в Арабелле крепло решение перебраться сюда насовсем и наконец-то зажить самостоятельной жизнью.

После Хайвью жизнь в Гринли сначала показалась ей слишком тихой и спокойной, однако очень скоро именно эти стороны местного бытия сделались для нее особенно привлекательными и она с воодушевлением взялась за переделку дома. Арабелла уже представляла себе высокие окна большой гостиной с зелеными бархатными шторами и лакированный дощатый пол, застеленный шерстяным ковром бледно-зеленых и розовых тонов.

Они с миссис Тидмор как раз обсуждали этот вопрос, когда в комнату вошел мистер Тидмор и объявил:

— Мисс, приехала ваша мачеха.

— Мэри? Странно… — Арабелла нахмурилась, надеясь, что ее догадки ошибочны. — Проводите ее сюда, а потом принесите нам лимонаду, — попросила она с улыбкой.

Дворецкий поклонился и вышел.

Миссис Тидмор встала.

— Утром я велела кухарке испечь пироги. Пойду посмотрю, готовы ли они. Если да, я пришлю один вам сюда с малиновым вареньем.

Арабелла взглянула на нее с благодарностью.

После ухода экономки она встала и нервно расправила юбку из желтого батиста. Она надела старое платье, собираясь после разговора с миссис Тидмор пройтись по кладовым. Ее волосы были убраны в строгий пучок на затылке и прикрыты желтым чепцом. Вид, конечно, был не для приема гостей, но не могла же она отказать собственной мачехе!

Вздохнув, она стала ждать. С первых же слов Мэри Арабелла поняла, что правильно угадала причину ее неожиданного визита.

— Ох, Белла, скажи мне, что это неправда! — вскричала мачеха, влетев в комнату и порывисто прижав девушку к груди. — Неужели ты опять встречаешься в этим ужасным человеком?

Осторожно высвободившись из объятий Мэри, Арабелла посмотрела на нее с легкой улыбкой:

— Я вижу, твой брат даром времени не терял. Он уже рассказал тебе, что видел меня и Тони в Натчезе?

— Значит, это правда! — воскликнула Мэри. На ее миловидном лице читались ужас и непонимание. — Белла! Как ты могла? И это после всего, что он с тобой сделал?

Арабелла открыла рот, но тут же его и закрыла: в комнату царственно вплыла Агата Ратледж. Увидев Арабеллу, она погрозила ей пальцем и произнесла своим обычным властным тоном:

— Позор! Посмотри, как ты расстроила свою любимую мачеху! Вчера Ричард рассказал нам новость, и с тех пор она сама не своя. Она хотела немедленно запрягать карету и мчаться к тебе , я ее еле отговорила. Из-за тебя бедняжка всю ночь не сомкнула глаз.

Тетя Агата при высоком росте обладала внушительными формами. У нее, как и у всех Кингсли, были красивые голубые глаза, правда, чуть-чуть навыкате, что на удивление хорошо сочеталось с прямым носом, крупным ртом и волевым подбородком. К таким чертам лица очень подходили гордая стать и светлые волосы. В молодости Агата считалась весьма симпатичной девушкой. Да и теперь, на рубеже шестого десятка, она не утратила своей женской привлекательности. И хотя фигура амазонки слегка погрузнела, а некогда светло-русые локоны засеребрились, лицо выдержало проверку временем: овал лица остался все таким же четким, а глаза по-прежнему живо блестели.

Арабелла искренне старалась полюбить тетю Агату, но почему-то через пять минут общения им хотелось вцепиться друг другу в волосы. Сегодняшнее утро не было исключением. Арабелла внутренне ощетинилась, на языке уже вертелся язвительный ответ, и вдруг до нее дошло: Агата сердится не из-за того, что она, Арабелла, была в компании со скандально известным Тони Даггетом, а из-за того, что она расстроила Мэри… Это открытие ее поразило. А что, если попробовать другую тактику?

— Доброе утро, тетя Агата, — произнесла она вежливо. — Я вижу, вы благополучно добрались. — Сделав глубокий вдох, она добавила: — мне очень жаль, что мои действия причинили вам столько неприятностей, ведь вы даже не успели как следует отдохнуть с дороги.

Агата, которая явно ожидала злого отпора, уставилась на Арабеллу, точно перед ней вдруг предстало какое-то невиданное чудовище о двух головах, и долго, с подозрением, разглядывала племянницу. В конце концов она решила принять оливковую ветвь мира и, фыркнув, сказала:

— Ты же знаешь, как Мэри за тебя переживает. Постарайся не причинять ей лишних волнений. Эгоизм — плохая черта. В твоем возрасте пора бы уже это усвоить.

Арабелле понадобилось немалое усилие, чтобы удержать на лице улыбку, но ее руки, спрятанные в складках юбки, невольно сжались в кулаки.

В этот момент в комнату вошел Тидмор и, следуя указаниям Арабеллы, поставил большой поднос с закусками и лимонадом на низкий столик из красного дерева. Дамы молча дождались его ухода.

Когда за дворецким закрылась дверь, Мэри опустилась в кресло, обтянутое бледно-желтым полосатым шелком.

— Это правда, Белла? — спросила она с укором. — Ты действительно была вчера в Натчезе вместе с Тони Даггетом?

Вежливым жестом предложив Агате сесть, Арабелла начала разливать лимонад по стаканам. Не поднимая глаз, она ответила с напускным спокойствием:

— Да. Я была вчера в Натчезе с Тони.

Мэри испуганно вскрикнула:

— Ох, милая! Неужели ты позволишь этому монстру опять разбить твое сердце?

— Он не монстр, — холодно отозвалась Арабелла, протягивая гостьям стаканы с лимонадом.

— Я так и знала! Он только недавно вернулся и уже успел тебя околдовать! Ты что, забыла, сколько страданий этот человек причинил тебе пять лет назад? Вот уж не думала, что ты такая… такая…

— Дура? — подсказала Арабелла с кривой усмешкой.

— Вот именно!

— Не торопись изводить себя, дорогая, — неожиданно вмешалась Агата. — Сначала выслушай Арабеллу. Если она встречалась вчера с Тони Даггетом, значит, у нее была для этого веская причина.

Арабелла и Мэри уставились на нее, открыв рты. Еще не было случая , чтобы Агата вступилась за Арабеллу. Слегка смутившись, Агата взбодрилась глотком лимонада и пробормотала:

— Во всяком случае, мне так кажется.

Мэри растерянно заморгала и спросила у Арабеллы:

— Ну? У тебя в самом деле была веская причина?

Арабелла замялась, пытаясь решить, о чем можно рассказать мачехе, а о чем не следует. Разумеется, она умолчит про свои визиты к Лейтону и Тони Даггету — так же, как и про попытку ограбления на темной дороге. Однако ей вряд ли удастся скрыть ночное нападение: о нем знают Тидморы и остальные слуги, значит, через какое-то время слух дойдет и до Мэри.

Арабелла нехотя начала:

— В среду ночью ко мне в спальню забрался вор с ножом.

Мэри охнула, ее голубые глаза округлились от ужаса. Агата же и бровью не повела.

— Не волнуйтесь, никто не пострадал, — поспешно добавила Арабелла.

— Вор с ножом? — вскричала Мэри. — Он тебе угрожал? Милая, ты, наверное, до смерти испугалась?

Арабелла улыбнулась:

— Вовсе нет. Я пришла в ярость!

Агата кивнула:

— Я бы на твоем месте почувствовала то же самое. Каков наглец! — Она выжидательно смотрела на Арабеллу. — Надеюсь, ты его проучила?

Проникаясь все большей симпатией к Агате, Арабелла с вызовом ответила:

— Само собой. Я ударила его графином по голове и выбежала из спальни. Когда я вернулась вместе с Тидмором и другими слугами, злодея уже не было, но на графине осталась кровь, значит, я его ранила.

— Арабелла! — воскликнула Мэри, напуганная столь дикой выходкой своей падчерицы. — Ты дралась с этим типом?

— Молодец! — пробасила Агата. — Клянусь Боком, я сделала бы то же самое! Еще не хватало, чтобы всякие негодяи пугали невинных женщин в их же собственных домах! Поделом ему.

— Да, конечно, — пролепетала Мэри, немного успокоившись. — Но неужели тебе совсем не было страшно?

— Сначала было, — призналась Арабелла, — но потом я так разозлилась, что забыла про страх. — Она грустно добавила: — Ты же знаешь, какая я вспыльчивая — в детстве ты часто меня за это ругала.

Мэри ласково улыбнулась:

— Пожалуй, на этот раз твоя вспыльчивость сослужила тебе хорошую службу. — Она вдруг нахмурилась. — Но какая же связь между ночным вором и твоим появлением в Натчезе с Тони Даггетом?

— Э… видишь ли, я была слегка встревожена случившимся — ты, конечно, можешь себе это представить, — сочиняла на ходу Арабелла, — а в пятницу мне надо было ехать в Натчез, к мистеру Хэйту. Я хотела уже отказаться от этой поездки, но тут подвернулся Тони и, узнав о моем затруднении, вызвался меня проводить. Ну я и согласилась.

Доверчивая по натуре, Мэри удовлетворенно кивнула. С ее точки зрения, это было вполне разумным объяснением, она сама никогда не выходила из дома без сопровождения, желательно мужского. Но тетю Агату было не так-то просто обвести вокруг пальца: она лукаво взглянула на Арабеллу, как бы говоря «кому ты рассказываешь сказки», вскинула бровь, но смолчала.

— Я тебя понимаю, — после паузы заговорила Мэри. — Обстоятельства сложились так, что ты была вынуждена поехать с Тони. Но ведь ты не собираешься возобновлять с ним отношения, Белла? — взволнованно спросила она.

Арабелла не умела лгать. Ей не хотелось обманывать мачеху, но выхода не было. Вчерашние события показали, что Тони не даст ей оттеснить его в Тень, впрочем, она уже жалела, что такая жестокая мысль вообще пришла ей в голову. Пусть он жестоко обошелся с ней, но он не заслуживает того, чтобы с ним обращались, как с последним ничтожеством. Конечно, она не будет на каждом углу Натчеза кричать о своем романе с Даггетом, но и делать вид, что они незнакомы, было бы смешно.

Арабелла вздохнула.

— Мое сердце для него закрыто, — тихо сказала она, — но я не намерена избегать его общества, если мы случайно встретимся на людях.

— О Белла, не говори так! — горько вскричала Мэри.

— Ей не остается ничего другого, — спокойно произнесла Агата. — Ясно как день, что девочка до сих пор его любит!

## Глава 12

Выражение неподдельного ужаса на лице Мэри чуть не рассмешило Арабеллу. Однако положение было слишком серьезным, и перед ней стоял непростой выбор: солгать или сказать правду?

Вообще-то она не собиралась посвящать мачеху или кого бы то ни было в свои сердечные тайны. Но предложение Агаты требовало ответа. Арабелла вздохнула. Проще было бы солгать — сказать, что она равнодушна к Тони Даггету… но что-то в ней восставало против этого. Она стыдится своей любви? Нет, хотя без этого чувства ее жизнь текла бы гораздо спокойнее.

Арабелла сделала глубокий вдох, посмотрела на мачеху и тихо сказала:

— Тетя Агата права. Я все еще его люблю.

— Что? Этого ужасного человека? Говорят, он убил обеих своих жен? Как ты можешь его любить?

Пять лет назад Мэри и отец Арабеллы уже задавали ей этот вопрос, но как тогда, так и сейчас она не знала, почему Тони Даггет завладел ее сердцем — и, кажется, завладел навсегда.

Арабелла печально вздохнула:

— Ты, конечно, права, но… когда речь идет о Тони, я перестаю слушать голос разума.

Как и следовало ожидать, у Мэри тут же началась истерика. Она причитала сквозь слезы, что Арабелла губит свою жизнь, что Тони абсолютно не годится ей в мужья.

— Вспомни его прошлое! Он непременно убьет тебя, что мы будет тогда делать?

Бурные рыдания сменились горькими всхлипываниями. Сердце Арабеллы разрывалось на части. Она понимала, что Мэри желает ей только добра, но все же испытывала невольное раздражение. В конце концов, она не наивная девочка, которая решила швырнуть свое будущее под ноги первому встречному проходимцу!

Мери плакала, а тетя Агата ругала Арабеллу за то, что она расстроила мачеху. Арабелла оказалась между двух огней. С одной стороны, ей надо было утешать Мэри, а с другой — не сорваться на Агату.

Когда Мэри наконец перестала лить слезы, Арабелла чувствовала себя совершенно разбитой.

С трудом сохраняя спокойствие, она проводила обеих женщин к карете и помахала им на прощание, стараясь не смотреть в несчастное, осунувшееся лицо мачехи. Меньше всего ей хотелось причинить боль дорогим людям. Тяжело вздохнув, Арабелла медленно поднялась на крыльцо и вошла в дом. Напряжение бурной встречи с родственницами вылилось в дикую головную боль. У нее пропало всякое желание заниматься хозяйственными делами. Вместо того, чтобы обходить кладовые, она, бледная и уставшая, кое-как доплелась до своей спальни и без сил упала на кровать, где и пролежала остаток дня.

* * *

Под вечер Марта приготовила ванну в гардеробной комнате, примыкавшей к спальне Арабеллы. Понежившись в теплой воде, Арабелла немного воспрянула духом, а легкий ужин в просторной столовой, расположенной в боковой части дома, и совсем исправил ее настроение. Арабелла решила прогуляться. Было еще светло. С реки тянуло свежестью, насыщенной ароматом цветущих магнолий.

Ей не хотелось думать о Тони и о неприятном разговоре с родственницами, но она не могла отвлечься от этих мыслей. Арабелла и сама прекрасно понимала, что глупо любить Тони Даггета. Но спор с мачехой внес ясность в ее запутанные чувства. Теперь Арабелла точно знала, что до сих пор любит этого человека!

Однако любовь не заслоняла от нее всех недостатков Даггета. Когда-то он жестоко обманул ее, и она не допустит, чтобы это повторилось.

То, что Ричард сообщил Мэри про их совместную поездку в Натчез, было даже к лучшему. При всей разношерстности местной публики, здесь был довольно узкий светский кружок, и Мэри рано или поздно узнала бы эту новость — не от Ричарда, так от кого-нибудь еще. Хотя бы от того же мистера Хэйта.

Назойливо жужжащая мошкара заставила Арабеллу вернуться в дом. Отпустив на ночь слуг, она принялась бродить по комнатам. Прикидывая будущие переделки.

Но сейчас это ее не увлекло, и вскоре она поднялась наверх, чтобы пораньше лечь спать. Переодевшись в ночную рубашку, Арабелла удобно устроилась в постели с томиком стихов английского поэта Вордсворта и целый час скользила взглядом по витиеватым описаниям итальянских и французских пейзажей, потом отложила книгу, задула свечу у кровати и быстро заснула, укрывшись одеялом до подбородка.

Ей снился Тони. Его глаза смеялись, губы нашептывали разные ласковые слова, а руки гладили ее тело. Это был чудесный сон, очень похожий на явь. Она страстно выгибалась навстречу его ласкам, дрожа от сладостного восторга. Когда его губы прильнули к ее губам, Арабелла блаженно вздохнула и поняла, что такое острое наслаждение не может присниться. И оказалась права.

— Просыпайся, радость моя, — мягко проговорил Тони. — Я не хочу заниматься с тобой любовью, когда ты спишь.

Сон тут же прошел. Арабелла ничего не видела в темноте, но почувствовала присутствие Тони, лежащего рядом с ней на кровати. Он нежно гладил ее и целовал в щеку.

— Т-тони? — спросила, ничего не понимая, Арабелла и потянулась к нему.

Он поднес ее руку к губам и принялся целовать каждый пальчик.

— А ты что, ждала кого-то другого?

Окончательно проснувшись, Арабелла оттолкнула его от себя, села на постели и на ощупь зажгла свечу, стоявшую у кровати. Как только тусклый огонек осветил комнату, она удивленно уставилась на мужчину, так уверенно расположившегося в ее постели.

Да, это Тони. Здесь, в ее спальне! На ее кровати! Его красивая голова с растрепанными волосами покоилась на соседней подушке с кружевной каймой… Он был в белой рубашке, небрежно распахнутой у горла, в брюках и босиком.

Арабелла растерянно поморгала, пытаясь прогнать это ночное наваждение. Ее блуждающий взгляд наткнулся на сюртук, брошенный на стул рядом с открытыми стеклянными дверями. Рядом аккуратно стояли черные сапоги.

Она опять посмотрела на лежавшего рядом мужчину. Он никуда не исчез. В его ярко-синих глазах плясали веселые лучики.

— К-как? Как ты… — Арабелла нахмурилась. — Вокруг дома выставлен караул, — недоуменно проговорила она. Теперь ее сон как рукой сняло. — Как ты сюда попал?

Тони улыбнулся.

— Ты думаешь, четыре охранника могут помешать мне увидеться с тобой? — прошептал он, нежно поглаживая ее руки.

— Тони! — одернула его Арабелла.

— Это было совсем нетрудно, — серьезно сказал он. — Не забывай, что я знал об охране, поэтому тщательно разведал обстановку и только потом прокрался в дом, улучив момент между обходами. — Его тон сделался еще строже. — Сюда может войти любой.

Арабелла нахмурилась. По лицу ее пробежала тревожная тень.

Заметив ее испуг, причиной которого оказался он, Тони поспешно добавил:

— Вот почему я здесь: хотел проверить, насколько надежны твои меры предосторожности. Похоже, их надо усилить.

— А я должна сказать тебе «спасибо» за то, что ты предупредил меня таким своеобразным способом — забравшись ко мне в постель? — раздраженно спросила Арабелла.

Тони только улыбнулся в ответ, любуясь огненным сиянием спутанных волос Арабеллы, которые обрамляли ее лицо и падали на плечи. Взгляд его медленно скользнул туда, где вздымалась ничем не стесненная грудь и под тонкой полупрозрачной тканью изящной ночной рубашки проступали нежные розовые соски.

Наконец он поднял голову и посмотрел Арабелле в глаза. Губы ее были приоткрыты, щеки пылали, а в глазах поблескивали золотые искорки. Все его существо занялось огнем нестерпимого желания. Взяв ее лицо в ладони, он привлек Арабеллу к себе и проговорил хриплым голосом:

— Можешь, конечно, сказать мне «спасибо», только я уверен, что благодарность — это не совсем то чувство, которое ты сейчас испытываешь, дорога.

Тони поцеловал ее, и Арабелла содрогнулась от наслаждения. Тихо застонав, она обняла его, отдавшись во власть этого сладостного и требовательного поцелуя.

Они откинулись на подушки и предались взаимным ласкам. На этот раз их любовная игра была лишена того дикого напора страсти, который захлестнул их в охотничьем домике. Их губы встречались и вновь размыкались, а руки медленно блуждали, трогая, исследуя и дразня.

Однако желание нарастало, и вскоре ночная рубашка Арабеллы мелькнула в воздухе и упала возле кровати. Затем разделся и Тони.

Их нагие тела сплелись, подсвеченные бледно-желтыми всполохами свечи. Арабелла впервые занималась любовью медленно, и эти новые ощущения казались ей упоительными.

Приподнявшись на локтях, она оглядела красивое мускулистое тело Тони — широкие плечи, узкие бедра и сильные длинные ноги, потом нагнулась и осторожно провела языком по твердым маленьким соскам. Наградой ей был тихий стон. Осмелев, она сомкнула пальцы на мужском символе желания и почувствовала, как он упруго пульсирует в ее руке. Возбуждая Тони, она возбуждалась сама. По всему ее телу прокатывались горячие волны, дыхание участилось.

Не в силах больше терпеть эту сладкую муку, Тони слегка привстал и уложил Арабеллу на спину. Озаренная мягким светом свечи, она был просто великолепна: пышные волосы, рыжим пламенем разметавшиеся по простыням; волнующие изгибы и округлости, сулившие неземное наслаждение. Она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, увлекая его в бурные золотисто-карие омуты глаз.

Тони стал жадно целовать ее, лаская руками полные груди. Она была сладкой и терпкой, как теплое вино зимним вечером; гладкой и нежной, как дорогой атлас.

Оторвавшись от ее губ, он слегка прихватил зубами розовый сосок. Арабелла охнула и выгнулась, поощряя его действия.

Закрыв глаза, она зарылась пальцами в его черные густые волосы и прижала голову Тони еще ближе к своей груди. Его влажные жаркие поцелуи наполняли ее лоно огнем предвкушения.

Он опустил голову ниже, и Арабелла испустила блаженный вздох. Однако когда его губы коснулись самого сокровенного, она удивленно открыла глаза.

— Т-тони?

Увидев ее растерянность, он приподнялся и поцеловал ее в губы.

— Не бойся, милая, это не страшно.

И все же она испугалась тех взрывных ощущений, которые вызывал в ней его игривый язык… Инстинктивно она подалась навстречу его поцелуям, зажав рот ладонью, чтобы не закричать от наслаждения.

— Нравится? — спросил Тони, слегка приподнявшись.

Арабелла посмотрела на него мутным взглядом и слабо кивнула.

— Значит, все хорошо, — улыбнулся он.

Когда Тони овладел ею, Арабелла тихо вскрикнула и крепко обхватила его руками. Волшебные ощущения возобновились, стали еще острее. Тони заглушил ее крик поцелуем и застонал от облегчения.

Несколько мгновений они лежали в объятиях друг друга. Он нежно целовал и ласкал ее грудь, а она поглаживала его мускулистую спину, приходя в себя после бурного экстаза.

На губах ее блуждала мечтательная улыбка. Тони поцеловал Арабеллу в кончик носа и ласково попросил:

— Стань моей женой, Белла.

Она резко открыла глаза, перестав улыбаться, затем отодвинулась от него и села в постели.

— Твоей женой? Ты что, с ума сошел?

Тони лег поперек кровати, заложив руки за голову. Лицо его было очень серьезным.

— Вовсе нет. Почему ты так решила?

Вдруг застеснявшись собственной наготы, Арабелла потянулась за ночной рубашкой.

Тони лежал не шевелясь. В мерцающих отблесках тусклого пламени свечи его черные волосы отливали синевой, а тело золотисто лоснилось. Он напоминал огромного сильного льва, отдыхающего в африканской саванне.

Стараясь не смотреть на эту волнующую картину, Арабелла пролепетала:

— Когда-то ты уже просил меня стать твоей женой, Тони. Ты забыл, что случилось потом?

— Конечно, нет, моя радость. Я прекрасно помню: ты ответила мне согласием.

Арабелла прикусила губу.

Настроение Тони резко изменилось. Он встал ос кровати, поднял с пола свои брюки и белую рубашку и быстро оделся.

— Когда ты перестанешь укорять меня прошлым? Дай мне возможность загладить свою вину!

В глазах Арабеллы блеснули слезы.

— Не надо, Тони. Однажды я поверила тебе и пошла наперекор всем — родителям, друзьям, родственникам. Я не слушала их предостережений, потому что не сомневалась в твоей любви. Мне казалось, что люди ошибаются в тебе, что вдвоем мы преодолеем любые преграды. Но все твои обещания были ложью… — Она замолчала, не в силах говорить дальше.

Тони захотелось схватить что-нибудь тяжелое и запустить им в стену. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Я действительно любил тебя, Белла.

Не глядя не него, она подняла руку, призывая Тони к молчанию. Но он не подчинился.

Приложив эту тонкую руку к губам, Тони продолжил:

— И никогда тебе не лгал. Люди правы: я был избалован и распущен. И я был плохим мужем. Оба раза я женился по ошибке и до сих пор этого стыжусь… Моя ужасная репутация справедлива, но мы не в силах изменить наше прошлое, Белла!

Арабелла не верила своим ушам. Она полюбила убийцу? Нет, не может быть!

— Значит, слухи верны? — спросила она, не сразу осмелившись взглянуть на Тони. — Ты в самом деле убил своих жен?

Он покачал головой, явно задетый таким предположением:

— Нет. Я уже говорил тебе: я никого не убивал! — Тони отпустил ее руку и устало потер лоб. — Я женился на Мерси, чтобы угодить своим бабушкам и дедушкам. Они мечтали о правнуках, и я решил их порадовать. Мне казалось, что это просто. Когда моя бабашка предложила мне жениться на Мерси Дашвуд, внучке своей подруги, я сразу же согласился. Мерси была милой девушкой, и я не сомневался, что она мне подойдет. Почему бы и нет? Я привык смотреть на мир как на собственную вотчину. — Он грустно усмехнулся. — Но, к несчастью, Мерси была такой же избалованной и самолюбивой, как и я. Очень скоро мы с ней возненавидели друг друга. Я никак не мог понять, почему она отказывается исполнять мои прихоти, а она пребывала в таком же недоумении относительно меня. Наш брак продолжался недолго. Через несколько месяцев мы сделались лютыми врагами. Ни она, ни я в этом не виноват. Мы были молоды — ей всего восемнадцать, мне двадцать один — и чересчур эгоистичны. Мы действительно не выносили друг друга. Но я ее не убивал.

Тони прошелся по комнате.

— И все же я считаю себя виновным в ее гибели. Если бы я не погнался за ними, им не пришлось бы от меня удирать и карета на свалилась бы в реку. Мне предстоит жить с этим чувством вины до конца моих дней.

Тони долго и пристально смотрел на Арабеллу.

— Я совершил немало ошибок. Признаюсь, я был взбешен, когда узнал, что Мерси изменяет мне с Терреллом и что они решили бежать. Я бросился за ними, чтобы вернуть Мерси в Суит-Эйкрз. Этого требовала моя гордость. Но хладнокровно утопить ее и любовника? — Он покачало головой. — Нет, на такое я не способен. Другое дело, если бы мы с Терреллом стрелялись на дуэли: убив его в равном поединке, я бы даже не мучался угрызениями совести. — А что касается Мерси, — продолжал Тони, — может в пылу гнева я и мог бы задушить ее, но я не настолько жесток, чтобы, воспользовавшись аварией, броситься в реку, к разбитой карете, и держать их обоих под водой до тех пор, пока они не захлебнутся.

— Ты, конечно, далеко не ангел, но я никогда не верила, что ты убил Мерси, — мягко проговорила Арабелла, прислоняясь к спинке кровати. У нее разрывалось сердце при виде несчастного лица Тони. Ей хотелось подойти к нему и утешить, но она не решалась этого сделать.

Тони обернулся.

— Ты веришь, что я не убивал Мерси, но сомневаешься насчет Элизабет! — Не дав ей ответить, он подошел к ней и встряхнул ее за плечи. — Я отмечал свое двадцатипятилетие и, изрядно набравшись, поспорил, что женюсь на первой женщине, которая попадется мне на пути в этот вечер. Этой несчастной оказалась Элизабет Фентон, упокой Господи ее душу. Но я не убивал ее, хотя положить конец нашему нелепому браку, конечно, было необходимо.

— Знаю, — сочувственно сказала Арабелла, — ты мне уже говорил.

Тони посмотрел на нее исподлобья:

— Ты веришь в мою невиновность? Ходили слухи, будто я нуждался в алиби и поэтому заставил Блэкберна солгать, будто я тайком пробрался в собственный дом и застрелил Элизабет.

— Не надо, Тони. — Арабелла уже жалела, что разбередила эту старую рану. — Не мучай себя! Я знаю: ты ее не убивал. Все это выдумки сплетников.

Он горько усмехнулся и отвел глаза.

— Спасибо. — Лицо его передернулось от страшных воспоминаний. — Она была беременна, Белла. Я не мог убить мать своего ребенка. — Тони опять взглянул на Арабеллу. — Все знали, что мой союз с Элизабет не был счастливым. Но мы жили мирно, без скандалов, не так, как с Мерси. Элизабет вполне устраивало положение жены и матери. Мы с радостью ждали нашего первенца. И хотя нас не связывали ни общность интересов, ни глубокие чувства, наше совместное существование протекало довольно гладко.

Надеясь его отвлечь, Арабелла спросила:

— А ты когда-нибудь задавался вопросом, кто же все-таки ее убил?

Голубые глаза Тони потемнели.

— Я каждый день задаю себе этот вопрос. Элизабет и мой нерожденный ребенок не заслужили такой ужасной смерти. Возможно, когда-нибудь Господь поможет мне найти и покарать убийцу.

Арабелла верила ему. Она знала, как сильно в нем развит инстинкт защитника. Решив, что напавшим на нее грабителем был Лейтон, он тут же поехал к нему разбираться. Можно себе представить, с каким рвением он искал убийцу своей жены, пусть и нелюбимой.

Но что же будет, если вдруг Тони встретится с этим злодеем? Арабелла содрогнулась при мысли о грозившей ему опасности.

— Если ты его найдешь, будь осторожен, Тони.

Губы его изогнулись в горькой усмешке.

— Не говори так, Белла, а то я подумаю, будто я тебе небезразличен.

— Так оно и есть! Просто я не хочу опять застать тебя в постели с другой женщиной.

Тони больно стиснул ее руки.

— У нас с Молли ничего не было! — воскликнул он. — Я порвал с ней за несколько месяцев до той ночи. После встречи с тобой я уже не обращал внимания на других женщин. Мне нужна была только ты. — Арабелла скептически фыркнула, и он встряхнул ее. — В ту ночь я пришел в охотничий домик, чтобы встретиться с тобой, и только с тобой! Черт возьми, ведь я знал, что там будешь ты, зачем же мне было приводить туда Молли?

Арабелла вырвалась из его рук.

— Не знаю! — сердито вскричала она. — Только вы оба лежали обнаженными в постели. — Она взглянула на него с осуждением. — Ты обнимал эту женщину — я видела это собственными глазами. Еще никогда в жизни мне не было так больно. — Голос ее дрогнул. — Когда же я узнала, что наша помолвка была для тебя лишь выигранным пари, это стало последней каплей.

Молча сжав губы, Тони сел в кресло рядом со стеклянными дверями и принялся натягивать сапоги.

— С тобой бесполезно разговаривать, — устало бросил он, потом поднялся, застегнул рубашку и надел сюртук.

— Что ты собираешься делать? — встревожилась Арабелла.

— Ухожу. Нет смысла продолжать этот спор.

Арабелла не знала, что делать — то ли разрыдаться, то ли влепить ему пощечину. Поборов оба эти желания, она резко спросила:

— Боишься признаться, что поспорил с Блэкберном? Спустя несколько месяцев после нашего разрыва Ричард рассказал мне об этом пари. Он узнал о нем от самого Блэкберна, который проболтался во время очередной ночной попойки. Надеюсь, ты не станешь утверждать, что Ричард обманул моего отца, отец — меня? А что касается твоего свидания с Молли, то я все видела своими глазами?

— Да, я действительно заключил с Патриком это проклятое пари, — вздохнул Тони. — Но как только я познакомился с тобой… о пари было забыто. Мы с Патриком постоянно о чем-нибудь спорили и в половине случаев, протрезвев наутро, благополучно забывали о чем. Нам обоим стыдно за то глупое пари. Но ведь мы еще не знали тебя… к тому же были пьяны — в те дни это было нашим обычным состоянием. Мы решили проверить, смогу ли пробудить интерес к себе в холодной и неприступной Арабелле Монтгомери. Это казалось нам очень забавным. Все кругом твердили о том, как ты верна своему покойному жениху. За тобой пытались ухаживать достойные молодые люди, но ты никому не давала надежды. Мы подумали: вот будет весело, если успеха вдруг добьется самый недостойный из твоего окружения! Если он сбросит тебя с неприступного пьедестала… Ты разожгла во мне азарт игрока. Но это было жестокое пари, нам не следовало его заключать.

Арабелла молчала, и он продолжал:

— Да, ты застала меня при весьма компрометирующих обстоятельствах. Но я не спал с Молли Добсон! Повстречавшись с тобой, я на следующий же день дал ей отставку. Замечу, кстати, что она получила от меня отнюдь не маленькую сумму.

Тони заглянул ей в глаза:

— В ту ночь я отправился в охотничий домик, чтобы увидеться с тобой. Как обычно, я пришел рано. Ты опаздывала, и я выпил бокал вина — у нас там было несколько бутылок. Что было дальше, не помню, — мрачно закончил он. — Когда я очнулся и открыл глаза, первое, что я увидел — это твое потрясенное лицо.

Арабелле так хотелось поверить ему! Объяснение Тони было простым и оттого похожим на правду. И все-таки во всей этой истории было что-то странное.

— Ты хочешь сказать, что кто-то узнал о наших свиданиях в охотничьем домике и нарочно подстроил так, чтобы в ту ночь я пришла поздно? Этот таинственный недруг подсыпал в вино снотворный порошок и привел в домик Молли Добсон?

Тони нахмурился:

— Я рассказал все, что знаю.

— А я тебе не верю.

Он скрипнул зубами и непроизвольно сжал руку в кулак.

— Если бы ты была мужчиной, я бы ударил тебя за такие слова.

Их взгляды встретились. Наступила тяжелая пауза. Наконец Тони сказал:

— Я вижу, наш разговор зашел в тупик. Пора его прекратить.

Сердце Арабеллы сжалось.

— Ты прав, — сказала она, стараясь не выдать своей боли.

Не глядя на Арабеллу, Тони разгладил воображаемую складку на рукаве своего сюртука.

— А я-то, дурак, надеялся, — задумчиво проговорил он, — что на этот раз мне удастся наладить отношения с тобой. — Он поднял к ней пугающе отрешенный взгляд. — Пожалуй, в такой ситуации самое разумное — это бросить карты. — Он невесело усмехнулся. — Ты же знаешь: я неисправимый игрок.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Арабелла, у которой вдруг засосало под ложечкой

— Ты выиграла, моя дорогая, — протянул он. — Я отдам Джереми его расписку и больше не буду утомлять тебя своим присутствием. Ты добилась, чего хотела, Арабелла. Расписка ваша, без всяких условий. Завтра утром я пришлю ее Джереми. А что касается твоих обязанностей любовницы, я тебя от них освобождаю. Считай нашу встречу завершенной.

Тони резко повернулся и зашагал к стеклянным дверям. Задержавшись на пороге, он оглянулся, а потом ушел, оставив после себя зияющую пустоту, похожую на ту, что неумолимо расползалась в душе Арабеллы.

## Глава 13

Весь следующий день Арабелла непрерывно обдумывала подробности разрыва с Тони. Тщательно прокручивая в голове каждое слово, каждый жест, она пыталась уловить момент, когда все пошл прахом. Ее мучил вопрос: могла ли она предотвратить такой печальный конец, и если да, то когда и как?

Несмотря на людскую молву, она верила, что Тони невиновен в гибели своих жен. Он не одобрял своей буйной молодости и стыдился той безответственности, с которой подходил к выбору спутниц жизни.

Впрочем, Арабелла понимала, что иначе и быть не могло. Обожаемый своими бабушками и дедушками, Тони совершенно естественным образом превратился в заносчивого эгоиста. Но главное, что теперь он изменился; с возрастом он изжил в себе дурные качества — иначе она бы его не полюбила.

Однако в Тони сохранилась склонность к безрассудству — случай с Молли Добсон был ярким тому примером. Но горше всего для Арабеллы было сознавать, что его интерес к ней родился из стремления выиграть очередное глупое пари.

В понедельник днем приехал Джереми. Утром он получил свою расписку и весь сиял от радости. Когда он влетел в комнату, Арабелла сидела в кресле и рассеянно штопала льняную скатерть.

— Знаешь, Белла, по-моему, Тони Даггет не такой уж плохой парень! Сегодня утром он явился в Хайвью, вызвал меня во двор и, к моему изумлению , вручил мне расписку, наказав порвать его письмо-обязательство.

Сердце Арабеллы упало. Если раньше она еще надеялась, что Тони передумает, то теперь все эти надежды рухнули. Он хочет порвать с ней, и порвать навсегда! Разговаривая с братом, она улыбалась, делая вид, что все хорошо, но когда он, весело насвистывая укатил из Гринли, она вздохнула с облегчением — теперь ей не надо было изображать радость, которой она не испытывала.

В последние дни Арабелла обнаружила, что очень скучает по Тони. Его возвращение в ее жизнь было совсем недолгим, но, как и пять лет назад, оставило глубокий след. Она пробовала отвлечься, занявшись переустройством поместья, но хозяйственные заботы уже не вызывали в ней прежнего энтузиазма. Равнодушно выслушивая Тидморов, она одобряла все их предложения относительно различных нововведений и покупок, даже не вникая в суть вопроса.

Приближался бал у Крокеров. Несколько недель назад Арабелла ответила письменным согласием на их приглашение и теперь не могла отказаться. Без всякого желания она отправилась в Бродмаунт, на плантацию Крокеров. Арабелла, правда, надеялась, что встреча с друзьями развеет ее тоску, но получилось наоборот: домой она вернулась еще более раздраженная, угнетенная и потерянная.

Тони тоже был у Крокеров. Арабелла вздрогнула, заметив его в другом конце зала. Он стоял, склонив темную голову, и внимательно слушал щебетание старшей дочки Крокеров, Маргарет. Девушка смотрела на Тони с откровенным обожанием, а он улыбался ей.

Арабелла не удивилась, увидев Тони на балу. Несмотря на свою репутацию, он был хорошо воспитан, богат, красив и галантен, что открывало перед ним двери многих приличных домов. Люди осуждали его поведение и охотно перемывали ему косточки, однако лишь самые рьяные ненавистники Тони, такие как ее отец и мистер Хэйт, гнушались подать руку именитому и состоятельному Даггету.

Супруги Крокер, милые, радушные люди, славились своим гостеприимством и были дружны со старшими Даггетами, поэтому присутствие Тони у них на балу никому не показалось странным.

Арабелла старалась держаться от него подальше, насколько позволял просторный бальный зал на втором этаже роскошного дома Крокеров. Впрочем, Тони был увлечен беседой с Маргарет и не обращал внимания ни на кого другого. Арабелла убеждала себя, что совсем не ревнует, но ее отношение к Маргарет отчего-то вдруг резко изменилось. Странно, как она могла находить симпатичной эту вульгарную девицу? Просто отвратительно, как бесстыдно она стреляет глазками, как развязно смеется и откровенно флиртует со своим собеседником!

Не в силах больше наблюдать эту сцену, Арабелла быстро пробралась сквозь нарядную толпу в соседнюю комнату, к одному из длинных столов с закусками. Взяв бокал пунша, она без аппетита оглядела стоявшие перед ней блюда. Ей не захотелось отведать даже ее любимых вкусных тартинок с курицей в сметанном соусе и зеленым горошком.

Мэри и Агата сидели вместе с другими дамами зрелого возраста вдоль стены танцзала. Арабелла решила присоединиться к их компании и забыть о Тони.

Мэри рассказала забавную историю про то, как два ее маленьких сына притащили в дом малыша-енота, а Агата, которая не переставала удивлять Арабеллу, живописала свое речное путешествие в Натчез.

— Каждый вечер, ложась спать, я дрожала от страха. Я боялась, что ночью наш корабль захватят разбойники, — говорила она. — В тех краях видели ужасных братьев Харп! — Она театрально округлила глаза. — Вы не можете себе представить, что было бы, окажись мы у них на пути.

Дамы понимающе кивали. Слухи о зверствах, чинимых братьями Харп — Майком, Большим Харпом, и Вилли, Маленьким Харпом, — ходили по всему Натчезскому тракту, территории промысла бандитской пары. Тракт заканчивался в Натчезе, но Харпы иногда забирались и южнее, так что страхи Агаты не были лишены основания. Разумеется, страшные рассказы о злодействах не годились для легкой светской беседы, но здесь, в ярко освещенном зале Бродмаунта, в окружении веселой толпы родных и друзей, женщины с увлечением обсуждали многочисленные убийства и прочие жестокие вещи, которые творили на дороге «эти ужасные братья Харп».

Арабелла вспомнила, что ей предстоит возвращаться домой затемно с единственным сопровождающим, Тидмором, и обрадовалась, когда дамы сменили тему, пустившись сплетничать об одной вдове и ее кавалере, престарелом холостяке. Утратив интерес к разговору, Арабелла рассеянно оглядела зал и вдруг встретилась глазами с Тони Даггетом. Сердце ее бешено заколотилось.

В его пристальном взгляде читалась подавленность, даже злость. Если бы Арабелла не видела, как несколько минут назад он смеялся и кокетничал с Маргарет Крокер, она решила бы, что он чем-то огорчен. «Но с какой стати ему огорчаться? — подумала она, неохотно переводя взгляд на танцующих, — ведь он сам положил конец нашим отношениям».

Оставшийся вечер Арабелла смотрела только на ближайших соседей, опасаясь снова увидеть серьезные синие глаза Тони. Она смеялась и весело болтала с друзьями и родственниками, любезничала с Ричардом Кингсли и даже танцевала — сначала с Берджизом Даггетом, потом с Ричардом, а еще позже — с Франклином. Она перекинулась парой слов с Альфредом Даггетом и удостоила вежливым кивком Винсента Уолкотта. Мистер Хэйт и его маленькая толстушка-жена тоже были на балу, Арабелла пообщалась и с ними.

При этом ей удалось не приблизиться к Тони Даггету и избежать встречи с Патриком Блэкберном. Со стороны могло показаться, что она чудесно проводит время. Никто и не догадывался о ее желании провалиться сквозь землю.

Арабелла с трудом пережила этот вечер. Сначала она собиралась вежливо откланяться при первой удобной возможности, но потом передумала. Тони расценил бы ее ранний уход как бегство. Пришлось остаться и вести долгие светские беседы, улыбаясь направо и налево. В начале второго ночи она увидела краем глаза, что Тони уходит, и мысленно вздохнула: слава Богу, пытка закончилась! Едва он скрылся за дверью, она попрощалась с хозяевами и велела подать свою карету к крыльцу.

Однако у выхода Арабеллу догнал Ричард.

— Разрешите проводить вас до дома, — вызвался он с учтивой улыбкой.

После жутких историй про братьев Харп Арабелла охотно приняла его предложение.

Вежливо поцеловав ей руку, он сказал:

— Подождите минутку. Я попрощаюсь с Крокерами и попрошу привести мою лошадь.

Кутаясь в зеленую шаль, Арабелле стояла на крыльце и терзалось запоздалыми сомнениями. Может, зря она согласилась? Обычно она не подпускала к себе Ричарда слишком близко. Этот человек не скрывал своего желания скрепить их родство узами брака. Отец Арабеллы одобрял его вежливые ухаживания. Впрочем, Ричард был жених хоть куда — красивый, богатый, воспитанный… и не злой. Арабелла нахмурилась. А еще тщеславный, самолюбивый и надменный. Он частенько ее раздражал, но она не испытывала к нему неприязни. Ей льстило внимание мужчины из рода Кингсли, но она настороженно относилась к человеку, который так рьяно критиковал Тони в период ее помолвки. К тому же она сомневалась в его искренности.

Однако сегодня ночью он застал ее врасплох, и она утратила бдительность. «Сама виновата! — с досадой подумала Арабелла, глядя на шагавшего к ней высокого статного джентльмена. — Ну ладно, если будет приставать, залеплю пощечину. Мне сейчас не до шуток».

Спрятав свои мысли за любезной улыбкой, она взяла Ричарда под руку и пошла вместе с ним по широкой веранде. Тидмор ждал на аллее, возле ее двуколки, к заднику которой слуга-негритенок привязал норовистую гнедую лошадь Ричарда.

Фасад дома был хорошо освещен фонарями. Они уже приблизились к парадной лестнице, когда Арабелла заметила Тони. Он стоял на второй ступеньке спиной к ним, но она где угодно узнала бы эти широкие плечи и гордо посаженную голову.

Ричард почувствовал, как Арабелла напряглась, и, увидев Тони, догадался о причине ее волнения.

— Не бойтесь, дорогая, — прошептал он, нагнувшись. — Я не позволю ему устроить скандал.

Она слабо улыбнулась, впервые почувствовав благодарность к Ричарду.

Чтобы не встречаться с Даггетом, они отошли к дальнему краю лестницы, и в этот момент снизу донесся пронзительный женский крик. Арабелла, Ричард и остальные гости, спускавшиеся следом за ними, остановились.

— Коварный соблазнитель! Оставил меня без гроша! Бросил на произвол судьбы!

Арабелла сразу же узнала голос Молли Добсон, а вскоре и увидела ее. Роскошная блондинка стояла на обочине дороги, озаренная мерцающим светом фонарей. Ужасные воспоминание о последней встрече с этой женщиной пригвоздили Арабеллу к месту, перед глазами у нее все поплыло.

Ричард заметил, что его спутница пошатнулась, и нежно обнял ее за талию. Но Арабелла быстро овладела собой. Щеки ее вспыхнули: еще не хватало упасть в обморок, показав перед всеми свою слабость!

— Со мной все в порядке, спасибо, — тихо сказала он, выпрямляясь. — Мне не нужна помощь.

— Вы правы. Помощь сейчас нужна бедняге Тони, — откликнулся Ричард, злорадно улыбаясь.

Несмотря на весь кошмар ситуации, Арабелла невольно посочувствовала Тони. Даже такому прохвосту, как он, должно быть неприятно столкнуться на людях со своим постыдным прошлым.

— Ты оставил меня ни с чем! — громко жаловалась Молли. В ее глазах блестели слезы, лицо было бледным и напряженным. — Та даже не подумал, как я буду жить дальше.

Тони Даггет продолжал стоять, надменно вскинув голову и широко расставив ноги, как перед дракой. Взгляд его был совершенно непроницаем.

— Насколько я помню, — холодно бросил он, — ты получила от меня солидное вознаграждение за свои услуги. Я расплатился в тобой за несколько месяцев до того, как уехать из Натчеза.

— Подлый обманщик! Ты погубил меня! — снова крикнула Молли, очень правдоподобно изображая гнев. — Я была невинной девушкой, а ты совратил меня и бросил! Мне пришлось самой зарабатывать себе на жизнь единственным известным мне способом!

Тони весело расхохотался:

— Ты была невинной девушкой? Не смеши меня, Молли!

— Как ты смеешь на меня клеветать? — взвизгнула проститутка, упершись кулаками в бока. Лицо ее исказилось от ярости. Тони повел себя совсем не так, как она рассчитывала. Предполагалось, что он смутится и с позором покинет место скандала.

Однако Даггет воспринял ее обвинения с неожиданным спокойствием. Казалось, его даже забавляет все происходящее. Он не замечал потрясенных и брезгливых лиц окружающих ( а свидетелями этой отвратительной сцены стали не менее дюжины знатных мужчин и женщин) и держался так, как будто они с Молли были одни.

— Какая уж тут клевета? — протянул он. — Твоя профессия всем известна. Я был лишь одним из многих… — Его голос вдруг стал суровым. — Я отдал бы большие деньги, чтобы узнать, кто нанял тебя играть этот спектакль.

— По-твоему, это спектакль?! — воскликнула Молли. — Никто меня не нанимал! Ты бросил меня, негодяй! — Она подошла к лестнице. Ее пышный бюст колыхался в такт взволнованному дыханию. — А тебе никогда не приходило в голову, что ты оставил мне частичку самого себя?

Даже издали Арабелла видела, как насторожился Тони.

— О чем это ты? — мрачно спросил он.

Молли улыбнулась, довольная его реакцией:

— О том, сэр, что, уехав в Англию, вы оставили меня в положении! — И, вытолкнув из-за своей спины мальчика лет пяти, она, рыдая, обратилась к изумленным зрителям: — Скажите, люди добрые, что мне делать? Как прокормить себя и сына? Этот негодник бросил своего родного ребенка!

— Ну хватит! — прорычал Тони; от его веселости не осталось и следа. Быстро спустившись по лестнице, он схватил Молли за руку и слегка встряхнул. — Если ты не замолчишь, я сверну тебе шею! Но сначала я хочу узнать, зачем ты на меня наговариваешь. Кто тебя сюда прислал? Отвечай, быстро!

Высвободив руку, Молли крикнула:

— Вы видите? Он мне угрожает! Ну скажите, разве он не подлец?

Толпа на лестнице глухо зароптала. Уильям Крокер, которому мистер Хэйт поспешил сообщить о скандале, протолкался вперед и, положив руку на плечо Тони, что-то тихо сказал ему на ухо. Тот кивнул.

— Пойдем, Молли, — бросил он. — Закончим этот разговор наедине.

Но проститутка не собиралась уходить. Умоляюще взглянув на мистера Крокера, она потребовала:

— Сначала пусть поклянется, что не причинит вреда ни мне, ни нашему сыну!

Тони громко скрипнул зубами:

— Я не обижаю детей! Клянусь, что тебя я тоже не трону — сегодня. А там будет видно.

Неестественно улыбнувшись, Молли кивнула.

— Хорошо, — пробурчала она и, схватив мальчика за плечо, устремилась вслед за Тони, прочь от презрительных и удивленных взглядов.

Когда скандальная троица вышла за пределы освещенного фонарями пространства и растворилась в темноте, люди зашевелились, словно прогоняя внезапное наваждение. Очнувшаяся толпа возмущенно загудела. По долетавшим до нее обрывкам фраз Арабелла поняла, что объектом всеобщего возмущения стал Тони Даггет.

— Мне очень жаль, что вы застали эту неприятную сцену, — сказал Ричард, увлекая Арабеллу вниз по лестнице, к карете.

Она вымученно улыбнулась:

— Почему же? Ведь она подтверждает ваше многократно высказываемое мнение о Тони.

Ричард вздохнул:

— Да, но я не хотел, чтобы вы убедились в этом при столь удручающих обстоятельствах.

— Я убедилась в этом пять лет назад, — бросила Арабелла. — И давайте оставим эту тему.

— Конечно. Я вас понимаю.

Ричар уже собирался подсадить ее в карету, когда к ним подошел Уильям Крокер. Его худое лицо было расстроенным. Взяв Арабеллу за руку, он тихо сказал:

— Я крайне огорчен тем, что вам довелось присутствовать при столь отвратительном скандале, моя дорогая, но, по-моему, на сей раз грехи Тони Даггета сильно преувеличены.

— Что вы имеете в виду? — пролепетала Арабелла, округлив глаза в невольной надежде.

Мистер Крокер слегка усмехнулся:

— Обычно я не обсуждаю подобные вещи с молодыми дамами, но, учитывая ваши прошлые отношения с Тони, хочу вам сказать, что, несмотря на распутство и бесшабашность Даггета, я не верю ни единому слову этой девицы. — Он заглянул Арабелле в глаза. — Да, она была его любовнице, но он порвал с ней, щедро оплатив ее услуги, за несколько месяцев до вашей помолвки — это мне доподлинно известно. — Он чуть улыбнулся. — Встреча с вами сильно повлияла на Тони, и он поспешил отделаться от Молли Добсон. — Мистер Крокер посуровел. — Но даже если бы я этого не знал, я мог бы поклясться жизнью своих детей, что Тони не способен бросить родного ребенка.

— Да ладно, Крокер, перестаньте! — вмешался Ричард; в его голубых глазах мелькнула досада. — Вы не хотите признавать очевидное, потому что вам нравится Тони Даггет и вы дружили с его родителями.

Крокер нахмурился:

— Дело не в этом. Тони не лгун. И это ни в ком не должно вызывать сомнений. И если Тони сказал, что ребенок не его, значит, так оно и есть, — произнес он жестко и одарил Ричарда таким взглядом, который обратил бы в бегство менее стойкого собеседника. — Многое из того, что говорят про Тони, — продолжал Крокер, обращаясь к Арабелле, — всего лишь сплетни и дикие вымыслы, которые Тони, увы, не стремится опровергать. Да, он с детства был избалован, но у него доброе сердце. Он никогда не врал и не пытался скрывать свои многочисленные грехи. — Крокер улыбнулся. — Если бы у Тони был незаконнорожденный сын, он бы открыто хвастался им перед всеми этими чопорными матронами и важными джентльменами. Кто хоть немного знает Тони, тот со мной согласится.

Арабелла не собиралась оправдывать Тони, но не могла согласиться с мистером Крокером. Вряд ли Тони стал бы скрывать своего ребенка. Он любил возмущать благочинное общество скандальными выходками, потому и служил излюбленной пищей для сплетен.

Мистер Крокер отпустил руку Арабеллы. Она грустно улыбнулась ему:

— Спасибо… но нам с Тони больше не о чем говорить.

Мистер Крокер печально кивнул:

— А жаль. Вы могли бы его образумить.

Он отвернулся и размашистым шагом взошел на крыльцо. Арабелла осталась стоять, чувствуя себя одинокой и несчастной. Ричард помог ей подняться в карету и сел рядом.

Первые несколько миль они почти не разговаривали. Арабелла пыталась утешиться тем, что сказал мистер Крокер, однако его доводы ничего не меняли: Тони явно дал понять, что не хочет иметь с ней никаких отношений. Она закусила губу. Нет, неправда — он просил ее руки, а она струсила!

Конечно, ее отказ задел его, но как могла она согласиться? Прошлое стояло между ними неумолимой преградой.

Ричард ободряюще похлопал свою спутницу по руке:

— Забудьте об этой сцене, моя дорогая. Крокеры всегда выгораживают Тони Даггета, как бы он ни грешил. Но этот негодяй не заслуживает их доверия.

Арабелла решила оставить свое мнение при себе. Спорить с Ричардом бесполезно. Он ненавидит Тони Даггета, а сегодняшний скандал лишь усилил его неприязнь.

И все же она не сдержалась:

— А вам не кажется любопытным, что грехи Тони почти не отличаются от ваших грехов, равно как и от грехов всех остальных джентльменов Натчеза, но люди почему-то осуждают только его одного?

Даже в полутьме кареты было заметно, что Ричард покраснел.

— Не понимаю , о чем вы говорите, — бросил он. — Я никогда не вел себя так, как Тони Даггет.

— Неужели? — невинно спросила она. — Значит, у вас никогда не было любовницы? Насколько я знаю, Молли когда-то была и на вашем содержании. Вы никогда не играли в карты всю ночь напролет? Не заключали глупые пари? Не возвращались домой навеселе?

— Я не желаю обсуждать с вами подобные вещи, — отрезал Ричард.

Арабелла расхохоталась:

— Я же не какая-то наивная девица, а взрослая самостоятельная женщина. К тому же вы мне не чужой — мы знаем друг друга уже много лет и состоим хоть и не в кровном, но родстве. Не бойтесь, ваше признание меня не удивит. Почему бы нам не поговорить на эту тему? Она куда интереснее пустой болтовни.

— Светской даме, независимо от ее возраста, не пристало вести такие разговоры, — пробормотал Ричард. — Не хотел бы я, чтобы моя жена без всякого стеснения рассуждала на подобные темы.

— На ваше счастье, я не собираюсь за вас замуж, — холодно бросила Арабелла.

— Послушайте, Белла, — ласково начал Ричард, — вы не должны на меня обижаться. Вы же знаете, как я к вам отношусь. — Он поднес ее руку к губам и пылко поцеловал.

Арабелла отдернула руку.

— Нет, не знаю. И знать не хочу! Я благодарна вам за то, что вы вызвались проводить меня до Гринли, но если вы будете назойливым, нам придется проститься.

— Вашего отца, — процедил он, — не мешало бы как следует высечь за то, что он вырастил такую упрямую и своенравную дочь. Вы ведете себя противоестественно! Женщины вашего возраста думают только об одном — как бы поскорее выйти замуж, чтобы не прослыть старыми девами. А вы пререкаетесь со мной, вместо того чтобы радоваться моему вниманию. — Обуздав свой гнев, он уверенно добавил: — Я могу перечислить целую дюжину молодых барышень, которые были бы на седьмом небе от счастья, предложи я им руку и сердце.

— Тогда почему же вы не поехали провожать одну из этих барышень? — резонно поинтересовалась Арабелла.

Ричард сделал глубокий вдох.

— Белла, я не хочу с вами ссориться.

— Так не ссорьтесь! Найдите другую тему для беседы.

Скрыв свою досаду, Ричард послушно заговорил про бал у Крокеров, погоду, виды на урожай и прочие безобидные вещи. Вскоре карета остановилась у крыльца Гринли, и Арабелла, успевшая устать от дядиного общества, с радостью с ним попрощалась.

* * *

Сапог довольно потирал руки. Молли отлично сыграла свою роль, а появление мальчика стало удачным финалом. Весь этот спектакль наблюдала большая толпа людей, а самое главное — среди зрителей была Арабелла!

Он нахмурился. Ему не понравилось вмешательство Крокера и его разговор с Арабеллой. Старый болван чуть не испортил все дело! Однако теперь можно спать спокойно: роман между Тони и Арабеллой уже никогда не возобновится. Она слишком горда и не прости Даггету того, как жестоко он обошелся с Молли. Даже если она способна смотреть сквозь пальцы на его прошлые романы, брошенный ребенок станет последним клином, вбитым в их отношения.

Но Сапог ошибался. Его блестяще разработанный план, нацеленный на уничтожение Тони Даггета, возымел обратное действие: Арабелла призадумалась и попыталась взглянуть на прошлое другими глазами.

Уильям Крокер указал ей на такую черту характера Тони, о которой она забыла в пылу обиды и гнева. При всех своих недостатках Тони не был лжецом. И его невероятный рассказ о той ночи в охотничьем домике скорее всего правда. Иначе зачем бы ему, спустя столько лет, продолжать отрицать свою вину?

Арабелла отпустила Тидмора и Марту, поднялась к себе в спальню и переоделась ко сну. Постель была разобрана, на столике у кровати горела свеча, но, несмотря на поздний час, ей совсем не хотелось спать.

Она принялась беспокойно бродить по комнате. Подол батистовой рубашки мягко обволакивал ее босые ноги. Она привыкла считать, что Тони ее обманул. А вдруг это не так? Вдруг кто-то подстроил ту жуткую ночную сцену?

Арабелла наморщила лоб. Но кому и зачем понадобилось столь изощренным способом подрывать ее веру в Тони? Впрочем, у их брака было много противников: ее отец, Мэри, Ричард, дядя Тони… Да, Альфред тогда тоже заявил, что считает глупым ее желание выйти замуж за Тони. А Франклин и Берджиз его молчаливо поддержали. Были и другие: мистер Хэйт, Гейл, Деннингсы… Этот список не имел конца.

Арабелла не хотела верить, что кто-то — может быть, даже ее родственник — нарочно расстроил ее брак с Тони. Однако эта мысль, возникнув, не давала ей покоя. Застав Тони в объятиях Молли, она ни разу не усомнилась в том, что видели ее глаза. Но теперь она понимала, что потрясение помешало ей трезво оценить ситуацию. Проще было поверить в предательство Тони и вычеркнуть его из своей жизни. Чувствуя себя оскорбленной и униженной, она не дала ему объясниться, считая все его слова гнусной ложью. А если Тони не лгал? Такой вопрос ни разу не приходил ей в голову. И, по-видимому, напрасно. Если она действительно любила этого человека, то должна была хотя бы его выслушать.

Арабелла мерила шагами комнату, в отчаянии пытаясь найти выход из того тупика, в который сама себя загнала. Ясно было только одно: как сказал мистер Крокер, Тони не лгун. И если он поклялся, что в ту злополучную ночь не приглашал Молли в охотничий домик, значит, это правда. Но кто же тогда ее пригласил?

## Глава 14

Когда Арабелла и Ричард Кингсли уехали из Бродмаунта, Тони сразу же прошел с Молли Добсон и ее сыном в маленький кабинет, который предоставил ему Уильям Крокер. Плотно затворив двери, Тони хмуро оглядел Молли и мальчика, остановившегося посреди комнаты. Малыш испуганно жался к материнской юбке.

— Ну вот, теперь мы одни, и тебе больше незачем притворяться. Говори, зачем ты ломала комедию? И самое главное, кто тебя подослал?

Молли пожала плечами:

— Не понимаю, о чем ты говоришь. Я пришла сама. — Она старательно отводила в сторону свои голубые глаза и теребила в пальцах мягкие темные вихры сына.

— Ты , конечно , будешь упираться до тех пор, пока я не дам тебе денег. В какую же сумму, — устало спросил он, — ты обойдешься мне на этот раз? Сколько я должен тебе заплатить, чтобы узнать правду?

— По-твоему, деньги решают все? — оскорбилась Молли. — Но это не так! Ты слышал, что я сказала, и я не отступлюсь от своих слов.

Тони пристально смотрел на проститутку. Лицо его было непроницаемо. Он знал, что Молли падка на деньги, и если она молчит, значит, кто-то купил ее молчание за такую сумму, которая ему, Тони Даггету, просто не по карману. Впрочем, ее могли и запугать — в таком случае не стоит и надеяться, что она скажет правду.

Он сменил тактику:

— Кто настоящий отец ребенка? — Молли открыла рот, и он резко добавил: — Только не говори, что это мой сын. Можешь рассказывать сказки кому угодно, но я-то знаю, что мы с тобой расстались больше чем за полгода до твоего неожиданного появления в охотничьем домике Гринли. — Он мрачно усмехнулся. — Даже после снотворного я не мог не заметить твою по меньшей мере шестимесячную беременность. А что касается той ночи, то пусть другие думают, будто мы занимались любовью. Между нами ничего не было! И этот ребенок не мой.

— У тебя нет доказательств, — холодно бросила Молли.

Тони прищурился:

— Я вижу, ты твердо решила держаться своей наглой лжи.

Молли улыбнулась:

— Ты единственный, кто считает, что я лгу. Все остальные, слышавшие сегодня мою историю, мне поверили.

Тони посмотрел на сонного растерянного мальчика, который по-прежнему льнул к матери. Его большие голубые глаза закрывались сами собой, а нежные розовые губки растягивались в сладкой зевоте. Этот пятилетний малыш обещал превратиться в красивого статного юношу; у него были тонкие правильные черты лица и ладная фигурка. Он был похож на Молли. А темные волосы и голубые глаза, видимо, должны были доказывать его родство с Тони, однако в Натчезе голубоглазые брюнеты составляли чуть ли не половину всего мужского населения.

— Как зовут ребенка? — тихо спросил Даггет.

— Маркус.

Услышав свое имя, мальчик поднял голову, и Тони ободряюще улыбнулся ему.

— Хорошее у тебя имя, — сказал он малышу.

Маркус ответил очаровательной улыбкой, но застеснялся и быстро опустил глаза.

Тони резко обернулся к Молли.

— Сейчас не время для разговоров. Маркусу давно пора спать. Я распоряжусь… — Он вдруг замолчал. — Постой, а как ты сюда попала? И вообще, откуда ты узнала, что этой ночью я буду здесь?

После продолжительной паузы Молли сообщила:

— У меня есть свои источники. А насчет транспорта можешь не беспокоиться — я наняла фургон и извозчика.

— Где ты теперь живешь? — спросил Тони, понимая, что она не скажет ему ничего лишнего.

— Я дам тебе адрес, — ответила Молли. — Надеюсь, мы еще увидимся.

Взяв листок с адресом, Тони вышел вместе с Молли и Маркусом из дома Крокеров и повел их к фургону, стоявшему на главной подъездной аллее. Тусклый луч фонаря освещал старого негра, который ждал, привалившись спиной к облезлому боку повозки.

При их появлении старик выпрямился, Тони помог Молли и Маркусу влезть в фургон и кивнул извозчику. Тот отвязал лошадь и неуклюже взобрался на козлы.

Не убирая руки с диванчика, на котором сидела Молли, Тони сказал:

— Я заеду к тебе завтра днем… в три часа тебя устроит?

— Да. Буду ждать с нетерпением, — прощебетала Молли.

— Не советую, — отрезал Тони. — Вполне возможно, что я опять захочу свернуть тебе шею.

Он вернулся к ярко освещенному дому Крокеров. Все гости уже разъехались, остались только хозяин и Патрик Блэкберн; они ждали Даггета на веранде.

— Проси, Уильям, — сказал Тони, поднявшись по лестнице. — Мне очень жаль, что ты и твои гости стали свидетелями этой неприятной сцены. Надеюсь, я не стал для тебя законченным злодеем?

Уильям улыбнулся и положил руку на плечо Тони.

— Не волнуйся, — спокойно ответил он. — Я уже давно так не забавлялся — с тех самых пор, как ты уехал в Англию. Без тебя здесь скучновато, приятель.

— Спасибо, — проговорил Тони хриплым от волнения голосом. Его тронула открытая поддержка Уильяма. — А твоя жена такого же мнения?

Уильям кивнул:

— Милли души в тебе не чает с тех самых пор, как впервые увидела твою улыбку. Пойдемте-ка лучше в дом, выпьем по последней.

Уильям нарочно поспешил вперед, оставив Тони наедине с Патриком.

— Ну что, как дела? — спросил Патрик, вопросительно подняв брови.

— Хуже некуда, — печально отозвался Тони. — И самое страшное, что все это слышала и видела Арабелла. Проклятие! Мне просто чертовски не везет с этой женщиной. Теперь-то она ни за что не поверит, что после встречи с ней я порвал все отношения с Молли. — Он вздохнул. — Впрочем, она и раньше мне не верила.

* * *

На другое утро Арабелла проснулась поздно. В беспокойных снах ее преследовал один и тот же мучительный образ: Тони в объятиях Молли Добсон. Но, как ни странно, ее вера в его невиновность только окрепла. Принимая ванну и одеваясь, она корила себя за душевную слепоту. Тони Даггет, конечно, не ангел, но он человек слова.

Значит, тогда, пять лет назад, их свадьбу намеренно расстроили. Арабелла не хотела думать, что отвратительная сцена в охотничьем домике — дело рук кого-то из ее родных, однако такая вероятность не исключалась. Ее отец пришел в ярость, узнав о помолвке с Даггетом. Он готов был сделать все что угодно, лишь бы помешать этому браку. И не важно, что его вмешательство причинило бы Арабелле страдания: он был глубоко убежден, что действует ей во благо. Он ее спасал…Арабелла нахмурилась. Но отец, как и Тони, был человеком чести. Она не могла себе представить, чтобы он мог так недостойно поступить. А Мэри? Арабелла вздохнула. Мачеху тоже не стоило скидывать со счетов.

Спустившись в столовую, она слегка перекусила, не прерывая своих размышлений. «Разумеется, — подумала она, запивая тосты кофе, — самый главный подозреваемый — это Ричард, брат Мэри». Узнав о помолвке, он был почти так же разгневан, как и ее отец. Ричард вполне мог устроить заговор против Тони. Впрочем, дядя Тони, Альфред, да и многие другие тоже вполне годились на роль злоумышленников. Ее роман с Тони почти ни у кого не вызывал восторга.

В комнату вошла миссис Тидмор и предложила госпоже просмотреть меню на неделю. Решительно отбросив все мысли о прошлом, Арабелла сосредоточилась на текущих делах. Стараясь, занять себя, она предложила экономке провести с ней уборку на чердаке и вынести весь хлам на задний двор, на кучу для сжигания.

Но, к сожалению, скандал у Крокеров имел продолжение. В конце дня к парадному крыльцу подкатила карета, и Арабелла с удивлением увидела свою мачеху.

— Бедняжка! — воскликнула Мэри, выходя из экипажа. — Вытерпела очередную выходку этого негодяя! Представляю, каково тебе сейчас! Все только и говорят, что о скандале у Крокеров. Мы с Агатой решили приехать в Гринли, чтобы оградить тебя от нежелательных сплетен.

Ни на секунду не умолкая, Мэри стягивала с рук белые кружевные перчатки. Арабелла поднялась на крыльцо вместе с гостьями.

— Мы были бы здесь раньше, — заявила Мэри, — но надо было собрать вещи и объяснить детям, почему мы вдруг решили тебя навестить. — Мэри улыбнулась. — Они все поняли и передают тебе приветы.

Арабелла не знала, радоваться ей или сердиться. Вежливо улыбаясь, она проводила обеих женщин в главную гостиную. Миссис Тидмор принесла поднос с напитками и закусками.

С тревогой взглянув на Арабеллу, Мэри спросила:

— Как ты, милая? Мы так за тебя переживали! Жаль, Джереми поздно рассказал нам про скандал на балу, а то бы я в ту же ночь вернулась в Бродмаунт и увезла тебя к нам.

Арабелла мысленно поблагодарила Бога за то, что этого не случилось, и небрежно бросила:

— Спасибо за заботу, но вы зря беспокоились: у меня все в порядке. — Она грустно улыбнулась. — Не забывайте, что мне хорошо известна репутация Тони Даггета и ночной скандал — не самое страшное, что мне пришлось пережить с тех пор, как я с ним познакомилась.

Агата с удовлетворением взглянула на Мэри.

— Вот видишь? Я же говорила тебе, что с ней ничего не случится! — Она одобрительно посмотрела на Арабеллу. — Я сказала твоей мачехе, что в последнее время ты выказываешь похвальное здравомыслие и что ей не стоит обращаться с тобой, как с фарфоровой куклой.

Арабелла не знала, как ей реагировать на поощрительные слова Агаты.

— Спасибо, — сказала она, растерянно улыбнувшись, и добавила, обращаясь к Мэри: — Тетя Агата права. Будь я фарфоровой куклой, я разбилась бы пять лет назад.

Мэри поняла, что Арабеллу вопреки ее опасениям не особенно расстроило ночное происшествие.

— Ну что ж, — смущенно проговорила она, — я рада, что ты так легко восприняла эту неприятность. Но скажи, пожалуйста.. теперь ты изменила свое отношение к Тони?

— Ты хочешь сказать, разлюбила ли я его после вчерашнего скандала? — усмехнулась Арабелла.

Мэри кивнула.

— Я знаю, Тони тебе не нравится, — тихо начала Арабелла, — но прошлая ночь ничего не изменила — может быть, только слегка меня задела. Мои чувства слишком сильны, чтобы я отказалась от них, в очередной раз увидев, что Тони далеко не герой. — Она подалась к мачехе и доверительно сказала: — Тебе, конечно, неприятно это слышать, но пойми: я люблю его и пытаюсь понять причину его поступков… а иногда даже не согласиться с общепринятым мнением.

— А она права, — вдруг вмешалась Агата. — Любовь слепа, но иногда наоборот — влюбленные становятся зорче.

— Что ты говоришь? — возмутилась Мэри. — Ты же знаешь, какой он ужасный человек!

К изумлению Мэри и Арабеллы, Агата покачала головой:

— Нет, не знаю. Я наслушалась твоих рассказов, но ты всего лишь повторила чужие сплетни. Однако кто-то по каким-то причинам мог оклеветать этого молодого человека. Да и ты сама судишь о нем пристрастно: в твоих глазах он законченный подлец, злой гений, решивший погубить Арабеллу.

Мэри сердито взглянула на Агату. Она не ожидала такой перемены.

— Вздор! Как ты можешь защищать совершенно незнакомого человека? Или тебя тоже пленила его смазливая физиономия? — В ее тоне сквозил упрек. — Я видела, как ты смотрела на него вчера вечером, когда он заигрывал с этой бесстыдной девицей Маргарет Крокер! — Она поджала губы. — Лично я никогда бы не позволила своей дочери вести себя подобным образом — да еще с таким распутником, как Тони Даггет.

— О да, он дьявольски красив, — отозвалась Агата, которую ничуть не смутила отповедь Мэри. — Будь я годков на двадцать моложе, я бы, наверное, попыталась его увлечь… но сейчас речь не об этом. Арабелла любит Тони. А ты всегда говорила мне, какая она чуткая и умная девушка. Может, тебе стоит повнимательнее приглядеться к избраннику ее сердца?

Мэри вспыхнула от негодования, но Агата подняла руку, призывая ее к молчанию:

— Выслушай меня. Почти все, что ты говорила мне про Тони Даггета, — непроверенные слухи. Ты утверждаешь, что он убил двух жен. Но откуда это известно? У тебя есть доказательства?

— Конечно, нет! — выпалила Мэри. — Но все знают…

—Откуда? — перебила Агата, выгнув тонкую бровь.

Мэри открыла рот, но тут же его закрыла. Смерив кузину откровенно враждебным взглядом, она наконец призналась:

— Ну хорошо, допустим, некоторые рассказы — и впрямь всего лишь сплетни, но ведь он обманул Арабеллу — и уж это мы знаем не понаслышке! — Она взглянула на падчерицу, ожидая поддержки. — Или я не права?

Арабелла с живым интересом слушала их спор и не сразу поняла, что вопрос обращен к ней. Немного поколебавшись, она печально произнесла:

— Да, в ту ночь, в охотничьем домике, я застала Тони в объятиях Молли. Разумеется, в этой истории Тони Даггет выглядит последним негодяем… но я уже начала сомневаться в его виновности.

— Что?! — Глаза Мэри удивленно округлились. — Ты с ума сошла?

Арабелла заговорила, тщательно подбирая слова:

— Прежде всего вы должны уяснить одну вещь, о которой я сама вспомнила совсем недавно. Тони не лжец. Он привык кичиться своими грехами, а не замалчивать их.

— Ну, с этим я согласна, — примирительно сказала Мэри. — Он ловелас, каких свет не видывал, но никогда не пытался этого скрывать. Так же, как и свою склонность к выпивке и азартным играм.

Арабелла невесело улыбнулась:

— Значит, ты согласна, что он не врет на каждом шагу? Ты можешь назвать мне хоть одного человека, который обвинил бы его во лжи?

Мэри нехотя призналась:

— Нет, насколько я знаю, во лжи он замечен не был. Впрочем, это, наверное, единственный порок, которым он не страдает.

Пропустив мимо ушей этот выпад, Арабелла продолжила:

— Тогда ответь мне на такой вопрос: если Тони Даггет не лжец, почему он упорно отрицает свою вину, когда речь заходит о той сцене в охотничьем домике? Казалось бы, прошло столько времени и уже нет смысла отпираться, но он по-прежнему клянется, что порвал с Молли Добсон за несколько месяцев до той роковой ночи и не приглашал ее на свидание в охотничий домик.

Все замолчали. Мэри внимательно разглядывала узор на розово-кремовом ковре. Арабелла с Агатой смотрели на нее, ожидая ответа. Время шло, и Арабелла не понимала, почему мачеха мочит. Конечно, ей было нелегко признаться, что она ошибалась в Тони Даггете, но ведь первый шаг она уже сделала — согласилась, что он не лжец.

— Ну? — не выдержала Агата.

— Я не знаю, — буркнула Мэри, не поднимая глаз.

— Может быть, — вкрадчиво предположила Арабелла, — он говорит правду? Может быть, кто-то нарочно подстроил ту сцену в охотничьем домике?

Мэри вспыхнула:

— Какая нелепость! Зачем?

— Чтобы расстроить нашу свадьбу.

— Ты бредишь! Этот человек тебя околдовал! Еще скажи, что во всем виноваты мы с твоим отцом.

— А разве нет? — спросила Арабелла, не сводя глаз с сердитого лица мачехи.

Мэри вскочила с кресла, ее глаза метали молнии.

— Ну, знаешь, это уж слишком! Я не желаю выслушивать подобные оскорбления! — Она обернулась к Агате. — Идем. Я вижу, этот мерзавец совсем заморочил ей голову. Мы только зря потеряли время, приехав сюда. Она не нуждается в нашей помощи.

Подняв голову, Мэри гордо пошла к выходу, но Агата ее остановила:

— Не глупи! Куда мы поедем? На дворе глубокая ночь. Впрочем, если тебе нравится трястись в темноте по ухабам и кочкам — ради Бога. А я остаюсь. — Она обернулась к Арабелле. — У тебя найдется свободная комната?

— Конечно, — откликнулась та, вставая, и мягко добавила, глядя в напряженную спину Мэри: — И для тебя тоже.

— Если Агата не поедет, я тоже останусь, — холодно бросила Мэри, не меняя позы.

Арабелла испытывала странное замешательство. Сколько она себя помнила, это была ее первая серьезная ссора с мачехой. Мэри казалась глубоко оскорбленной и явно не собиралась мириться. Но не менее удивительно вела себя Агата, которая вдруг приняла ее сторону. Совершенно сбитая с толку, Арабелла вызвала миссис Тидмор и спросила, готовы ли комнаты для Мэри и Агаты. Экономка кивнула, и дамы отправились спать.

В эту ночь Арабелла почти не сомкнула глаз. Расстроенная неожиданной размолвкой с мачехой, она надеялась, что утром к Мэри вернется ее обычное добродушие. А что касается Тони… Мэри решительно отвергала все доводы в его пользу. Может, она права? Однако к тому моменту, когда за окном забрезжили первые розовато-золотистые лучи рассвета, Арабелла снова была уверена, что Тони оклеветали.

Ей очень хотелось обсудить это с мачехой, но вопреки ее ожиданиям ночь не смягчила решимости Мэри. Она и Агата собрались ехать в Хайвью сразу после завтрака.

— А может, все-таки останетесь — хотя бы еще на одну ночь? — взмолилась Арабелла, нарушив гнетущее молчание за столом. У них с мачехой всегда были теплые отношения, и она тяжело переживала этот разлад.

— Зачем? Чтобы выслушивать новые оскорбления? — резко спросила Мэри.

— Я и не думала тебя оскорблять, — тихо произнесла Арабелла. — Мне очень жаль, что ты именно так восприняла мои слова. Прости.

Мэри презрительно фыркнула, и, отодвинув чашку с кофе, поднялась из-за стола.

— Ты готова? — обратилась она к Агате.

Та пожала плечами:

— Конечно. Поедем, когда скажешь.

Прощание было неловким. Мэри холодно подставила падчерице щеку для поцелуя и после этого перестала обращать на нее внимание. Зато Агата, к удивлению Арабеллы, сердечно обняла ее и прошептала на ухо:

— Не волнуйся, она скоро успокоится и ей самой будет стыдно за свое поведение. А что касается твоего молодого человека, решай сама и не слушай ничьих советов. Я однажды послушала, а потом жалела всю жизнь.

Арабелла печально смотрела вслед карете. «Прекрасно! — думала она, уныло возвращаясь в дом. — Сначала я обидела Тони, теперь — мачеху. Когда же я наконец образумлюсь?»

Все следующую неделю, нехотя занимаясь переустройством Гринли, она упорно размышляла над причинами разрыва с Тони и ссоры с Мэри. И приходила к одному и тому же выходу: она не могла поступить иначе. Увы, ее любовь к Тони Даггету роковым образом влияла на ее отношения с близкими людьми…

Впрочем, в семье Арабеллы все-таки был один сторонник Деггета — Джереми. В пятницу днем он заехал к ней в гости. Они обрадовалась, в глубине души надеясь, что он привез примирительную весточку от Мэри. Но ее надежды оказались напрасными.

Джереми застал сестру в маленькой комнате, расположенной в задней части дома, за починкой столового белья. Нагнувшись, он поцеловал ее в щеку, потом уселся в соседнее кресло, вытянул ноги и сказал вместо приветствия:

— Ты просто не представляешь, Белла, как мне трудно в последнее время держать язык за зубами! Мама то и дело поливает Тони грязью, называет его негодяем и говорит, что он погубил нашу семью. — Он задумчиво уставился на свои сапоги. — Она не знает, чем мы ему обязаны! Мена так и подмывает раскрыть ей правду. Если бы не великодушие Тони, мы бы все сейчас ютились здесь, в Гринли.

Арабелла ласково взглянула на брата:

— Если хочешь, можешь ей все рассказать, только вряд ли она изменит свое отношение к Тони.

— Да, но ведь это несправедливо! — Он смутился. — Мало того, все кругом взбудоражены скандалом, разразившимся на прошлой неделе в Бродмаунте. А слух о визите Тони к Молли Добсон на Силвер-стрит распространяется со скоростью молнии.

Арабелла почувствовала острый укол в сердце, но внешне осталась спокойной.

— Вот как? — небрежно спросила она. — Я об этом не слышала.

Джереми фыркнул:

— И вряд ли услышала бы, если бы не твой болтливый братец. Тебя пытаются уберечь от лишних волнений.

— А ты, значит, не пытаешься? — удивилась она.

— Видишь ли, — ухмыльнулся Джереми, — в отличие от остальных я знаю, что ты не хлопнешься в обморок и не закатишь истерику, услышав эту новость.

— Спасибо. — Арабелла отложила в сторону скатерть с аккуратно заштопанной дырочкой. — Наверное, он отправился к этой женщине, чтобы выведать у нее правду.

Джереми пожал плечами:

— По слухам, он отправился туда, чтобы избить ее… или даже убить. Джим Гейл утверждает, будто они жутко скандалили. Тони вышел от нее совершенно взбешенный и грозился свернуть ей шею.

Арабелла нахмурилась. По спине ее пробежал холодок тревоги. Если Молли оболгала Тони, то его ярость была вполне понятной. Жаль только, что в пылу гнева он совсем не следит за своими словами.

— Ну, это меня не удивляет, — сказала она с усмешкой. — Похоже, Молли Добсон умеет появляться в нужном месте в нужное время, чтобы надолго омрачить Тони жизнь.

— Ты думаешь, она лжет?

Арабелла медленно кивнула:

— Вполне возможно. — Она помолчала. — К тому же я начинаю сомневаться, что пять лет назад Тони пригласил ее в охотничий домик. Он всегда это отрицал, но я ему не верила. По его словам, Молли действительно была его любовницей, но познакомившись со мной, он сразу же дал ей отставку, щедро оплатив ее услуги, и не видел ее в течение нескольких месяцев.

Джереми выпрямился в кресле, лицо его было серьезным.

— Знаешь, Белла, теперь, когда я узнал Тони, мне легче поверить в его невиновность. — Он нахмурился. — Но если это так, значит…

Арабелла кивнула:

— Значит, его подставили, чтобы расстроить нашу свадьбу. Я думаю, что скандал в Бродмануте тоже был инсценирован.

— Но кем? — Джереми поморщился. — Впрочем, у Тони хватает недоброжелателей, если считать еще и родственников его покойных жен, и того молодого человека, который погиб вместе с его первой супругой.

Арабелла вздрогнула.

— О них я не подумала, но вряд ли они стали бы мстить такими окольными путями… да еще по прошествии стольких лет. Тем более что покушались-то не на жизнь Тони, а на мое счастье.

Джереми пожал плечами:

— Как знать? Эти семьи по-прежнему живут в Натчезе?

— Не думаю. Помнится, родные Мерси после ее гибели вернулись в Англию, а у Террела вообще не было семьи, во всяком случае, здесь, на Миссисипи. Я почти ничего про него не знаю. Так же, как и про Элизабет Фентон…

— Не забывай, — медленно проговорил Джереми, — что Элизабет была убита. Если смерть первой жены Тони еще можно назвать трагической случайностью, то его вторую жену застрелили. Некоторые обвиняют в этом самого Даггета, хотя отсутствие убедительных улик спасло его от виселицы. Что же поучается? Если Тони не убивал Элизабет… не устраивал свидания с Молли в охотничьем домике и не имеет отношения к ее ребенку…

Арабелла побледнела.

— О Боже! У Тони есть смертельный враг, которые идет на все, лишь бы его уничтожить.

— Согласен… Но вот что странно: этот таинственный враг стремится погубить не самого Тони , а только его репутацию.

Арабелла долго смотрела на брата, раздумывая над его словами. Джереми прав. Если Даггету мстят, то почему сохраняют ему жизнь? Допустим, кто-то убил Элизабет, чтобы подставить Тони. Но план сорвался: вина Тони оказалась недоказанной и он избежал казни. С тех пор никто не пытался подставить ему смертельную подножку, или попросту убить. Когда она познакомилась с Тони, Элизабет уже восемь лет как была мертва. Зачем кому-то понадобилось выжидать столько времени, прежде чем нанести очередной удар? И если неизвестный злоумышленник хотел отправить Тони на тот свет, на что он рассчитывал, устраивая гнусный спектакль в охотничьем домике? Может, он думал, что Арабелла в порыве ревности убьет неверного жениха? Какая нелепость… Впрочем, все, о чем они говорили с Джереми, на первый взгляд казалось нелепостью.

— Да, это действительно странно, — наконец согласилась Арабелла.

Джереми скорчил гримасу.

Кто-то пускается на любые хитрости, лишь бы сделать Тони несчастным. Он убил Элизабет, а потом привел Молли Добсон в охотничий домик.

— А совсем недавно он подослал эту женщину к Тони в Бродмаунт, — мрачно добавила Арабелла.

— Какой же мы сделаем вывод?

— Во-первых, Тони Даггет невиновен, а во-вторых… не всегда следует верить тому, что лежит на поверхности.

## Глава 15

Сапог не знал, что у Тони появилась пара союзников в лице Арабеллы и Джереми, начавших сомневаться в виновности Даггета, и был совершенно доволен ходом событий.

С его легкой руки Тони опять прославился на всю округу. Встреча Даггета с Молли и его незаконнорожденным сыном в Бродмаунте была главной темой разговоров. Как и предполагал Сапог, Тони только усугубил ситуацию, заявившись на другой день к Молли на Силвер-стрит. Если верить слухам, у них там произошел грандиозный скандал.

Сапогу поведал об этом джентльмен, случайно проходивший мимо дома Молли в тот момент, когда оттуда выскочил Тони. По словам очевидца, Даггет был вне себя от ярости, лицо перекошено, и грозился задушить проститутку. Разумеется, с каждым следующим пересказом история обрастала новыми ужасающими подробностями. К тому времени, когда Джереми приехал к Арабелле, молва гласила, что Тони Даггета с трудом оттащили от бывшей любовницы: якобы он вцепился ей в горло и жизнь бедной Молли висела на волоске.

Однако на самом деле все происходило несколько иначе. Тони действительно приходил к Молли. И у них действительно состоялся весьма неприятный разговор. Проститутка упрямо продолжала лгать, и Даггет ушел от нее озадаченный и раздосадованный. Впрочем, в тот день у него случилось и одно приятное событие. Узнав, что Маркус живет не с Молли, а с грязной старухой-пьяницей, Тони не на шутку разозлился и потребовал, чтобы мальчика отдали ему. Молли с подозрительной легкостью согласилась.

Окинув ее презрительным взглядом, он сурово заметил:

— Это не значит, что я признаю его своим сыном. У ребенка другой отец, и ты это прекрасно знаешь. Просто мне жаль малыша, как было бы жаль несчастного бездомного щенка.

Молли равнодушно пожала плечами:

— Не могу же я поселить его у себя! Здесь ребенку не место. Ты знаешь, чем я зарабатываю на жизнь. Мальчик мне только бы мешал.

Тони удержался от резкого ответа. Конечно, с его стороны было глупо взваливать на себя ответственность за чужого ребенка, но совесть не позволяла ему оставить Маркуса с такой неподходящей для малыша обстановке.

Смутившись под его укоризненным взглядом, Молли попыталась оправдаться:

— Я никогда не хотела ребенка. Но я делаю для него все, что могу. Он под присмотром у старой Энни. Когда выпадает свободное время, я его навещаю. Мальчик не голодает, у него есть крыша над головой. Чего еще ты от меня хочешь?

— Ничего, — сухо бросил Тони, удивляясь, что когда-то находил эту женщину желанной.

Он потребовал от Молли письменного согласия на опекунство. Она начала было упираться, но увесистый кошелек с серебром, которым он помахал у нее перед носом, решил дело в его пользу. Чтобы соблюсти все формальности, Тони притащил с улицы двух бедолаг, которые засвидетельствовали подпись Молли. Он не удивился тому, с какой быстротой она отказалась от родного ребенка: за деньги эта женщина готова была продать даже собственную душу. Однако она по-прежнему уверяла, что Маркус его сын, и не отказалась от своих слов, даже когда он предложил ей еще одну солидную горсть серебра.

Тони выше от нее мрачный — в этом люди были правы. Его бесило непонятное упорство Молли. Он опять подумал о том, что только две вещи могли заткнуть ей рот — деньги и страх. Но тут Тони вспомнил о Маркусе и выбросил из головы все мысли о его непутевой матери.

В своей жизни Тони совершил немало безумств, но, забрав Маркуса Добсона из грязной обветшалой лачуги, он поступил на редкость разумно. Не желая оставлять ребенка в этом сомнительном квартале надолго, он в тот же вечер, дождавшись темноты, увез мальчика.

Маркус охотно пошел с незнакомцем, не выказав и тени тревоги. Впрочем, это было неудивительно, если учесть те условия, в которых он жил. Сначала Тони хотел отвезти ребенка к себе в Суит-Эйкрз, но, поразмыслив, решил отдать его своему управляющему Джону Джексону.

Тони нанял Джона Джексона на работу лет десять назад, и это было одно из самых мудрых решений в его бесшабашной юности. Джон и его жена Салли оказались милейшей парой — честной, доброй, трудолюбивой. Почти ровесники Тони, они, к большому их сожалению, не имели детей. Когда Тони рассказал Джексонам про Маркуса, Салли сразу же заявила:

— Конечно, приводите этого бедного мальчика к нам! Неужели вы могли подумать, что мы от него откажемся? Просто невероятно, что родная мать так жестоко с ним обращалась! Мы с радостью его приютим.

Идя не встречу со своими приемными родителями, Маркус слегка побаивался, но прежняя жизнь научила его быстро осваиваться в незнакомой обстановке. В тот вечер Тони провел в уютном доме Джексонов несколько часов и убедился, что малышу здесь понравилось. Мальчик пришел в восторг от теплого имбирного пряника, который Салли для него испекла, и от мягкой чистой постели, в которой ему предстояло спать. Хозяйка спешно приготовила мальчику комнату — самую светлую и веселую. Войдя туда, он с недоумением огляделся.

— Это моя спальня? — удивился Маркус.

— Конечно, — ласково ответила Салли. — Не бойся, тебе не будет здесь одиноко: мы с Джоном спим в соседней комнате.

Маркус серьезно посмотрел на добрую женщину с каштановыми волосами.

— Я ничего не боюсь. Энни говорит, что ей некогда возиться с трусливым плаксой, и я стараюсь ее не беспокоить.

Бережно укрыв мальчика одеялом и пригладив его темные вихры, Салли проговорила дрожащим от волнения голосом:

— Ты можешь беспокоить меня в любое время, Маркус.

Устав от новых впечатлений, малыш зевнул и сонно покивал головой. Спустя мгновение он уже сладко спал.

Трое взрослых молча вернулись в уютную гостиную Джексонов. В глазах Салли блестели слезы.

— Вы ведь не отдадите его той женщине? — спросила она у Тони.

Тот отрицательно покачал головой:

— Нет. Я взял у Молли письменное разрешение.

— Отлично! — сказал Джон. — Маркус — чудесный мальчик. Мы с Салли быстро к нему привяжемся. Если нас разлучат, будет плохо и нам, и ему.

— Не волнуйтесь, — заверил их Тони, — закон на вашей стороне. К тому же его мамаша падка на деньги. Единственное, чего нам стоит опасаться, — это того, что объявится отец ребенка и потребует его вернуть. Но, я думаю, этого не случится.

Благодаря Тони мальчик был устроен, однако самого Тони это не избавило от неприятных последствий выходки Молли. На различных светских вечерах, последовавших за балом у Крокеров, он неизменно становился мишенью дли холодных презрительных взглядов, что, впрочем, нисколько его не смущало. Привыкнув к многолетней славе подлеца и распутника, Тони вполне довольствовался тем, что его ближайшие друзья, такие как Блэкберн и Крокеры, знали правду и оставались на его стороне.

А вот Арабелла наверняка поверила отвратительной лжи и теперь считает его негодяем, бросившим родного ребенка. Эта мысль тяготила Тони. Но как перед ней оправдаться? Вот уж воистину, над их отношениями висит какой-то злой рок…

И все же он не мог окончательно вычеркнуть Арабеллу Монтгомери из своей жизни, тем более что ей по-прежнему грозила опасность. Мысленно ругая себя, Тони, как влюбленный мальчишка, каждую ночь — с полуночи до рассвета — бродил вокруг Гринли, тайно охраняя ее сон.

Если они оказывались на одной и той же вечеринке, Тони украдкой следил за Арабеллой. Всякий раз, когда в толпе мелькала знакомая рыжая головка, у него екало сердце. Через Джереми, который преданно ходил за ним по пятам, он узнавал, куда именно собирается Арабелла, и тоже принимал приглашения в эти дома.

Джереми очень надеялся на примирение его сестры и Даггета. Он старался убедить Тони, что Арабелла изменила свое мнение о нем, что она уже не так плохо о нем думает, но Тони его не слушал. Она достаточно ясно высказалась на этот счет, и любая попытка возобновить отношения с ней привела бы лишь к новым страданиям. Просто Джереми был еще слишком молод и видел жизнь в розовом свете. Однако даже разуверившись в возможном счастье с Арабеллой, Тони должен был ее видеть — хотя бы издали.

* * *

Наступил май. Политическое положение в Натчезе оставалось все таким же напряженным. Гайосо упорно не желал подчиняться требованиям Элликотта и не уводил свои войска со спорной территории. Люди гадали, чем кончится этот затяжной конфликт. К счастью для Тони, у местных плантаторов, которые без устали перемывали ему косточки, наконец-то появилась новая тема для разговора.

В окрестности города прибыло еще одно подразделение американской армии под командованием капитана Айзека Гайона. В воздухе витала опасность открытого вооруженного столкновения между испанскими и американскими войсками. Слава Богу, как сказал Тони Даггет своему другу Блэкберну, ни одна из сторон не имела явного перевеса сил и их противостояние было всего лишь демонстрацией силы.

В июне, как и следовало ожидать, потеплело. Хлопок пошел в рост, и плантаторы, собираясь вместе, говорили уже не только о политике, но и о необычно высоком урожае. Тем временем Гайосо, надеясь укрепить свои позиции, издал указ об отсрочке налоговых выплат, и это еще больше воодушевило местное население, которое все же надеялось, что войны не будет.

Довольный успехом своих тайных козней, Сапог был занят другими делами и не спешил встречаться с Молли: эта женщина сыграла свою роль, но, прежде чем с ней покончить, он хотел убедиться, что она ему больше не понадобится. Несколько раз Сапог посылал ей деньги — чисто символические суммы, между тем она забрасывала его письмами, день ото дня все более сердитыми. Наконец в последнюю неделю мая он заставил себя прийти к ней на Силвер-стрит.

Сапог не стал предупреждать Молли об этом визите: во-первых, не любил марать бумагу, а во-вторых, ему хотелось застать свою сообщницу врасплох. Спрятавшись в тени соседнего здания, он довольно долго следил за домом проститутки. Сначала к ней зашла старая Энни. Она пробыла там всего несколько минут и вышла с недовольным лицом: видимо, Молли не дала ей денег на выпивку.

Со своего наблюдательного поста Сапог видел, что в этот вечер дело у Молли спорилось: джентльмены шли один за другим. Он уже думал отложить разговор до другого раза, но часа в два ночи из ее дома вальяжной походкой вышел последний клиент, и Сапог решился.

Убедившись, что вокруг нет ни души, он прошмыгнул в дом через черный ход и прокрался в переднюю часть дома. Там его и увидела Молли, шедшая по узкому коридору к себе в спальню.

Она тихо вскрикнула, но тут же узнала непрошенного гостя.

— Зачем ты рыщешь в моем доме среди ночи?

Он ухмыльнулся:

— Ты не ждала меня, крошка? Странно. У меня просто отбоя нет от твоих гневных писем.

— А ты думал отделаться от меня жалкими подачками? Мы с тобой заключили сделку. Я свое слово сдержала, а вот ты почему-то медлишь.

— Как раз за этим я к тебе и пришел, — вкрадчиво сказал Сапог и оглядел коридор. — Может, найдем более уютное место для беседы?

Молли пожала плечами:

— Как хочешь.

Она вернулась в убогую гостиную, зажгла свечи и обернулась к своему гостью.

— Ну? Когда ты мне отдашь остальные деньги?

Сапог уселся в мягкое кресло, закинул ногу на ногу и небрежно объявил:

— Когда захочешь. Ты можешь хоть завтра утром забрать мальчика и уехать с ним в Новый Орлеан.

— Я поеду одна, — сухо бросила Молли. — Мальчика забрал Тони.

Сапог сдвинул брови:

— Мы так не договаривались.

— Ну и что же, что не договаривались? Тебя не было рядом, вот мне и пришлось решать самой. К тому же ты знаешь, какая из меня мать. С Тони ему будет лучше… или ты хочешь взять его к себе? — спросила она с усмешкой.

Сапог помрачнел еще больше.

Его ничуть не волновала судьба этого щенка, но поступок Тони осложнял дело. Впрочем, сейчас надо было решать другие вопросы.

— Ты права, так будет лучше. — Он выдавил из себя улыбку. — Ну что ж, собирай вещи и отправляйся в Новый Орлеан.

Взгляд Молли заставил его встревожиться.

У меня изменились планы, — протянула она, не сводя с него глаз. — Я решила остаться в Натчезе.

— Вот как?

Молли вдруг стало страшно. За время, прошедшее с момента их последней встречи, она сообразила, что ей гораздо выгоднее остаться в Натчезе. Если она уедет в Новый Орлеан, то не получит от Сапога ничего, кроме нового гардероба и денег на дорогу. А ведь он ее золотой телец. Она может доить его до конца своих дней, требуя плату за молчание. К тому же ей совсем не хотелось срываться с насиженного места и начинать новую жизнь в чужом городе. Ее дом здесь, в Натчезе, и пусть великосветские кумушки точат об не языки — она всегда плевала на мнение этих чопорных старых грымз. Зато теперь она разбогатеет и утрет носы тем, кто долгие годы смотрел на нее свысока… Вот только сначала надо убедить своего гостя, что ее задешево не купишь.

Ей казалось, что это нетрудно: она скажет ему, что решила завязать со своей профессией, и попросит материальной поддержки. И начнется шикарная жизнь! Он будет давать ей деньги… А куда ему деваться? Ведь он не захочет, чтобы все узнали о его кознях в отношении Тони Даггета. Однако, строя радужные планы на будущее, Молли совершенно упустила из виду, как опасен этот человек. Обычно, имея с ним дело, она старалась ни в чем ему не перечить.

Утратив прежнюю уверенность, она тем не менее стояла на своем:

— Да, вот так. — Молли собрала все свое мужество и взглянула на него с вызовом. — Если бы не я, у тебя ничего бы не вышло. Ты мой должник. И я заставлю тебя платить.

— Ты — меня? — спросил он с веселой издевкой. — Решила заняться шантажом, крошка? Я тебе не советую! — Он встал с кресла и подошел к ней вплотную.

Молли попятилась, но он наступал.

— Ты что, в самом деле думаешь, что я позволю какой-то проститутке меня шантажировать?

— Не подходи ко мне, — взмолилась Молли, вдруг пожалев о своем дерзком плане.

— Ты никак передумала, крошка? — Он прижал ее к стене. — Теперь я вижу, как опасно доверять шлюхам.

Не успела Молли и глазом моргнуть, как он схватил ее за горло и начал душить. Напрасно она вырывалась, царапая ногтями руки, сжимавшими ее шею. Сильные пальцы, не давали ей вздохнуть, и она стремительно погружалась в черную бездну.

Сапог отпустил обмякшее тело Молли, и оно соскользнуло на пол. «Мертва!» — с удовлетворением подумал он. Все получилось не совсем так, как он планировал, но результат был тот же: ему удалось избежать возможных неприятностей.

Убийца быстро задул свечи и выскользнул на улицу через черный ход. Труп найдут завтра или послезавтра: все зависит от того, когда ее посетят клиенты. Его лошадь стояла там, где он ее спрятал. Не теряя времени, Сапог вскочил в седло и ускакал прочь. Лицо его было мрачным. Разумеется в убийстве Молли обвинят Тони Даггета и наверняка кое-кто потребует его казни, но вряд ли человека такого высокого положения, как Тони, повесят за то, что он лишил жизни обычную проститутку.

Бедняга Тони здорово влип! Невинный, как новорожденный агнец, он никому не сможет доказать свою невиновность!

Сапог ошибался. Однако в том, что подозрение прежде всего падет на Тони, он оказался прав.

Когда на другое утро старуха Энни обнаружила труп Молли, убийцей тут же объявили Тони Даггета. Энни, которая, как обычно, пришла убраться и помочь по хозяйству, увидев мертвое тело, бросилась вон и с громким визгом побежала по Силвер-стрит. Весть об убийстве разнеслась со скоростью ветра, и перед домом Молли собралась негодующая толпа. Совсем недавно Даггет грозился задушить проститутку. Его слова еще были свежи в людской памяти, и никто не сомневался в его виновности. Народ торжествовал: наконец-то злодей будет наказан! Однако вскоре выяснилось, что Тони не мог убить Молли Добсон. Новость восприняли с разочарованием и недоверием.

И все-таки это была правда. Множество самых уважаемых граждан готовы были поручиться за него.

В ночь убийства Молли Тони ужинал у Крокеров в компании старшего Крокера и нескольких других представителей местной знати, в том числе своего дяди Альфреда. Это была сугубо мужская компания. После ужина все расположились в уютном кабинете Уильяма и играли в карты до тех пор, пока на горизонте не забрезжили первые розовато— золотые лучи солнца. На рассвете большинство мужчин разъехались, но Тони и еще несколько человек, среди которых был и его дядя, остались, чтобы позавтракать в Бродмаунте. Только в десятом часу утра Тони откланялся и отправился к себе в поместье. К этому времени труп Молли Добсон был уже обнаружен, и разъяренная толпа двинулась на Суит-Эйкрз, требуя смерти Тони.

Шумная кавалькада проехала мимо Уиллоу-Дейл, поместья Блэкберна, и встревоженный слуга рассказал Патрику о грозящей Тони опасности. Патрик вскочил на неоседланную лошадь, и, прибыв в Суит-Эйкрз сразу вслед за толпой, успел предотвратить трагедию.

Даггета уже выволокли из постели и стащили по парадной лестнице на широкую веранду перед домом. Напрасно Биллингсли и Джон Озгуд пытались защитить своего господина: силы были слишком неравными. Тони предстал перед толпой с растрепанными волосами и в одних брюках, которые ему разрешили надеть, но молить о пощаде не стал.

Гордо вскинув голову, он посмотрел на главного подстрекателя и спокойно заявил:

— Я не убивал Молли Добсон. Я не видел эту женщину уже несколько недель.

Подстрекатель презрительно плюнул под ноги Тони, толпа гневно зароптала. На шею пленнику накинули пеньковую веревку и поволокли к толстому дубу, чтобы повесить, но тут появился Патрик. Держа в обеих руках по пистолету, он встал лицом к толпе и, скривив губы в усмешке, спросил:

— Ну, кто из вас, храбрецов, хочет умереть первым? Клянусь, у меня не дрогнет рука — я убью вас, если вы не отойдете от моего друга!

В тот же миг толпа расступилась. О меткости Блэкберна слагались легенды. Пока его одолеешь, он запросто пристрелит по крайней мере двоих. Никто не хотел попасть в число этих несчастных.

Патрик спрыгнул с лошади, поднялся на веранду и, встав рядом с Тони, протянул ему один пистолет. Тони улыбнулся и тихо спросил:

— Я говорил тебе, что ты поразительно точно умеешь рассчитывать время?

Патрик улыбнулся в ответ:

— Конечно. Но комплименты никогда не надоедают.

К ним подошли Биллингсли и Озгуд, успевшие вооружиться, и Джон Джексон. Впятером они смотрели вниз, на разгоряченную толпу перед домом. Ситуация оставалась угрожающей. Лишившись своей жертвы, люди пришли в ярость. До сих пор они не осмеливались напасть на маленькую группу, но это могло произойти в любую минуту.

Внезапно послышался топот копыт, и, вынудив толпу расступиться, к дому галопом подъехали Альфред, Франклик и Берджиз. Если Тони и удивился, увидев дядю и двоюродных братьев, то не подал виду. Интересно, зачем они приехали — спасти его от смерти или поплясать на его казни?

Альфред, хмурый и злой, быстро усмирил толпу.

— Хоть мой племянник и шалопай, но он не убивал Молли Добсон! — заявил он. — И я могу это доказать.

Поручительство Альфреда оказалось самым важным, ибо все знали, с какой яростью он порицал Тони Даггета.

Вскоре появились Уильям Крокер и Джек Гейл, который тоже был на вчерашней вечеринке в Бродмаунте. Они узнали об убийстве Молли и беснующейся толпе от своих сыновей, а тем все рассказал Винсент Уолкотт. Сыновья приехали с ними. С таким подкреплением безопасность Тони была обеспечена, но понадобилось еще какое-то время, чтобы навести порядок.

Невиновность Тони не вызывала сомнений. Еще бы, столько известных всему городу джентльменов высказалось в его пользу! Было установлено, что вчера вечером — задолго до того, как Энни в последний раз видела Молли живой, — Тони приехал к Крокеру и пробыл в компании дюжины досточтимых граждан до девяти часов утра. Следовательно, он при всем желании не мог убить Молли.

Недовольно переговариваясь и бросая на Тони косые взгляды, толпа наконец покинула Суит-Эйкрз. Глядя ей вслед, Тони устало подумал, что всегда найдутся люди, которые будут считать его убийцей Молли.

С невеселой усмешкой он обернулся к дяде:

— Спасибо, что вовремя заступился и спас мне жизнь. Я знаю, каких усилий это тебе стоило.

Альфред ответил ему хмурым взглядом.

— Благодари Берджиза. Он первым узнал о случившемся, а потом рассказал своему брату и мне. — Он помолчал. — Хоть ты и негодяй, но я не мог допустить, чтобы тебя повесили за преступление, которого ты не совершал… даже если на твоем счету действительно есть злодейства, заслуживающие казни! — Высказав свое мнение, Альфред вскочил в седло и сердито покосился на сыновей. — Ну? Так и будете стоять разинув рты, как парочка выловленных карасей?

Франклин и Берджиз молча сели на лошадей, и все трое ускакали из Суит-Эйкрза.

— Может быть, — задумчиво произнес Уильям Крокер, обращаясь к Тони, — это происшествие заставит Альфреда взглянуть на тебя другими глазами. Хорошо, что ты провел прошлую ночь вместе с нами и мы успели засвидетельствовать твою невиновность. Иначе болтаться бы тебе сейчас на дереве в собственном поместье!

— Я вам от души признателен. — Тони усмехнулся. — Впервые меня порадовала скорость, с которой расходятся слухи о моей скромной персоне.

Мужчины еще немного поболтали и разъехались — все, кроме Блэкберна.

Тони взглянул на друга:

— Знаешь, здесь гораздо веселее, чем в Англии. Там со мной никогда не происходили такие интересные события!

Блэкберн понимающе улыбнулся:

— Это действительно странно: стоит тебе поселиться в Суит-Эйкрз, как на твою голову градом сыплются разные неприятности. Ты, случаем, не собираешься навсегда переехать в Англию? — спросил он полушутя.

Тони поиграл желваками.

— Нет, не собираюсь. Здесь мой дом, и никто меня отсюда не выгонит.

— И все же будь осторожен. Похоже, кому-то и впрямь очень хочется тебя выгнать… или вздернуть на виселицу.

— Возможно, — согласился Тони. — Но зачем добиваться моей смерти такими изощренными способами? Не легче ли просто взять и убить? Однако таинственный злодей, если он вообще существует, прилагает все силы к тому, чтобы меня очернить, но оставить живым. Это же нелепость!

Блэкберн пожал плечами:

— Не знаю, что тебе на это ответить. Но повторю еще раз: смотри в оба, приятель. Кто-то здорово тебя невзлюбил.

Вскоре они распрощались, и Патрик уехал, оставив друга одного на веранде Суит-Эйкрза. Забыв про сон, Тони размышлял над случившимся… и над тем, как сообщить Маркусу о смерти его мамы. Это была трудная задача, но она требовала немедленного исполнения.

Через десять минут, наскоро умывшись и одевшись, Тони подошел к парадной двери дома Джексонов. Салли и Джон встретили его на пороге. Лица обоих были встревожены.

— Вы сказали мальчику? — тихо спросил Тони, входя в дом.

Джон покачал головой:

— Нет. Мы решили сначала дождаться вас.

— Он еще спит, — поспешно добавила Салли, — и ничего не знает о сегодняшнем нашествии толпы.

Тони устало провел рукой по волосам.

— Не будите его. Все равно рано или поздно он узнает правду. — Он обезоруживающе улыбнулся Салли. — Можно, я посижу у вас и подожду, когда он проснется?

— Конечно! — спохватилась Салли. — Ох, простите, я совсем забыла свои обязанности хозяйки! Присаживайтесь, пожалуйста. Сейчас я приготовлю кофе и тосты. Из-за всей этой суматохи вы вряд ли успели позавтракать. Может, принести что-нибудь посытнее?

Тони отказался от еды, но охотно согласился выпить чашечку кофе. Прихлебывая ароматный напиток в уютной гостиной Джексонов, он обсуждал с хозяевами, как бы поделикатнее сообщить Маркусу о постигшем его горе.

В результате оказалось, что взрослые расстроились куда больше, чем мальчик. Час спустя, глядя на Маркуса, который сидел за тесаным столом кухни и с аппетитом уплетал овсяную кашу, Тони облегченно вздохнул: на редкость жизнерадостный ребенок!

Чтобы избавиться от последних сомнений, он ласково погладил малыша по головке и спросил:

— Ты понял, что твоя мама умерла? Ты больше никогда ее не увидишь. Ты будешь жить здесь, с Джексонами.

Маркус поднял на него свои ясные голубые глаза и серьезно ответил:

— Да, я все понял. Мне жаль, что мама умерла, но она меня почти совсем не любила. — Он посмотрел на стоявших в стороне Джексонов. — Джон и Салли относятся ко мне добрее, чем она или кто-нибудь еще. Мне здесь нравится.

Убедившись, что с мальчиком все в порядке, Тони ушел, искренне одобрив желание Джексонов со временем усыновить Маркуса.

«Если бы все вопросы решались так же просто!» — думал Тони, возвращаясь к себе домой. — Интересно, какие выводы сделает из случившегося Арабелла?» Он поморщился. Впрочем, не все ли равно? Она никогда ему не верила, и пусть даже на этот раз он сумел доказать свою невиновность, скандал, связанный с убийством Молли, вряд ли изменит ее отношение к нему.

* * *

За те недели, что прошли после бала у Крокеров, Арабелла услышала почти все отвратительные сплетни о Тони, ходившие по округе. Об этом позаботилась Мэри, которая так и не сменила гнев на милость. Арабелла понимала, что поведение мачехи продиктовано заботой о ней, но с каждым разом ей было все труднее удержаться от грубости.

К счастью, Мэри заезжала не очень часто, и в ее отсутствие Арабелла гнала прочь все неприятные мысли, сосредоточившись на хозяйственных делах. Она старалась не думать о мучительном разрыве с Тони и не обращать внимания на сплетни, которые привозила Мэри. Вновь воодушевившись проектом переустройства поместья, она почти убедила себя в том, что живет счастливо. Однако по ночам ей долго не удавалось заснуть. В голове в который раз прокручивались события пятилетней давности и звучал один и тот же вопрос: если Тони Даггет не лгал, то кто из его приятелей или родных сыграл с ним эту гнусную шутку?

Единственным человеком, с которым она могла обсуждать эту тему, был ее брат Джереми. Он твердо верил в невиновность Даггета , и его убежденность вдохновляла Арабеллу.

С течением времени ее тоска по Тони не проходила, а, напротив, усиливалась. Арабелла уже не сомневалась в том, что он говорил правду. У нее не раз возникал порыв сесть за стол и написать ему письмо, умоляя вернуться… но она боялась отказа. И горько жалела, что не согласилась стать его женой, когда он попросил ее об этом во второй раз. Вместо того, чтобы поверить любимому человеку, она снова ранила его сердце подозрениями. Такое не прощается !

В то утро, когда обнаружили труп Молли, Арабелла чувствовала какую-то странную вялость. Малейшее физическое усилие давалось ей с трудом. Вдобавок что-то случилось с желудком: ее тошнило даже от запаха любимых блюд.

Приезд Джереми слегка улучшил ей настроение, хотя известия об убийстве Молли и о том, что Тони чудом избежал смертной казни, были не слишком веселые.

Глаза Джереми возбужденно блестели.

— Это доказывает, что наши подозрения верны! — воскликнул он. Тони не совершал всех тех преступлений, которые ему приписывают. Но на этот раз его таинственный недруг допустил ошибку. Молли была убита другим, тем, кто хотел, чтобы обвинили Даггета. Однако Тони провел всю прошлую ночь в гостях у Крокера, и это спасло его от виселицы.

Арабелла медленно кивнула. Ее мутило от запаха горячего кофе, чашку с которым держал Джереми.

— Да, похоже, ты прав. — Она подалась вперед, лицо ее было встревоженным. — Ты уверен, что Тони не пострадал? А его невиновность установлена точно?

— Совершенно точно.

Джереми взял с подноса, принесенного миссис Тидмор, анисовое пирожное и откусил кусочек. В воздухе поплыл густой аромат аниса. Арабелла побледнела, поднялась с кресла и, пролепетав:

— Прости, — выскочила из гостиной.

Едва добежав до спальни, она избавилась от скудного содержимого своего желудка, после чего в изнеможении упала на кровать и вытерла губы влажной салфеткой, специально заготовленной для этой цели.

Шорох в дверях заставил ее обернуться. На пороге стоял Джереми. Его юное лицо было необычно серьезным.

— Ты сказала ему? — резко спросил он.

— Кому сказала ? О чем? — не поняла Арабелла.

Он внимательно посмотрел на нее:

— Тони Даггету. О том, что у тебя будет ребенок.

## Глава 16

Арабелла вытаращила глаза и отрыла рот.

— Ты думаешь, я беременна? — наконец выдавила она из себя.

Джереми криво усмехнулся:

— Конечно! А иначе почему тебя выворачивает наизнанку? Почему ты бледная как привидение? Мне сразу показалось, что ты выглядишь больной, но я подумал, что это от жары. Теперь я все понял. Ты можешь считать меня почти ребенком, но я был уже достаточно большим, когда мама ждала мальчиков. Я помню, как она бледнела и выбегала из комнаты при одном виде еды. Ты беременна, сестренка, и не пытайся меня убедить, будто отец не Тони Даггет!

Арабелла растерянно смотрела на брата. Беременна? Эта мысль как-то не приходила ей в голову… А ведь Джереми прав: все симптомы налицо! Она вдруг вспомнила про задержку месячных, и сердце ее затрепетало от радостного волнения. Да, у нее будет ребенок, ребенок Тони Даггета!

— Ну что? — наседал Джереми. — Я прав?

Не в силах сдержать глупую улыбку, Арабелла кивнула. Она беременна! От Тони! Что может быть прекраснее?

— А будущий папаша в курсе? — сухо осведомился Джереми.

— Нет, — пролепетала Арабелла и, увидев лицо брата, добавила: — Не надо смотреть на меня с таким осуждением! Я сама только что это поняла.

— Возможно, но ты должна поставить в известность Тони, причем немедленно! Вам надо как можно скорее пожениться, иначе ребенка заклеймят как незаконнорожденного.

Арабелла спустилась с небес на землю. Джереми прав. При других обстоятельствах поспешная свадьба и впрямь была бы решением проблемы, но только не сейчас, когда у них с Тони произошел разлад… Судя по всему, он уже передумал на ней жениться. Правда, Арабелла не сомневалась, что, узнав о ребенке, Тони будет настаивать на браке, но ей не хотелось, чтобы это произошло вынужденно.

— К чему спешить? — пожала она плечами. — Я скажу ему, только позже. — На ее выразительном лице мелькнуло мечтательное выражение. — Мне нужно время, чтобы самой привыкнуть к этой мысли.

Джереми фыркнул и сердито взглянул на сестру.

— Вот как раз времени-то у тебя и нет, — мрачно изрек он. — Если даже я легко заметил твою беременность, то другим и подавно не составит труда это сделать. У мамы и кузины Агаты глаз наметанный. Вы с Тони должны пожениться, пока никто не узнал о твоем положении. — Он расправил плечи. — Я настаиваю на этом как глава семьи!

Арабелла поморщилась. Как давно ей хотелось, чтобы ее брат поскорее возмужал и начал всерьез относиться к своим обязанностям старшего мужчины в доме! И вот наконец, это свершилось — прямо скажем, не в самый удачный для нее момент!

— Джереми, — ласково проговорила она, — я взрослая женщина. Этой осенью мне исполнится тридцать три года. Тебе не кажется, что в таком возрасте я могу сама отвечать за свои поступки?

— Нет, не кажется. Ты ведешь себя неразумно. Представляешь, какой разразится скандал, если вы с Тони вовремя не поженитесь? Поверь мне, когда ты родишь ребенка, люди не поленятся подсчитать на пальцах время его зачатия. Сплетен тебе и без того не избежать. Но их будет вдвое больше, если вы отложите свадьбу. Еще не хватало, чтобы ты стояла перед алтарем и произносила слова супружеской клятвы с животом, огромным как арбуз! — Он взволнованно прошелся по комнате, потом взглянул на Арабеллу. — Конечно, у меня нет того влияния, которое было у отца, да и ты уже не ребенок, но, черт возьми, Белла, о чем ты думала? В нашей семье не принято рожать детей раньше чем через девять месяцев после свадьбы!

Он вздохнул и провел рукой по своим золотистым вихрам.

— Я не собираюсь читать тебе нотации, но подумай о том, что ты ставишь в щекотливое положение не только себя, но и своих родных. Если ты не выйдешь замуж в требуемые приличием сроки, мы все будем опозорены. Тебе не дорога честь семьи? Тогда подумай о ребенке. Местные сплетники не дадут забыть ни тебе, ни ему обстоятельств его рождения. А наши сестры — Сара и Джейн? Твое безрассудство пагубно отразится и на них. Мужчины будут относиться к ним без должного уважения. Кто знает, сколько дуэлей мне придется пережить, прежде чем я благополучно выдам их замуж?

Арабелла понимала, что брат прав, но она не была готова к немедленному разговору с Тони. Кинуться к нему, рассказать о ребенке и потребовать, чтобы он на ней женился? Она, конечно, не собиралась скрывать свою беременность, просто хотела немного повременить…

Но Джереми был настроен решительно. Взглянув на сестру и угадав ее мысли, он взял инициативу в свои руки.

— Я вижу, ты совсем потеряла голову, — резко сказал он. — Что ж, придется мне действовать самому.

С этими словами он стремительно вышел из комнаты.

— Джереми! — вскричала Арабелла, вскакивая с кресла. — Стой! Куда ты?

Быстро спускаясь по лестнице, он оглянулся.

— К отцу твоего ребенка!

— Подожди! Не надо туда ходить! — Арабелла бросилась за ним, но Джереми уже скрылся за парадной дверью. Она выбежала на веранду и увидела, как он уезжает.

Проклятие! Она растерянно закусила губу. Что же делать? Спокойно сидеть здесь и ждать, пока двое упрямых мужчин решат ее судьбу? Узнав от Джереми про ребенка, Тони, разумеется, будет с таким же рвением, как и ее брат, настаивать на немедленной свадьбе. Пожалуй, он может даже похитить ее и запереть в каком-нибудь чулане до тех пор, пока она не даст своего согласия! Даггет всегда шел к своей цели напролом, сметая любые преграды. Ну уж нет, она не даст этим двоим сговориться за ее спиной!

Что-то ворча себе под нос, Арабелла подхватила юбки и помчалась за дом, к конюшне. На глазах у перепуганных слуг она вывела из стойла маленькую черную кобылу, набросила уздечку на ее лоснящуюся морду, прыгнула в седло и поскакала к лесу. Пышные юбки развевались вокруг ее точеных лодыжек, скандально обнажая икры.

Джемери уехал несколькими минутами раньше, а Арабелла, хоть и неплохо ездила верхом, не отличалась мужским бесстрашием. Пробираясь через лес, она больше думала о том, как бы не упасть с лошади, чем о скорости. Между тем ее лошадки легко перешагивала через поваленные бревна и журчащие ручейки.

Арабелла была уверена, что Джереми выбрал тот же короткий путь в Суит-Эйрз, и надеялась его нагнать, однако она приехала в поместье Даггета все-таки позже брата. Когда, выбравшись из чащи, Арабелла поскакала галопом к главному дому, Джереми и Тони седлали своих лошадей. Судя по их довольным лицам, они уже пришли к взаимному согласию и теперь собирались ехать к ней, в Гринли.

Арабелла остановилась во дворе перед крыльцом. Лицо ее раскраснелось от быстрой езды, голубое кисейное платье было изодрано ветками, волосы выбились из строгого пучка и огненными волнами рассыпались по плечам, ноги украшали свежие царапины. Тони взглянул на свою гостью, в два быстрых шага преодолел разделявшее их расстояние и не слишком любезно стянул ее со взмыленной лошади.

— Черт возьми, Белла! — воскликнул он встревоженно и прижал ее к груди. — Ты с ума сошла? Теперь тебе следует в первую очередь думать о нашем ребенке. Ты должна была сидеть дома и ждать нас. Ты прекрасно знала, что я приеду.

Запыхавшаяся после быстрой скачки, Арабелла на миг расслабилась в объятиях Тони, с наслаждением вбирая в себя тепло его сильного тела и волнующий мужской аромат, присущий только ему одному.

Наконец она откинула упавшую на глаза ярко-рыжую прядку, передернула плечами и шагнула назад.

— Да, я знала, но ты собирался приехать ко мне не по собственной воле, а из-за ребенка: Джереми тебя уговорил.

Тони мысленно выругался, обжигая ее взглядом своих ярко-синих глаз.

— Ты и в самом деле думаешь, будто я хочу на тебе жениться только из-за ребенка? И что твой брат мог заставить меня пойти наперекор моему желанию? — Он горько усмехнулся. — Вспомни: в нашу последнюю встречу я сам просил тебя стать моей женой. А что касается Джереми… скажи мне, разве я когда-нибудь совершал поступки, продиктованные чужой волей?

Не дожидаясь ответа, он схватил Арабеллу за руку и повел к широкой парадной лестнице.

— Пойдем. Здесь не место для серьезного разговора. Тебе надо укрыться от солнца. А Биллингсли принесет нам холодный лимонад.

Арабелла не стала спорить. Радуясь возможности провести время в компании Тони Даггета, она послушно поднялась вместе с ним на крыльцо и вступила в приятную прохладу дома.

Только когда она села и выпила полстакана лимонада, Тони отбросил светский тон.

Он встал перед Арабеллой и заговорил так ласково, что сердце ее затрепетало:

— Выходи за меня замуж, Белла. Да, между нами есть много невыясненного, но мы все преодолеем — хотя бы ради нашего ребенка. — Он опустился на одно колено и поцеловал ей руку, не обращая внимания на Джереми, который вдруг принялся ос интересом разглядывать свои начищенные сапоги. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я мечтаю об этом с нашей первой встречи. А если у нас еще будет ребенок, то я стану самым счастливым человеком на свете. — Он улыбнулся. — Неужели ты откажешься исполнить мою мечту?

— Ох, Тони? — воскликнула Арабелла, совершенно растаяв от его нежного прикосновения, взволнованных слов и пылкого взгляда. — Ты же знаешь: я не могу тебе ни в чем отказать.

Он весело сверкнул глазами.

— Значит, ты выйдешь за меня замуж?

Арабелла тщетно пыталась вспомнить причины, которые побуждали ее отложить замужество. Да, она хотела стать женой Тони Даггета. Она любила его уже много лет. У нее под сердцем находился их ребенок. А Тони хотел стать ее мужем. Если бы не чьи-то злые козни, они поженились бы пять лет назад. И на этот раз она не ответит ему отказом.

— Конечно, выйду, — ласково сказала она.

— Белла!

Суровые черты Тони осветились радостью. Он схватил Арабеллу и усадил к себе на колени, осыпая поцелуями ее лицо.

— Спасибо, дорогая, — пробормотал он перерыве между поцелуями. — Клянусь, я буду хорошим отцом и мужем.

Арабелла нежно погладила его по щеке.

— Знаю. Поэтому и согласилась выйти за тебя.

Его взгляд вдруг сделался очень серьезным.

— Ты знаешь о том, что я люблю тебя больше жизни?

Она улыбнулась:

— Догадываюсь. Но мне приятно это услышать.

— В таком случае, когда мы поженимся, я буду говорить тебе это каждый день.

— О Тони!

И они опять начали целоваться. Это могло продолжаться еще бог весть сколько, если бы не вмешался Джереми. Искренне тронутый этой сценой, он тем не менее решил, что пора перейти к делу.

— Мне кажется, — сказал он, легким покашливанием напомнив о своем присутствии, — нам следует обсудить будущую свадьбу.

Только тут влюбленные вспомнили, что они не одни, и, взгляну на Джереми с растерянными улыбками, согласно кивнули.

— Да, конечно, — отозвался Тони, не выпуская Арабеллу из своих объятий.

— Надо будет сказать маме, — невесело начал Джереми. — Она, конечно, расстроится. — Он выпрямился и решительно заявил, глядя на Арабеллу: — Как глава нашей семьи, эту обязанность я возьму на себя. В любом случае так будет лучше. Кроме того, я дам объявление о вашей помолвке. — Он посмотрел на Тони. — Сегодня вторник. Предлагаю устроить свадьбу в пятницу, в Хайвью. За это время мама успокоится и сделает все необходимые приготовления. — Он нахмурился и опять перевел взгляд на Арабеллу. — Я уверен, она тебя поймет. А кузина Агата ей поможет. До пятницы мы успеем пригласить самых близких друзей — Крокеров, Гейлов, Блэкберна и, наверное, дядю и кузенов Тони. Пусть все будет как полагается. — Джереми вздохнул. — А что касается ребенка… скажем, что он родился семимесячным.

Тони внимательно слушал Джереми и мысленно одобрял все его предложения, но его не покидало чувство тревоги. Он нежно посмотрел на Арабеллу, которая сидела, уютно положив голову на его плечо. Две его бывшие жены погибли. Он не любил их, но по своему по ним скорбел. Даже по избалованной, взбалмошной Мерси. Арабеллу же он обожал и не представлял, как будет жить без нее.

Пять лет назад кто-то с помощью невероятных ухищрений расстроил их брак. Едва ли с тех пор ситуация изменилась. Но какие цели преследовал таинственный злодей? Этот вопрос ставил его в тупик. Впрочем, родственники Арабеллы решительно не одобряли ее выбор. Это и понятно: его дурная слава во многом была заслуженной. И все-таки Тони не верил, что отец Арабеллы мог принимать участие в том гнусном заговоре, который их разлучил. Уильям Монтгомери любил свою дочь и был глубоко порядочным человеком.

Однако таинственный недруг, используя коварный план, сорвал их свадьбу. С тех пор прошло целых пять лет… но кто мог поручиться, что этот человек больше не станет мешать их браку? Возможно, на этот раз он пойдет еще дальше и захочет убить Арабеллу … и ее ребенка.

Тони напрягся от боли и страха, вспомнив, как умерла Элизабет. Нет, он любит Арабеллу и не допустит трагедии! Однако, став его женой, она подвергнет свою жизнь серьезной опасности.

— Все это хорошо, — медленно проговорил Тони, но не забывайте: кому-то очень не хочется, чтобы я женился на Арабелле. Пять лет назад этот человек расстроил нашу свадьбу. Я не знаю, зачем ему это понадобилось, однако не исключено, что он опять попытается нам помешать… — Губы Тони сложились в тонкую линию. — Теперь он может уже не удовлетвориться простым расторжением помолвки.

— Вы полагаете, что Арабелле опасно выходить за вас замуж? — спросил Джереми. Его лицо вдруг стало бледным и очень юным.

Тони кивнул:

— Да. Вот почему при всем моем желании как можно скорее обвенчаться я предлагаю сохранить наш брак в тайне. Мы трое и Блэкберн будем единственными посвященными.

Арабелла хотела было возразить. Мало того что им придется жениться второпях, так еще и тайно? Но, взвесив слова Тони, она согласилась с ним. Пока враг не разоблачен, надо соблюдать предельную осторожность.

— Тони, — сказала она, сдвинув брови, — ты прав, но мы не сможем долго скрывать наш брак. — Лицо ее озарила грустная улыбка. — Скоро у меня появится животик, и только дурак не поймет, что отец ребенка ты.

— Конечно. Ребенок вынуждает нас спешить, да я и сам не хочу держать наш брак в тайне дольше, чем нужно. Мне не терпится всем рассказать о своем счастье. — Он поморщился. — Но я боюсь за тебя. Кто-то убил Элизабет, а потом расстроил нашу свадьбу. Преступления продолжаются и по сей день: только сегодня утром был обнаружен труп Молли, и меня чуть не повесили в моем же собственном поместье. Лишь чудом я остался жив. Мой враг гуляет на свободе и готовит новые козни.

Арабелла в страхе округлила глаза:

— По-твоему, Молли и Элизабет были убиты одним и тем же человеком? И наша расторгнутая помолвка тоже на его совести?

— Не знаю. — Тони беспомощно развел руками. — Но обе мои жены погибли, и я не хочу подвергать тебя риску.

Тони прав, — сказал Джереми. — Кто-то с завидным упорством стремится погубить его репутацию, а может, и его самого. Мне это не нравится. Вам надо обвенчаться тайно. Мы попробуем выяснить, кто пять лет назад пригласил Молли в охотничий домик… а совсем недавно подослал ее на бал к Крокерам. Только когда злодей будет разоблачен, мы сможем без опаски объявить о вашем браке. Это известие вызовет жуткий переполох в обществе, так что не будет ничего страшного, если мы ненадолго его отложим. — Он тяжко вздохнул. — В любом случае сплетен нам не избежать.

Арабелла испуганно спросила у Тони:

— Что ты задумал? Как мы узнаем, кто убил Молли? И потом, если наш брак будет тайным, то мы не должны венчаться здесь.

Тони встал, бережно усадил Арабеллу в кресло и принялся мерить шагами комнату.

— Прежде всего нам надо пожениться, — рассуждал он, расхаживая взад и вперед. — Я не хочу, чтобы нашего ребенка называли незаконнорожденным. Да и мало ли что может со мной случиться!

— Ох, Тони, не говори так! — вскричала Арабелла. — Если с тобой что-то случится, я этого не переживу! Тем более сейчас, когда мы наконец-то должны стать мужем и женой!

— Будем надеяться, что ни с кем из нас не случится ничего плохого, однако нелишне и подстраховаться. Ведь речь идет о наших жизнях и благополучии нашего ребенка.

Тони еще раз прошелся по комнате.

— Ты права: мы не можем венчаться в Натчезе. Значит, нам — мне, тебе, Джереми и Блэкберну — придется уехать, хотя бы на одну ночь. — Он взглянул на Джереми. — Ты сможешь ненадолго отлучиться из Хайвью? Может быть, скажешь, что я пригласил тебя в гости?

Джереми задумался.

— Маме это не понравится, но она не сможет меня удержать. А как насчет Блэкберна?

— У Блэкберна есть земельный участок в нескольких милях отсюда, около Гринвилла. Он скажет, что поехал его осматривать. Это ни у кого не вызовет подозрений.

Мужчины взглянули на Арабеллу.

— А вот с тобой, моя дорогая, — сказал Тони, — будет сложнее. В отличие от нас, мужчин, ты не можешь просто взять и уехать из дома на всю ночь. Пойдут кривотолки — даже среди твоих слуг. Этого нельзя допустить.

Арабелла вздохнула. Тони был прав. Джентльменам дозволялось свободно разъезжать по окрестностям, ни перед кем ни отчитываясь в своих действиях. Но если она или любая другая женщина не вернется домой ночевать, то до конча своих дней не избавится от косых взглядов и осуждающего шепотка. Некоторых соседей шокировало даже то, что она одна живет в Гринли, где уж тут думать о том, чтобы уехать на ночь в неизвестном направлении… Арабелла нахмурилась. Что же делать?

— А если мы скажем, что Джереми отправился в гости не к тебе , а ко мне? — медленно спросила она, как бы рассуждая вслух. — Вполне обычное дело. Мы с ним поедем кататься и по дороге в Гринвилл у нас… к примеру, сломается колесо. Нам придется заночевать вне дома. Кто докажет, что это не так? И кто осудит меня за то, что я провела время с братом?

— Неплохая идея, — согласился Тони, задумчиво потирая подбородок. — Но надо будет как-то оповестить слуг в Гринли, иначе они поднимут тревогу, увидев, что вас нет.

Арабелла поморщилась:

— Я об этом не подумала.

Тони улыбнулся:

— Не волнуйся, дорогая, мы все решим. На этот раз я не допущу, чтобы наша свадьба сорвалась.

— Как я понял, — вставил Джереми, — вы будете венчаться в Гринвилле?

Тони кивнул:

— Это самое удобное место. Отсюда до Гринвилла миль тридцать. Городок небольшой, но там наверняка есть священник. — Он сдвинул брови. — И все же сначала я это проверю. Надо будет поговорить с Блэкберном.

Сделав еще один круг по комнате, Тони оглянулся на Арабеллу.

— А сейчас пусть Джереми проводит тебя в Гринвилл. Я бы с удовольствием сделал это сам, любимая, но нам нельзя привлекать внимание. Чем резе нас будут видеть вместе, тем лучше.

Заметив, что Арабелла загрустила, он подошел и вновь опустился перед ней на колени.

— Не расстраивайся, милая. Это ненадолго. Очень скоро мы станем мужем и женой, и тогда уже никто не сможет нас разлучить.

Арабелла со вздохом кивнула:

— Конечно. Просто я несколько по-другому представляла себе свою свадьбу.

— Во всяком случае, на этот раз она состоится, — радостно объявил Джереми. — Поедем в Гринли. Я напишу маме, что останусь у тебя на несколько дней и попрошу прислать мне слугу с вещами. — Он обратился к Тони: — Когда все будет готово, дайте нам знать.

— Ладно, — отозвался Тони. — Как только вы уедете в Гринли, я поскачу к Блэкберну. Ждите от меня известий. — Он улыбнулся. — Завтра утром, проснувшись, Арабелла изъявит желание прокатиться в карете по гринвилльской дороге.

Тони встал и подал руку своей невесте.

— Ты не мог бы на минутку оставить нас одних? — спросил он у Джереми.

Юноша покраснел.

— Да, конечно.

Когда он ушел, Тони ласково обнял Арабеллу и осыпал ее лицо поцелуями — нежными, как касание крыльев бабочки.

— Не волнуйся, милая. Вот увидишь: мы поженимся несмотря ни на что.

Она слегка улыбнулась:

— Я тебе верю, но как мы узнаем, кто убил Молли? И кто подослал ее пять лет назад в охотничий домик? — Глаза Арабеллы потемнели. — И кто убил Элизабет?

Тони крепче сжал ее в объятиях.

— Клянусь тебе, мы найдем убийцу. Но сначала давай позаботимся о ребенке. — Не сводя с нее глаз, он тихо спросил: — Когда ты поняла, что я не лгал насчет Молли? Помнится, во время нашей последней встречи ты мне не верила.

Она покрутила в пальцах пуговицу его сюртука.

— После нашего расставания мне было очень плохо. Я много думала о тебе и пришла к выводу, что ты не мог солгать. У тебя полно недостатков, но в твоей честности не сомневаются даже самые ярые твои хулители. Обычно ты хвастаешь своими грехами, на не скрываешь их. Значит, та история с Молли была кем-то подстроена. Застав тебя в постели с другой женщиной, я почувствовала себя глубоко уязвленной… А потом я узнала про твое пари с Блэкберном, и это добило меня окончательно!

— Проклятое пари! — вздохнул Тони. — Я уже говорил тебе, что заключил его еще до нашего знакомства. Стоило мне тебя увидеть, стоило только заглянуть в твои прекрасные глаза, и я тут же забыл про пари. Я влюбился — впервые в жизни! Ты с первого взгляда пленила мое сердце.

— О, Тони! Ты говоришь такие чудесные вещи!

Он поцеловал ее в губы.

— Я говорю правду. Когда мы поженимся, ты услышишь от меня еще много чудесных вещей. — Он опять поцеловал Арабеллу и ощутил прилив страсти. Но в вестибюле ждал Джереми. Тони нехотя выпустил любимую из объятий, утешаясь тем, что у них впереди еще много времени.

Напоследок он чмокнул ее в нос и сказал сиплым от желания голосом:

— Пойдем к твоему брату, пока я совсем не потерял голову и не овладел тобой прямо здесь на полу.

Арабелла тихо засмеялась. Вскоре она на своей вороной кобылке не спеша выезжала из Суит-Эйкрза в сопровождении Джереми.

Тони смотрел им вслед, пока они не скрылись в лесу, потом сам вскочил на коня и отправился к Патрику Блэкберну.

До плантации Блэкберна было несколько миль. По дороге Тони пытался обдумать ситуацию, но мысли его невольно возвращались к Арабелле. Он вновь и вновь вспоминал ее огненно-рыжие волосы, соблазнительную улыбку, светло-карие, отливающие золотом глаза, точеный носик… и их ребенка у нее под сердцем.

Замечтавшись, он не заметил, как приехал. День уже клонился к вечеру, когда его конь, Шугар, остановился у парадного крыльца Уиллоу-Дейл.

Патрик вопросительно приподнял бровь: он не ожидал увидеть Тони так быстро после утренних событий. Они прошли в кабинет и сели друг против друга в удобные мягкие кресла. Тони изложил другу все обстоятельства. Тот выслушал, почти не меняясь в лице, и долго молчал, глядя на гостя. Его красивое лицо было непроницаемым. Наконец он кивнул, как будто соглашаясь с какими-то своими мыслями.

— Ну что? — спросил Тони. — Ты нам поможешь?

Резкие черты Патрика смягчились улыбкой.

— А ты сомневался, приятель?

Тони почувствовал, как с его души свалился тяжкий груз.

— Нет. Я знал, что могу на тебя рассчитывать. Впрочем, больше мне рассчитывать не на кого.

Патрик отмахнулся:

— Хватит об этом. Давай решим, как нам быть.

Мужчины обсудили план действий, и час спустя Патрик уже провожал Тони.

— Я и мой слуга Робертсон поедем в Гринвилл на рассвете, — сказал Блэкберн. — Как только все будет готово, я пошлю тебе Робертсона. — Похлопав Тони по спине, он добавил: — это произойдет не позднее четверга.

Тони вскочил в седло и взглянул на друга.

— Даже не верится: уже в конце этой недели я стану женатым человеком. И скоро у нас родится ребенок…

Патрик покачал головой:

— Здесь нет ничего удивительного. Любому, кто видел тебя вдвоем с Арабеллой, было ясно, что дело идет к свадьбе. — Лицо его сделалось серьезным. — И на этот раз она состоится, обещаю.

## Глава 17

В пятницу вечером Арабелла стояла рядом с Тони в маленькой тенистой роще на окраине Гринвилла и произносила слова супружеской клятвы. Не о такой свадьбе она мечтала, но все равно чувствовала себя совершенно счастливой. Единственными свидетелями этой церемонии, если не считать молодого и не слишком благообразного священника, который их венчал, были Джереми и Патрик Блэкберн.

Последние дни Арабелла провела в тревоге и суете, боясь, что свадьба опять сорвется. Как только пришло письмо от Тони, они с Джереми сразу же отправились в Гринвилл

Все прошло без сучка без задоринки. Мэри не удивилась, узнав о желании Джереми погостить у сестры. Патрик без труда отыскал в Гринвилле преподовбного Хаттерсвфилда, и в четверг, ближе к вечеру, Тони отправил Джереми письмо. В пятницу утром Арабелла сказала Тидморам, что поедет вместе с братом кататься по сельским окрестностям и, возможно, заночует у своих друзей — у каких именно друзей, не уточнялось.

Тони поручил подготовку к свадьбе Патрику, и тот предусмотрел все — даже то, о чем не подумали другие. Когда незадолго до церемонии он выложил перед Арабеллой ее свадебный наряд — старомодную шляпку с обвисшими полями и подержанное бело-зеленое платье из льна, невеста сморщила носик.

— Это мне?

В глазах Патрика зажглись веселые искорки.

— Конечно. Чтобы брак возымел законную силу, вы с Тони должны венчаться под настоящими именами. Однако вам придется по возможности изменить свою внешность, иначе священник легко вас узнает, случайно столкнувшись с вами до оглашения свадьбы. Такая встреча маловероятна, но мы не имеем права рисковать. У вас очень приметный цвет волос. Вы спрячете ваши рыжие локоны под широкими полями. Кроме того, я сказал Хаттерсфилду, что вы с Тони мои работники, значит вам надо выглядеть попроще.

Ухмыльнувшись, Тони осмотрел потрепанные вещи, которые принес ему Патрик: старый костюм из домотканной материи и бесформенную черную шляпу.

— Моя одежда не лучше, дорогая. Мы составим чудесную пару.

— Черт возьми, я не вижу здесь ничего смешного! — возмутился Джереми, встряхивая предназначенные для него латаные брюки и ветхую рубаху и уныло обозревая старую соломенную шляпу с огромными полями. — Можно было хотя бы постирать все это? — жалобно спросил он, почесывая плечо.

— Нет, нельзя. Это может показаться подозрительным. Сказали бы лучше «спасибо»: я потратил почти целый день на поиски подходящей одежды! — заявил Патрик, пряча улыбку. — Не так-то просто было раздобыть шляпы с широкими полями. И помните: вам надо скрывать ваши лица. Ни в коем случае не снимайте шляпы и не сдвигайте их! Священник должен увидеть перед собой троих работников. Откуда у них могут быть элегантные костюмы?

Джереми окинул его сердитым взглядом:

— Однако вы сами, как я вижу, не стали рядиться в обноски!

Патрик сделал серьезное лицо, но глаза его по-прежнему смеялись.

— Не забывайте, что я ваш господин. Мне не положено ходить в рванье.

Патрик сочинил для священника довольно правдоподобную историю. Якобы один его работник обесчестил дочь другого его работника. И грешную парочку необходимо срочно поженить, пока вспыльчивый отец девушки не узнал о ее позоре и не устроил кровопролития. К счастью, брат девушки оказался добрым малым и взялся устроить свадьбу, а после поговорить с отцом. Патрик решил им помочь, дабы сохранить мир в поместье… и удержать на своей земле хороших работников.

Итак, 16 июня 1797 года близ Гринвилла, территория Миссисипи, Энтони Даггет женился на Арабелле Монтгомери. Бракосочетание было коротким, но абсолютно законным.

Единственными приглашенным были брат Арабеллы, Джереми, друг Тони, Патрик Блэкберн, да молодой усатый священник, от которого попахивало виски. Венчание проходило не под торжественными сводами натчезской церкви, а в ажурной тени лесистой долины, и в руках у невесты не было свадебного букета из редких красивых цветов, но для Арабеллы все это не имело значения. Она выходила замуж за любимого человека! Стоя рядом с Тони, чувствуя тепло, исходившее от него, слушая его низкий бархатный голос, повторявший слова супружеской клятвы, она была совершенно счастлива. А когда в конце церемонии Тони нежно обнял и поцеловал свою молодую жену, сердце ее чуть не выпрыгнуло из груди от радости.

Их первая брачная ночь была такой же необычной, как и свадьба. Лишь только отзвучали торжественные клятвы и новобрачные скрепили свой союз поцелуем, все четверо простились со священником, поблагодарив его за труды. Патрик высыпал на его немытую ладонь горсть серебряных монет и торопливо повел своих спутников к старому фургону.

По настоянию Патрика Тони, Арабелла и Джереми оставили своих лошадей на Натчезском тракте, в нескольких милях от Гринвилла, под присмотром его слуги Робертсона, и подъехали к месту назначения в скрипучей колымаге, запряженной парой неповоротливых кляч. В той же колымаге им предстояло начать обратный путь. Сам же Патрик ехал верхом, выбрав в своей конюшне самую неприметную лошаденку, чтобы не привлекать бандитов.

За час до наступления сумерек обманщики встретились с Робертсоном, быстро переоделись в свою обычную одежду и пересели на своих резвых скакунов. Слуга Патрика задержался: ему надо было избавиться от ветхого фургона и двух старых кляч.

Только когда совсем стемнело, они устроили привал под открытым небом: путешествовать по печально известному Натчезскому тракту было опасно даже днем, а уж ночью-то и подавно. На обочинах узкой извилистой дроги, в гуще леса или в зарослях сахарного тростника могли притаиться разбойники и убийцы. К тому же следовало позаботиться об Арабелле. Проехав в седле много миль, она уверяла, что прекрасно себя чувствует и не нуждается в отдыхе, но мужчины остались непреклонны.

Тони снял Арабеллу с лошади, и только тут она почувствовала, как сильно устала. Она покинула Гринли рано утром и весь день провела в дороге подгоняемая радостным волнением. Теперь же, когда они с Тони благополучно обвенчались, ее вдруг охватила чудовищная слабость.

Понимающе улыбаясь, Тони отвел ее к старому пню на краю поляны, которую они выбрали для привала. Неподалеку журчал ручеек.

— У тебя был тяжелый день, ведь ты не часто ездишь верхом. Очень устала, милая?

Осмотрев пень и убедившись, что на нем нет никаких лесных насекомых, Арабелла села и блаженно вздохнула.

— Я не хотела жаловаться, — призналась она, — но если бы мне пришлось провести в седле еще хотя бы пять минут, со мной, наверное, случилась бы истерика.

Джереми, который разводил костер в пяти шагах от нее, с усмешкой обернулся.

— Я поражен твоей стойкостью, сестренка! Ты столько часов проскакала галопом — и это при том, что обычно ты предпочитаешь ездить в карете с хорошими рессорами, запряженной спокойной лошадью.

Арабелла возмущенно вскинула голову, но глаза ее весело блестели.

— К твоему сведению, в юности я была бесстрашной наездницей.

— А теперь превратилась в трусиху, — пошутил Тони.

Блэкберн, который в это время возился с лошадьми, вмешался в разговор:

— Не позволяйте им насмехаться над вами, милая миссис Даггет. Сегодня вы были великолепны.

— Это верно, — с гордостью подхватил Тони и поцеловал Арабелле руку, тепло посмотрев ей в глаза.

Арабелла улыбнулась, и они забыли обо всем, растворившись друг в друге.

Джереми с Блэкберном многозначительно переглянулись и сосредоточились каждый на своей работе. Но молодожены быстро вернулись к реальности. Немного передохнув, Арабелла взяла котелок и стала помогать Джереми варить кофе, а Тони вместе с Патриком распряг, помыл и покормил лошадей.

Через час появился Робертсон. Его лошадь раздувала ноздри и обливалась потом после бешеной скачки. А спустя еще пятнадцать минут они все сидели вокруг пылающего костра, пили кофе и ели бисквиты с вяленой олениной, которую Патрик положил в их седельные сумки.

Арабелла уютно льнула к Тони на расстеленном одеяле и с аппетитом запивала вяленое мясо крепким горячим кофе. Эта скромная трапеза была для нее милее самого шикарного свадебного пира. Сухари и мошкара, тучами носившаяся в ночном воздухе, не омрачали ее счастья. Она хрустела сухарями и вдыхала аромат древесного дымка, который отпугивал назойливых комаров.

Потом они с Тони лежали обнявшись возле затухающего костра, а Патрик, Джереми и Робертсон по очереди несли ночной дозор. И пусть в первую брачную ночь они не могли заняться любовью, у них впереди была целая жизнь! А эта ночь тоже стала особенной: они провели ее вместе — всю, от начала до конца. И теперь никто из них не сомневался в любви другого.

Утром они наскоро позавтракали остатками вчерашнего ужина и с рассветом снова тронулись в путь. Чтобы избежать подозрений, надо было поторопиться.

Садясь на лошадь, Арабелла невольно застонала: еще один день в седле!

Тони взглянул на нее с сочувствием:

— Больно?

Она кивнула:

— Очень. Скорее бы добраться до дома!

Арабелла отчаянно мечтала о горячей ванне и долгом отдыхе в мягкой постели, но когда настал час прощания, она вдруг пожалела, что их путешествие не может длиться вечно. День уже клонился к вечеру, и позади остались нелегкие мили, но ей не хотелось расставаться с любимым.

Трое их спутников вежливо отъехали в сторону, оставив Тони и Арабеллу одних.

Тони подвел свою лошадь ближе.

— Я приду к тебе только завтра ночью, — ласково сказал он. — Ты должна как следует отдохнуть. — Его глаза весело блеснули. — Но не надейся, что завтра ночью тебе удастся выспаться.

Тони засмеялся, увидев, как зарделись щеки его молодой жены, но тут же опять стал серьезным.

— Твои люди по-прежнему караулят дом?

Арабелла покачала головой.

— Нет. Больше на меня никто не покушался, и несколько дней назад я отменила ночные дежурства. — Она поморщилась. — Мне было как-то неловко, когда люди бродили по ночам вокруг дома.

Тони слегка сдвинул брови:

— Пусть бродят — так спокойнее. Конечно, в их отсутствие мне было бы проще прийти к тебе незамеченным, но до тех пор, пока мы не разоблачим убийцу Молли, ты должна соблюдать осторожность.

— Ты действительно думаешь, что мне угрожает опасность? — В ее глазах мелькнула тревога.

Тони пожал плечами:

— Может быть и нет — тем более что еще никто не знает о нашем браке, но я не хочу рисковать твоей жизнью. — Он ласково улыбнулся. — Сделай мне одолжение, дорогая, верни ночной караул.

Она согласилась. Дальнейший разговор двух влюбленных был интересен только им двоим. Наконец Тони в последний раз поцеловал Арабеллу, и они присоединились к остальным.

Арабелла уехала с Джереми. Тони смотрел ей вслед, и сердце его разрывалось. Ему хотелось увезти свою молодую жену в Суит-Эйкрз и на весь мир объявить об их браке. Но он сознавал, как это опасно. Обе бывшие жены погибли, причем одну из них убили… Он не имел права рисковать жизнью Арабеллы.

Подъехав к Тони, Патрик тихо сказал:

— Не волнуйся, с ней ничего не случится.

— Мне бы твою уверенность! — мрачно откликнулся Тони, провожая глазами удалявшуюся фигурку Арабеллы.

— Разве я тебя когда-нибудь обманывал? — спросил Патрик, пытаясь его отвлечь.

Тони с усмешкой покосился на друга:

— Часто!

— Неправда. Ты на меня наговариваешь, — возмутился Патрик. — Приведи хоть один пример.

Весь остаток пути они продолжали этот шутливый спор. Робертсон ехал сзади. Наконец пришло время расставаться.

Остановив свою лошадь, Тони сказал:

— Как по-твоему, если сегодня вечером ты заглянешь ко мне в гости, это не вызовет подозрений?

Патрик на мгновение задумался:

— Да нет, как раз наоборот. Я уезжал из дома на несколько дней, и вполне естественно, что, вернувшись, захотел с тобой повидаться.

Договорившись о скорой встрече, они разъехались в разные стороны. Тони отправился в Суит-Эйкрз, а Патрик — в Уиллоу-Дейл.

Дома Тони прежде всего заказал себе горячую ванну и сэндвичи с пивом. Через полтора часа, гладковыбритый и отдохнувший, он спустился по главной лестнице, прошел к себе в кабинет, и, сев за стол, задумался над своим завещанием. Заботясь о будущем Арабеллы, он решил уже завтра с утра составить этот важный документ и теперь, чтобы ничего не упустить, бегло набрасывал список имущества.

Через несколько минут он отложил список в сторону. Сейчас, когда жизнь его наконец обрела смысл, ему не хотелось думать о собственной кончине. С куда большим удовольствием он помечтал бы сейчас о своей жене и их еще не родившемся малыше. Но пока убийца Молли разгуливал на свободе, судьба его молодой семьи была в опасности.

Коротко переговорив с Биллингсли за ужином, Тони выяснил, что в его отсутствие к нему никто не заходил и вообще не произошло ничего особенного. Это хорошо. О том, что он уезжал из поместья, знали лишь несколько преданных слуг — они будут молчать. Что же касается Арабеллы и Джереми, то их ночная прогулка тоже не должна вызвать подозрений. Едва ли кто-то заметил короткую отлучку Блэкберна и уж тем более связал ее с загородным путешествием брата и сестры Монтгомери. Таким образом, оставалось только узнать, кто убил Молли … и почему.

Тони долго сидел, пытаясь найти сколько-нибудь разумный ответ на этот вопрос. В мыслях его всплыла смерть Лейтона. На Натчезском тракте и даже в печально известном «Натчезе под горкой» грабежи и убийства совершались чуть ли не каждый день, но чтобы такого человека, как Лейтон, зарезали в его же собственном доме — это было неслыханно. Тони чувствовал, что убийства Молли и Лейтона как-то связаны между собой и что ниточка тянется к нему.

Конечно, проститутку мог задушить ревнивый любовник или просто случайный бандит. На первый взгляд ее смерть не имела ничего общего со смертью Лейтона, случившейся несколько недель назад. Но Тони никак не мог отделаться от смутных подозрений.

Он вдруг нахмурился. Кажется, говорили, что Молли была содержанкой Лейтона. Черт возьми! За долгие годы она побывала на содержании у полдюжины знакомых ему мужчин, в том числе Альфреда Даггета, его сыновей и этого напыщенного болвана Кингсли. Но если в последнее время она спала с Лейтоном и ее убили вскоре после него, то так ли уж случайно это совпадение? У Лейтона наверняка была целая армия кровных врагов, и все-таки не исключено, что и его, и Молли отправил на тот свет один и тот же человек. Интересно, за что?

Тони уперся невидящим взглядом столешницу, рассеянно барабаня пальцами по черновику своего завещания. Губы его скривились в мрачной усмешке. Вместо того чтобы нежиться в постели с молодой женой, он сидит один у себя в кабинете и думает о собственной смерти! Между тем, судя по опыту прошлого, составлять завещание должен не он, а Арабелла.

Тони вздохнул. Ему чертовски не везло с женами: две из них лежали в могиле, а третью он с такими сложностями отвел под венец… Но было ли это простым невезением? Сейчас, оглядываясь назад, он вдруг увидело события прошлого в новом, зловещем свете. Совсем недавно умерла еще одна женщина, сыгравшая важную роль в его судьбе, — Молли, которая пять лет назад расстроила его свадьбу с Арабеллой.

Многие были против этого брака, но кому понадобилось устраивать спектакль в охотничьем домике? Чего хотел таинственный злоумышленник — избавить Арабеллу от беспутного мужа или оставить Тони вечным холостяком?

Занятный вопрос. Тони знал, что только у его родственников по отцовской линии были серьезные причины помешать его женитьбе: по условиям завещания его деда Даггета, если он умрет, не оставив после себя детей, состояние Даггета унаследуют его дядя и кузены. Но если кто-то из них был его врагом, то почему он не убивал? Почему сохранял ему жизнь?

Взгляд Тони случайно упал на листок, в котором он перечислил главные пункты своего завещания. И тут в глаза ему бросился один пункт. Ну конечно! Как же он сразу не догадался? Злодею было выгодно пока оставить его в живых!

З то время, что оставалось до приезда Блэкберна, Тони как следует обдумал свои поразительные вывод, рассмотрев их с разных точек зрения, чтобы исключить ошибку. Но, увы, даже при ближайшем рассмотрении эти выводы выглядели пугающе правдоподобными.

Патрик приехал к восьми часам вечера. Тони все еще сидел у себя в кабинете. Они поздоровались, слуга принес поднос с напитками и закусками.

Взяв рюмку виски и сев в кресло напротив, Блэкберн долго смотрел на друга и наконец спросил:

— Почему такой хмурый, приятель? Наше дело прошло успешно, никто ничего не заподозрил. Тебе бы радоваться, а ты…

— Я буду радоваться, когда узнаю, кто убил Молли… и Элизабет, — мрачно отозвался Тони.

Блэкберн вздрогнул.

— Ты думаешь, что…

— Я весь день только и делаю, что думаю — с тех пор, как вернулся домой! И мысли мои далеко не утешительны. — Тони хлебнул виски. — Впрочем, я пришел к одному выводу: либо надо мной висит Божье проклятие, либо кто-то из живущих на земле усердно стремится превратить мою жизнь в ад.

— Не говори ерунды! — возразил Блэкберн. — В твоих бедах никто не виноват.

— Ты так считаешь? Да, Мерси погибла случайно: если бы я не захотел разлучить ее с Терреллом и не пустился за ними в погоню, она бы осталась жива. Но Элизабет… — Он взглянул на друга. — В момент убийства она находилась здесь, у себя дома. Еще не было и девяти вечера. В такой ранний час ни один уважающий себя грабитель не полезет в чужой дом — тем более в такой дом, как этот. Одно дело — возвращаться домой поздно ночью и столкнуться на темной проселочной дороге с бандитом-убийцей, и совсем другое — погибнуть в своем доме, где можно рассчитывать на безопасность, — горько изрек Тони.

Повисло тяжелое молчание. Потом, сделав еще один глоток виски, Тони тихо спросил:

— Я говорил тебе, что в ту ночь в нашем доме ничего не пропало?

Блэкберн кивнул:

— Да, и это обстоятельство работало против тебя — так же, как и время убийства. — Блэкберн задумчиво сдвинул брови. — Насколько я помню, стеклянные двери, ведущие из гостиной Элизабет на веранду, были открыты, когда Биллингсли, встревоженный звуком выстрела, поднялся на второй этаж и увидел ее мертвой. Тебя дома не было: ты ужинал у меня. — Блэкберн поморщился. — Разумеется, в это никто не поверил. Все решили, что я солгал, дабы спасти тебя от виселицы.

Тони покрутил в руке хрустальную рюмку.

— Я уже дважды обязан тебе жизнью. Мне никогда с тобой не расплатиться.

— Назови своего первенца моим именем, и мы будем квиты, — предложил Блэкберн, улыбаясь одними глазами.

— Идет!

Но благодушное настроение быстро покинуло Патрика.

— По-твоему, между смертью Элизабет и убийством Молли есть какая-то связь?

Тони медленно кивнул:

— Как я уже тебе сказал, либо мне фатально не везет в личной жизни, либо кто-то очень хочет создать такое впечатление. К тому же обрати внимание: больше всего достается женщинам, а не мне. — С горечью он перечислил их всех. — Две мои первые жены, Мерси и Элизабет, погибли. Можно предположить, что смерть Мерси была просто несчастным случаем. Но Элизабет застрелили! А пять лет назад моя невеста, Арабелла, застала меня в постели с бывшей любовницей и расторгла нашу помолвку. Недавно убили Молли — ту самую женщину, которая разлучила меня с Арабеллой и которая меньше месяца назад назвала меня отцом своего незаконнорожденного ребенка. Это опять случилось на глазах у Арабеллы. Видимо, кто-то забеспокоился, что мы с ней возобновим прерванные отношения, и придумал отличный способ настроить ее против меня. Любопытная складывается картинка, ты не находишь?

Патрик все больше хмурился.

— Но ты же говорил, что Арабелла наконец-то поверила в твою невиновность. И это одна из причин, почему она согласилась выйти за тебя замуж.

Лицо Тони смягчилось.

— Да. Вот только другие об этом не догадывались. Мой таинственный враг прибег к услугам своей прежней сообщницы. Пять лет назад она устроила скандальную сцену в охотничьем домике, а теперь обвинила меня в том, что я бросил ее одну с ребенком — с ребенком, которого я якобы зачал, будучи женихом Арабеллы! Едва ли найдется женщина, способная простить такую измену. — Тони прищурился. — Подумай, Патрик. Даже если считать, что Мерси погибла случайно, любой дурак мог догадаться, что я брошусь за ней вдогонку, узнав о ее побеге с Терреллом. Вероятно, кому-то захотелось посмотреть, что из этого выйдет — просто так, из чистого любопытства, ведь ему самому ничего не грозило, в отличие от меня. В случае моей гибели наследство Даггетов перешло бы к моему ближайшему родственнику. — Поймав скептический взгляд Блэкберна, Тони добавил: — Не забудь, что Террел был так же вспыльчив, как и я, и так же метко стрелял из пистолета. Наша стычка почти наверняка закончилась бы смертельным кровопролитием… Но, увы, жертвами той погони стали Мерси и Террелл.

— Не понимаю… Если твой дядя Альфред решил завладеть наследством, почему он не убил тебя? Это было бы проще всего.

Тони встал и сделал круг по комнате.

— Как я думаю, вначале у моего противника не было никакого конкретного плана: все происходило стихийно. Мерси погибла из-за трагического стечения обстоятельств. Но Элизабет — дело другое. Мало того что она была моей женой, она еще готовилась родить мне наследника. Думаю, именно поэтому наш злодей начал очень серьезно обдумывать свои действия. Он убил Элизабет и моего ребенка, одним ударом избавившись от всех возможных наследников. — Тони отвел глаза и стиснул зубы. — После этого он затаился в ожидании. Время работало на него. Ему казалось, что, пережив столько потрясений, я больше не рискну обзаводиться семьей.

Тони мрачно усмехнулся:

— Он не мог предвидеть, что я полюблю Арабелла… а она полюбит меня. Но как только стало известно о нашей помолвке, он тут же начал думать, как ее расстроить. Пойми, наконец: все мои несчастья — не просто злая судьба, это дело рук человеческих.

Патрик скорчил гримасу:

— То, что ты говоришь, в самом деле похоже на правду. Допустим, я с тобой соглашусь — только допустим! И какую же цель преследует твой неизвестный враг?

— Я сам очень долго не мог ответить на этот вопрос и даже не понимал, как связать все события воедино. Но сегодня днем, размышляя над своим завещанием, которое я решил составить в пользу Арабеллы и ребенка, я вдруг прозрел. — Он грустно улыбнулся. — Вот скажи, приятель: если я умру холостым и бездетным, кому это будет на руку?

— Ясно кому — твоему дядюшке и кузенам, — сухо ответил Патрик. — Все знают, что Альфред уже много лет зарится на Суит-Эйкрз и на остальное наследство Даггетов. Но если бы они хотели присвоить твое добро, то давно бы тебя убили. Зачем им пускаться на какие-то немыслимые хитрости, изощренно вредить твоей семейной жизни и при этом не трогать тебя самого?

Тони с довольным видом кивнул:

— Точно так же рассуждал и я, пока не вспомнил одну вещь.

— Прошу тебя, не тяни, — взмолился Патрик.

Тони удовлетворенно откинулся в кресле.

— Я никогда не рассказывал тебе про отца моей матери, барона Уэстрбрука?

— Ты забыл — я знал его лично. В юности мы с тобой несколько раз гостили в Брукхейвене. Мне очень понравились твои английские родственники. — Патрик опустил глаза. — В отличие от меня ты рос без родителей, но тебе повезло с бабушками и дедушками… правда, они нещадно тебя избаловали.

Губы Тони тронула грустная полуулыбка.

— Ты прав. Но перед смертью дедушка Уэстбрук спохватился и решил спасти от меня свое состояние. Чтобы я его не промотал, он учредил трастовый фонд, но оставил мне шанс… так сказать, перевоспитаться — сойти с той скользкой дорожки, по которой мы с тобой в то время шагали.

Патрик лукаво подмигнул другу:

— Ты имеешь в виду нашу бесшабашную молодость? Да, лихо мы тогда гуляли!

— Еще бы, — согласился Тони. — Меня бросает в дрожь от одних только воспоминаний. Мы жили, не думая о завтрашнем дне. Но вернемся к дедушке Уэстбруку. — Тони вздохнул. — Когда он умер, мне было двадцать пять и я еще не похоронил Элизабет. Только через несколько месяцев мне стали известны условия его завещания. Признаюсь, я был потрясен. В то время я уже владел наследством Даггетов и ждал, что деньги Уэстбрука спелым яблочком упадут прямо ко мне в руки. Но не тут-то было.

— Неужели он тебе ничего не оставил? — воскликнул удивленный Патрик. — Ведь ты был единственным ребенком его единственной дочери! Кому же тогда отошли его несметные богатства?

— Они отошли мне, но в течение многих лет я не мог распоряжаться большей частью тих денег.

— То есть?

— Я получил в свое владение дома и средства на оплату прислуги и прочих расходов, однако это была лишь малая толика наследства Уэстбрука. Все — земли, дома и деньги — он включил в трастовый фонд, предназначенный, разумеется, мне, но с условием: в случае моей смерти фонд переходит к моему законному ребенку, а если такового нет, то к моему дальнему английскому родственнику, Томасу Эвери. Ты однажды встречался с Эвери и нашел его самовлюбленным болваном.

— Да, помню. Я и сейчас так считаю. Этот человек — дурак от рождения.

Тони пожал плечами:

— Согласен, но по условиям завещания барона Уэстбрука, если я умру бездетным, именно Эвери станет моим наследником. В те дни я не знал меры в выпивке и азартных играх, и дед не рискнул доверить мне свое состояние. Он боялся, что я быстро промотаю наследство Даггетов или вообще отправлюсь на тот свет в результате какой-нибудь пьяной драки или дуэли. Поэтому он лишил меня права полновластно распоряжаться его деньгами. Я мог жить в Брукхейвене или в лондонском доме, но при этом не имел больших наличных денег. — Он встретился взглядом с Патриком. — Срок действия трастового фонда истечет, когда мне исполнится сорок. В этот день я получу доступ к тем несметным богатствам, о которых ты только что упомянул. Все земли и деньги будут моими. Но если я умру раньше и у меня не останется детей, мое наследство перейдет к Эвери.

— Ты думаешь, это Эвери портит тебе жизнь? — удивился Патрик.

— Нет. Чтобы завладеть моими деньгами, ему достаточно меня убить.

Патрик нахмурился:

— Тогда кто же?

Тони усмехнулся:

— Мои дорогие кузены и дядя. Даггеты — мои ближайшие родственники и имеют законное и почти неоспоримое право на мое наследство. Мне стыдно признаться в своей сентиментальности, но, несмотря на их нелюбовь, я чту кровные узы и вписал всех троих в свое старое завещание. Ну, как по-твоему, кто из них преступник — Альфре, Франклин или Берджиз?

## Глава 18

Патрик долго смотрел на Тони, не говоря ни слова, потом глубоко вздохнул и спросил:

— Ты в самом деле думаешь, будто кто-то из твоих родственников долгие годы строит тебе козни, надеясь когда-нибудь унаследовать богатство не только Даггета, но и Уэстбрука?

Тони кивнул:

— Знаю, мои выводы кажутся нелепыми, но, черт возьми, Патрик, они многое объясняют! Мне гораздо легче поверить в том, что в течение последних десяти лет один из моих родственников нарочно омрачал мое существование, чем обвинять во всем злодейку-судьбу. — Его губы скривились в печальной усмешке. — Это ведь не судьба убили Элизабет. И не судьба пять лет назад прислала Молли в охотничий домик… а позже — на бал к Крокерам.

— Да, но это еще не значит, что а всеми этими событиями стоит один человек.

— Ты так думаешь? По-твоему, сразу несколько людей решили превратить мою жизнь в трагедию? Один убил Элизабет, другой вступил в сговор с Молли? Но, согласись, крайне сомнительно, что пять лет назад и недавно Молли разыгрывала пьесы двух совершенно разных сценаристов.

— Да, пожалуй, у Молли был один заказчик, — согласился Патрик. — Он же ее и убил.

— А Элизабет и Лейтона убил не он?

Патрик нахмурился:

— Может, и он. Во всяком случае, вполне вероятно, что Лейтон и Молли стали жертвами одного и того же преступника. — Он вздохнул и грустно взглянул на друга. — Но я ни за что не поверю, будто твой родственник убил Элизабет в расчете на богатство, которое ты унаследуешь только через пятнадцать лет!

— Да, это было бы слишком. Я думаю, Элизабет убили просто потому, что она носила моего ребенка. Моего наследника. — Тони еще раз прошелся по комнате. — Я и сам еще не совсем понимаю, что к чему, но мне кажется, убийца сначала плохо представлял себе свои дальнейшие действия. Его план развивался постепенно. Скорее всего Мерси погибла случайно, но я не удивлюсь, если и здесь не обошлось без чьего-то злого умысла. Видимо, именно тогда преступник задумал убить меня и унаследовать богатство Даггета.

— Почему же он так долго тянул? — пробормотал Патрик.

Тони мрачно улыбнулся:

— По двум причинам, приятель. Во-первых, в ту пору наш злодей еще не был готов к убийству. Смерть Мерси была всего лишь стечением трагических обстоятельств. А во-вторых, похоронив Мерси, я тут же уехал в Англию. Он не стал меня преследовать, и на какое-то время я оказался вне его досягаемости. Франклин и Берджиз были ограничены в средствах: дядя Альфред держал их в ежовых рукавицах. Да он и сейчас не особенно их балует, старый сквалыга. Иногда я даже сочувствую моим кузенам. Но допустим, — продолжал он, — у моего врага были бы деньги для поездки в Англию. Как он мог избавиться от меня, не навлекая на себя подозрений? Люди неизбежно связали бы мое убийство или загадочную смерть с присутствием в Лондоне одного из моих наследников. Он не хотел рисковать.

Тони нахмурился:

— С тех пор, как я понял, что в моих несчастьях повинен один человек, я все время пытаюсь представить себе, какими качествами он обладает. Он явно не храбрец, но совсем не обязательно должен быть трусом. Осторожный, расчетливый, жадный. Зная мой образ жизни, он мог преспокойно сидеть в Натчезе и ждать, когда я сверну себе башку в Англии. Такой исход был вполне вероятен. Вряд ли он заранее спланировал все свои ходы. Сначала он просто выжидал… но потом по каким-то причинам решил ускорить события.

— Черт возьми, — нехотя признал Патрик, — твои выводы не лишены смысла.

Тони не знал, радоваться ему или огорчаться. В глубине души он надеялся, что друг назовет его рассказ полным бредом. Однако получилось иначе.

— Этого я и боялся, — сказал Тони, устало пригладив волосы. — Было бы естественнее списать все мои беды на злой рок, чем поверить, что какой-то ублюдок убил женщину и ее еще не рожденного ребенка ради наследства!

Повисла долгая пауза. Друзья пытались осмыслить ситуацию.

Патрик первым нарушил молчание:

— Если Элизабет была убита твоим родственником, который не хотел, чтобы она родила тебе наследника, значит, он уже испачкал руки в крови. Почему же он не тронул тебя?

Тони скривился:

— Я могу лишь предполагать, что после убийства Элизабет он испугался и решил на время затаиться. Ему просто не хватило смелости нанести новый удар. К тому же, убив меня вслед за моей женой, он рисковал навлечь на себя подозрения. Ему оставалось только одно: ждать и надеяться, что я избавлю его от трудов — например, погибну на дуэли. — На скулах Тони заиграли желваки, в глазах появился зловещий блеск. — Одно дело — убить беззащитную женщину, и совсем другое — сильного мужчину, который обычно вооружен. — Он приложился к рюмке с виски. — Итак, он решил ждать. А через несколько месяцев ситуация изменилась.

— Богатство Уэстбрука, — сказал Патрик ровным тоном.

Тони кивнул:

— Да. Он ждал почти пять лет о— почему бы не потянуть еще? Тем более что потом можно будет завладеть такими деньгами, по сравнению с которыми наследство Даггета — сущий пустяк.

Патрик почесал затылок.

— Не знаю, Тони. Мне трудно поверить, что кто-то мог ждать так долго. Ведь пятнадцать лет — это не пять и не шесть!

— Едва ли он с самого начала готовился к столь длительному ожиданию, — тихо проговорил Тони. — Он хотел убить меня при первом удобном случае, если я не умру без его помощи. Время было на его стороне. Мои кузены не бедствовали: дядя Альфред, несмотря на свою скупость, все же давал им кое-какие деньги, и наш злодей решил переждать годик-другой. Возможно даже, он надеялся обставить мою смерть как несчастный случай: например, я якобы сломал шею, упав спьяну с собственной лестницы… или с коня. — Он невесело усмехнулся. — Люди сказали бы, что я повторил судьбу отца.

— И что же изменило его планы?

Тони пожал плечами:

— Не знаю. Но думаю, все дело в наследстве дедушки Уэстбрука, — Тони поднял руку. — Послушай меня. В его завещании есть два важных пункта… — Он грустно улыбнулся. — Даже сходя в могилу, мой дед не смог поступить со мной слишком сурово. Согласно его воле, когда мне исполнится тридцать лет — как видно, он надеялся, что к этому времени я наконец остепенюсь, — в мое распоряжение должны были поступить пятнадцать процентов от всей суммы трастового фонда. Смею заметить, это довольно приличные деньги. И столько же мне причиталось затем в тридцать пять лет.

Патрик откинулся в кресле, рассеянно проводя по губам пальцами.

— Значит, — медленно произнес он, — наш злодей дожидался твоего тридцатилетия? Время работало на него: спустя годы никто не увидел бы связи между смертью Элизабет и твоим убийством.

— Вот именно.

— Он почти десять лет вынашивал свой коварный план, а потом решил отложить его исполнение еще на пять годков, чтобы урвать еще пятнадцать процентов. Как ты уже сказал, наш злодей не испытывал острой нужды в деньгах и мог спокойно ждать.

Тони опять кивнул.

— А потом до него дошло, что все наследство Уэстбруков лучше, чем его доля, — продолжил он рассуждения друга. — Да и я в последние годы по большей части жил в Англии и был для него недосягаем. Конечно, он мог прикончить меня и там, но не хотел рисковать.

— Однако Лейтона и Молли он убил не задумываясь, — мрачно заметил Патрик.

— Их он не боялся — эти люди были для него просто ничтожеством.

— А тебя он боится?

— Безусловно. Вот почему я до сих пор жив. Я объясняю его нерешительность двумя причинами: первое — это деньги Уэстбрука, и второе — страх. Ему страшно со мной связываться.

Патрик вздохнул:

— Черт возьми, я пытаюсь найти в твоих доводах хоть какой-нибудь изъян и не могу! Вероятно, ты прав.

Мужчины проговорили до глубокой ночи, но так и не приблизились к разгадке тайны. Усталые и подавленные, они вышли во двор, и Патрик отвязал свою лошадь.

Пространство перед домом озарял тусклый мерцающий свет фонарей, висевших на колоннах парадного крыльца. Час был поздний, и Тони предложил Патрику остаться на ночь, но тот отказался:

— Ты заставил меня смотреть на каждое мое действие глазами таинственного злодея. Раньше мы часто ночевали друг у друга, но сейчас я поостерегусь это делать.

Тони усмехнулся:

— Просто ты не хочешь оказаться рядом со мной, если сегодня ночью он придет меня убивать.

Патрик засмеялся, но его серые глаза оставались серьезными.

— Ты же знаешь, что дело не в этом. Но если тебя убьют, кто-то должен будет отомстить. Клянусь тебе, я расправлюсь с твоим врагом! И сделаю все возможное, чтобы защитить твою жену и твоего ребенка.

— По крайней мере, — хмуро изрек Тони, — найти убийцу не так уж трудно: надо просто выбрать одного из троих.

Патрик с гневом перечислил имена:

— Альфред. Франклин. Или Берджиз.

— Совершенно верно.

Блэкберн уехал, растворившись в темноте, а Тони вернулся в дом и заснул сразу же, как только его голова коснулась подушки.

* * *

Возвращение Арабеллы и Джереми в Гринли не вызвало большого переполоха. В их отсутствие никто не заезжал, а Тидморы, как хорошие слуги, не стали спрашивать, где их господа пропадали двое суток.

Приняв горячую ванну и слегка поужинав в компании Джереми, Арабелла пожелала брату спокойной ночи и ушла к себе в спальню, где мгновенно заснула на мягкой пуховой постели.

Предоставленный сам себе, Джереми немного побродил по первому этажу и тоже отправился спать. Но, прежде чем заснуть, он дал волю воображению, с удовольствием представив, как вытянутся лица его друзей, когда они узнают о свадьбе Арабеллы.

На другое утро Арабелла и Джереми проснулись бодрыми и отдохнувшими. После плотного завтрака Джереми стал собираться в Хайвью.

— Я бы остался, — сказал он провожавшей его сестре, — но вечером к тебе приедет Тони… — Он слегка покраснел и принялся с интересом разглядывать свои начищенные сапоги. — Сегодня, — тихо продолжал он, откашлявшись, — у вас будет настоящая брачная ночь, и я не хочу вам мешать.

Арабелла засмеялась и поцеловала его в щеку.

— Та так предупредителен, милый братки! Признаюсь, в последнее время ты меня удивляешь. Знаешь, из тебя получился бы отличный дипломат.

— Черт возьми, Белла, я уже не ребенок! — воскликнул Джереми, вскакивая в седло.

— Конечно, — ласково отозвалась Арабелла. «Как же он еще молод!» —подумала она с нежностью.

Они еще немного поболтали, и Джереми уехал в Хайвью.

Арабелла занялась обычными делами, старательно отгоняя мысли о встрече с Тони. Но это было нелегко, и ближе к вечеру она сдалась — ушла к себе в комнату, сказав миссис Тидмор, что хочет отдохнуть.

Время словно остановилось. Арабелла нарочно долго сидела в ванне, потом послушно съела вкусный ужин, приготовленный кухаркой, а когда стало темнеть, прогулялась вокруг дома. Четверо мужчин, которых она назначила в караул, уже заступили на ночное дежурство. Они старались не попадаться на глаза, но Арабелла все же их заметила и вспомнила про грозившую ей опасность. На душе у нее стало неспокойно.

Она не знала, в котором часу появится Тони , и в конце концов отправилась в спальню. Неторопливо переодевшись в красивую светло-желтую рубашку с круглым воротом и короткими рукавами-фонариками, отделанными тонким кружевом, она легла в постель и стала с нетерпением ждать мужа. Но постепенно веки ее смежились, и она уснула.

Часы внизу пробили полночь, когда Тони, ловко проскользнув мимо дозорных, вошел к ней в комнату. Подойдя к кровати, он зажег свечу на маленьком столике и залюбовался своей молодой женой, освещенной желтым светом.

Она была великолепна. Ярко-рыжие волосы шелковыми языками пламени лизали ей плечи; длинные ресницы, точно черные опахала, выделялись на румяных щеках, а под желтой сорочкой угадывались мягкие пышные округлости. Тони задохнулся от восторга. Любовь переполняла его сердце.

Быстро скинув сюртук и сапоги, он юркнул в постель и нежно отвел со лба Арабеллы прядь волос.

— Просыпайся, любимая, — прошептал он, целуя ее в закрытые веки. — Твой муж пришел. — Он поцеловал ее в розовые губы, и ее глаза распахнулись. В них сияло счастье.

— Тони! Ты мне снился.

Он улыбнулся и нежно укусил ее за ушко.

— Наяву тебе будет гораздо приятнее, чем во сне.

Она обвила руками его шею, ее золотисто-карие глаза маняще блестели.

— Я в этом не сомневаюсь… Хочешь подкрепить свои слова делом?

Нагнувшись, он прихватил зубами ее сосок, обтянутый тонкой шелковой тканью рубашки. Арабелла охнула и выгнулась навстречу его ласкам, затопленная волной желания.

Загорелой рукой Тони откинул одеяло и погладил ее нежное тело. Страсть разгоралась в нем с каждой секундой.

— Ну что? — спросил он, подняв голову. — Явь лучше, чем сон?

Арабелла зарылась пальцами в его темные волосы.

— Не знаю. Разденься, а там посмотрим.

— Ах ты, негодница! — сказал он со смехом и, скатившись с кровати, быстро избавился от одежды.

У Арабеллы перехватило дыхание, когда она увидела его широкую грудь, мускулистые ноги и внушительное мужское достоинство. «Да, реальность в сто раз лучше, чем сон», — подумала она и потянулась к нему, но Тони схватил ее за руки:

— О нет! Сначала я тебя раздену.

В следующее мгновение ее ночная рубашка упорхнула на пол. Сев на кровать, Тони накрыл ладонями ее груди и принялся ритмично водить большими пальцами по затвердевшим соскам.

— Минуты, проведенные вдали от тебя, кажутся мне часами. Я весь день мечтал лишь о том, чтобы поскорее лечь с тобой в постель.

Арабелла застонала от удовольствия:

— Я тоже едва дождалась ночи. — Она поцеловала его в щеку. — О, Тони, как же я тебя люблю!

— А я тебя, дорогая. Больше жизни!

Они смотрели друг на друга, не смея поверить в свое счастье — неужели они наконец поженились?

— Мы счастливы, правда? — спросила Арабелла. Ее глаза излучали теплое золотое сияние.

Тони медленно кивнул:

— Конечно, любимая. Мы вместе, и скоро у нас будет ребенок. — Он почти благоговейно дотронулся до ее плоского живота. — Я боюсь проснуться и обнаружить, что все это мне приснилось.

Арабелла улыбнулась и приблизила к нему свои губы.

— Я не сон, милый. Я твоя жена… и жду твоей ласки.

Тони поцеловал ее. Огоньки страсти превратились в пожар. Но даже в этом бушующем пламени их прикосновения были исполнены нежности: любовь смягчила слепой зов плоти.

Тони гладил горячими ладонями прекрасное тело Арабеллы, и она замирала от желания. Он ласкал ее, заставляя извиваться в сладких судорогах и стонать в предвкушении близости.

Наконец тела их слились. Они взмыли к раскаленным вершинам экстаза и вернулись на землю, утомленные и счастливые. Тони заглушил поцелуем последний крик Арабеллы и в блаженном изнеможении опустился на ее теплую атласную грудь.

Они долго молчали, уютно прижавшись друг к другу. Потом Тони приподнялся на локте и с улыбкой спросил:

— Ну, что тебе больше понравилось — сон или реальность?

Ее глаза блестели в мерцающем свете свечи, стоявшей возле кровати.

— Прежде чем ответить на этот вопрос, мне хотелось бы провести еще одно… испытание.

Тони засмеялся и чмокнул ее в губы.

— Мы проведет еще много испытаний , милая женушка, только позже.

Томно потянувшись, Арабелла положила руки под голову.

— Хм-м. А вот во сне мне не надо было ждать.

Тони лукаво прищурился:

— Я докажу тебе, что ожидание тоже бывает приятным.

— Неужели?

Он взял ее за руки и нежно поцеловал в шею.

Они занимались любовью всю ночь, не замечая времени. Когда же большие часы в парадном вестибюле первого этажа пробили четыре, Тони со вздохом высвободился из объятий молодой жены.

— Мне надо идти, милая. Я и так уже задержался.

Он начал одеваться. Арабелла уныло натянула ночную рубашку.

— Как жаль, что мы должны встречаться тайно! — сказала она. — Ведь мы уже муж и жена и не совершаем ничего недозволенного.

Тони сел на кровать и поцеловал ей руку.

— Поверь, милая, мне тоже это не нравится. Я с удовольствием остался бы здесь до утра, но не хочу подвергать тебя опасности.

Арабелла откинула со лба прядь волос и посмотрела на Тони.

— Я согласна подождать с объявлением нашего брака, но сколько еще нам терпеть?

Тони пожал плечами.

— Не знаю. — Он ласково похлопал ее по животу. — Но мы не можем откладывать слишком долго, иначе наш ребенок сам объявит о наших отношениях.

Она улыбнулась но улыбка ее быстро померкла.

— И что же нам делать?

Тони развел руками и, немного поколебавшись, торопливо изложил Арабелле свои выводы, рассказав и о последнем разговоре с Патриком.

Арабелла выслушала его с мрачным вниманием.

— Ты думаешь, все эти события связаны между собой?

— Да. Можно, конечно, обвинить в моих бедах злой рок, но скорее всего здесь не обошлось без вмешательства человека. — Он сжал губы. — Я уверен, что один из моих дражайших родственников по линии Даггетов зарится на мое состояние. Он не остановится ни перед чем, чтобы им завладеть.

— Но зачем он убил Лейтона и Молли? — спросила Арабелла. — Ведь они ему не мешали.

— Возможно, они что-то знали. С Молли все ясно. Она наверняка грозила ему разоблачением: говорила, что назовет кому-то из нас имя человека, который подослал ее пять лет назад в охотничий домик, а потом — на бал к Крокерам. Вот он и решил от нее избавиться. К тому же Молли была содержанкой Летона . — Тони нахмурился. — Я думаю, именно от нее Лейтон получил сведения, которые сделали его опасным для преступника.

— Для Сапога?

— Конечно. Я почти уверен, что, когда ты пришла к Лейтону, в его кабинете прятался мой таинственный враг. Именно он несколько недель назад пробрался в твой дом и напал на тебя.

Тони быстро взглянул на нее.

— Он требовал какую-то вещь. Может, в тот день ты все-таки вынесла из дома Лейтона что-нибудь?

Арабелла покачала головой:

— Ничего, кроме папки с документами на Гринли. Ее мы уже проверяли. — Она вдруг охнула. — И сумочки! Но я ни на минуту не выпускала ее из рук… — Она сосредоточенно сдвинула брови, пытаясь вспомнить подробности своего визита к Лейтону. — Погоди-ка… Я положила папку на его стол и там же оставили ридикюль. Точно! — Глаза ее округлились. — Лейтон был раздражен или делал вид, что злится, и смахнул папку и ридикюль на пол. Вместе с ними со стола упали какие-то бумажки. Сумочка при падении раскрылась. Я начала лихорадочно собирать документы и запихивать их обратно в папку и в ридикюль — мне хотелось поскорее уйти.

— Ты не могла в спешке прихватить что-нибудь из его бумаг?

— Наверное, могла. — Арабелла развела руками. — К сожалению, тот ридикюль остался в Хайвью.

Тони с досадой вздохнул и покосился на стеклянные двери, за которыми уже светало.

— Сейчас мы все равно ничего не сможем сделать, — грустно произнес он. — Уже утро. Мне давно пора уходить.

Он обнял Арабеллу, поцеловал ее в губы и строго сказал:

— Только не пытайся сама ничего выяснять. Мы вместе поедем в Хайвью и посмотрим, не попало ли что-нибудь в твою сумочку. — Заметив в глазах жены упрямый огонек, Тони встряхнул ее за плечи. — Обещай мне, Белла, что не станешь заниматься поисками без меня.

Он не ушел, пока не добился от нее обещания.

— Ладно, — нехотя кивнула Арабелла, — я не поеду в Хайвью одна.

Тони слабо в это верил, но у него больше не было времени на разговоры. В последний раз поцеловав жену, он поспешно вышел из спальни и растворился в рассветной мгле.

Оставшись одна, Арабелла принялась задумчиво бродить из угла в угол, жалея о своем обещании. В Хайвью, в ее ридикюле, с которым она ездила к Лейтону, находится ключ к разгадке многих тайн, а она должна сидеть здесь сложа руки!

Тут ее осенило. Она дала Тони слово, что не поедет в Хайвью, но ведь можно послать туда прислугу — пусть ей привезут злополучную сумочку… и кое-что из одежды, чтобы отвлечь подозрения.

Обрадованная, Арабелла села за стол и быстро набросала список вещей, которые ей вдруг срочно понадобились. Ридикюль был не первым и не последним в этом списке, но для верности она перечислила еще одну сумочку.

Утро было уже на исходе, когда ей наконец удалось улучшить момент и высказать свою просьбу экономке. Они с миссис Тидмор наводили порядок в гардеробной одной из пустующих спален в задней части дома. Арабелла сложила свое старое платье, собираясь отдать его одной из служанок, и небрежно произнесла:

— Да, кстати, я хочу, чтобы кто-нибудь поехал в Хайвью и привез мне оттуда кое-какую одежду.

— Хорошо, мисс, — отозвалась миссис Тидмор. — Дайте мне список, и я немедленно отправлю туда человека.

Через полчаса список был уже в пути. Охваченная внезапным беспокойством, Арабелла ходила по комнате, покусывая губы. Пусть и не прямо, но она все же нарушила свое обещание. Тони будет сердиться. Впрочем, его осторожность объяснялась страхом: он боялся за нее, и это приятно согревало ей сердце.

Арабелла гордо вскинула голову. Тони — ее муж, но не повелитель! Почему она должна во всем ему подчиняться? Некоторые вопросы она может решить и сама, даже если это связано с риском. И потом, у нее есть хорошее оправдание: то, что она придумала — самый быстрый и легкий способ добраться до ридикюля… и узнать, что в нем лежит.

## Глава 19

Как и предполагала Арабелла, Тони сначала разозлился, узнав о ее поступке, но потом оценил ее находчивость, сообразив, что она ничем не рисковала и что уже завтра ридикюль будет у них.

Был третий час ночи. Они только что закончили заниматься любовью. Тони был так напорист и нетерпелив, что все их разговоры сводились к пылким заверениям в вечной любви. Однако, утолив жажду плоти, Тони расслабился и решил обсудить последние новости.

К счастью для Арабеллы, сначала он заговорил о своих делах, дав ей небольшую передышку. Тони рассказал, что днем он составил завещание и отдал его на хранение невозмутимому мистеру Хэйту.

— Его хватил бы удар, если бы он прочел этот документ и узнал, что мы с тобой поженились. — Тони нежно поцеловал ее в висок. — Я собственноручно написал завещание, а Патрик и мой управляющий, Джон Джексон, его заверили. Как только мы выясним, кто такой Сапог, я попрошу твоего чопорного мистера Хэйта, чтобы он составил новое завещание, снабдив его разными терминами, которые так милы сердцу любого юриста. Может быть, когда он узнает, что я все-таки взял тебя в жены, он наконец перестанет смотреть на меня с высокомерным презрением и снизойдет до улыбки… Впрочем, вряд ли это будет очень радостная улыбка.

Они еще немного поболтали о разных пустяках, и разговор естественным образом перешел к делам Арабеллы. Тони спросил, как она провела день и каким образом она собирается забрать в Хайвью свой ридикюль. Арабелла сделала глубокий вдох и осторожно сказала:

— Нам не надо его забирать. Я уже все сделала…

Тони резко сел в постели.

— Ты разве не слышала, что я сказал тебе прошлой ночью?

Она невинно провела пальчиком по его губам.

— Прошлой ночью ты говорил мне много разных вещей, любимый.

— Не пытайся меня отвлечь! — пробасил Тони. — Черт возьми, Арабелла, ты подвергла себя опасности! — Он прищурился. — И потом, если мне не изменяет память, ты обещала не ездить в Хайвью.

— И я сдержала свое обещание, — спокойно отозвалась она. — Я никуда не ездила. Я просто отправила Мэри записку с просьбой прислать мне кое-что из вещей. В том числе и ридикюль. Если не случится ничего непредвиденного, Марта уже завтра привезет его сюда. Вряд ли кто-то увидит в моих действиях скрытый смысл.

Тони хмуро смотрел на нее.

— Хм-м, пожалуй, ты права, — нехотя согласился он.

Она усмехнулась.

— Спасибо, сэр, вы очень любезны.

— Но ты все равно меня обманула. И не думай, будто я этого не понимаю, — сурово сказал он.

— Ох, Тони, ты не должен на меня сердиться! Если бы я придумала этот план, пока ты был здесь, я бы обязательно обсудила его с тобой. Но тебя не было рядом, и я решила не терять времени. — Глаза ее упрямо блеснули. — Если я стала твоей женой, это еще не значит, что я должна жить по твоей указке. У меня есть своя голова на плечах.

Тони грустно улыбнулся:

— Я все понимаю, любимая. Просто…

— Просто ты за меня волнуешься, — мягко сказала она. — Знаю. Но я же не сделала ничего опасного. По-моему, это самый быстрый и надежный способ добраться до ридикюля.

— Завтра днем, говоришь?

Она кивнула.

— Значит, завтра днем я к тебе заеду. Договорились?

Она обхватила его шею и нежно поцеловала в губы.

— Заезжайте, когда хотите, сэр. Только не забывайте, что для окружающих я по-прежнему незамужняя женщина. Ведите себя прилично, дабы избежать сплетен.

Что-то пробурчав себе под нос, Тони уложил ее на постель и произвел действия, которые могли бы послужить отличной пищей для сплетен. Но этого ему показалось мало. Он повторил овсе сначала и только потом нехотя встал с кровати и начал одеваться.

Разрумянившаяся Арабелла с грустью проводила его до выхода на веранду.

— Как мне надоело прятаться! — вздохнула она, когда Тони открыл стеклянные двери и выглянул в темноту.

Он обернулся и обнял ее.

— Мне тоже, милая. Но это скоро кончится. Будем надеяться, что в твоем ридикюле мы найдем какую-то подсказку.

* * *

Когда на другой день, перед самым полуднем, в поместье приехала Марта, Арабелла заставила себя сохранять спокойствие.

— Все в порядке? — с улыбкой спросила она у горничной.

Марта кивнула. Арабелла задала ей еще пару вопросов и отпустила:

— Иди поешь и отдохни. А я попрошу кого-нибудь распаковать вещи.

Когда Тидморы затаскивали кожаный саквояж в ее комнату, Арабелла с трудом сдержалась, чтобы не последовать за ними. Но пришлось отвернуться и сделать вид, что ее не интересует ничего, кроме букета из роз и душистого горошка, который она составляла перед приездом Марты. Однако всем своим существом она рвалась наверх, к заветному саквояжу. Ей хотелось поскорее открыть его, найти ридикюль и посмотреть, что в нем.

Только спустя час она наконец поднялась по лестнице на второй этаж и нетерпеливо вошла к себе в спальню. Все вещи были уже выложены из саквояжа и убраны по своим местам, но Арабелла сразу же обнаружила ридикюль, с которым ездила к Лейтону.

С бьющимся сердцем она открыла маленькую сумочку… Пусто! Ее охватило горькое разочарование. Она так надеялась отыскать здесь хоть какой-то ключ к разгадке странных и зловещих событий, происходивших с ней в последнее время! Заглянув в ридикюль еще раз, она тщательно прощупала пальцами каждую складочку. Безрезультатно!

Расстроенная, она швырнула проклятую сумку на кровать и вышла из спальни. Оставалось только ждать Тони.

Он вскоре приехал, и не один, а с Патриком. Увидев вытянутое лицо жены, Тони сразу понял, что в ридикюле ничего нет, и огорчился не меньше Арабеллы. До этого момента он и не подозревал, как сильно надеялся на удачу. Вымученно улыбнувшись, он спрыгнул с коня и поднялся на парадную веранду.

— Добрый вечер, мисс Монтгомери, — вежливо поздоровался он. — А мы с мистером Блэкберном проезжали мимо и решили заглянуть к вам в гости — узнать, как дела. Надеюсь, у вас все в порядке?

Арабелла ответила с той же светской учтивостью, чувствуя, как к ней возвращается обычная веселость. Она, конечно, понимала причину сдержанности Тони, и все-таки ее рассмешили его чопорные манеры и речь, ведь не далее как двенадцать часов назад она лежала в его объятиях!

Патрик держался не менее холодно. Еле сдерживая смех, Арабелла любезно пригласила их в дом.

Они расположились в восточной гостиной. Миссис Тидмор принесла поднос с напитками. Дождавшись ее ухода, Арабелла поставила бокал с лимонадом и грустно сказала:

— В ридикюле ничего нет. Совсем ничего!

Тони пожал плечами, стараясь не показать своего разочарования:

— Ну что ж, значит, мы опять ошиблись. Очень жаль.

— По крайней мере вы исключили еще один вариант, — рассудил Патрик.

— А я так надеялась! — вздохнула Арабелла. — Однако Патрик прав: вариант с ридикюлем отпал. — Она посмотрела на Тони. — Но что же нам теперь делать?

Он не успел ответить. Раздался тихий стук в дверь. Арабелла крикнула:

— Войдите!

И в гостиную вошла Марта. Увидев, что ее хозяйка не одна, она смущенно покраснела.

— Простите, госпожа, — виновато пролепетала она, присев в реверансе. — Я не знала, что у вас гости. Я поговорю с вами позже.

Арабелла с улыбкой подошла к горничной и тихо сказала:

— Ничего страшного. Мы болтали о разных пустяках, и ты нам совсем не помешала. Что ты хотела?

— Отдать вам вот это, — ответила Марта, протягивая Арабелле клочок бумаги. — Когда я собирала ваши вещи, я заметила в одной и сумочек этот листок. Я хотела отдать его сразу, но забыла.

Охваченная волнением, Арабелла взяла листок. Пальцы ее слегка дрожали.

— Спасибо, — поблагодарила она Марту, пытаясь говорить спокойно.

Прижав заветную бумажку к груди, она едва дождалась, когда горничная закроет за собой дверь, и обернулась к гостям. Мужчины застыли в креслах.

— Мне и в голову не пришло, — тихо призналась она, — спросить у Марты, не заглядывала ли она в мой ридикюль, прежде чем положить его в саквояж.

— Это не важно, — нетерпеливо сказал Тони. — Давайте же наконец посмотрим, что там написано!

Арабелла развернула сложенный листок. Патрик и Тони подошли ближе и прочли вместе с ней:


Дорогая Молли!

Я все подготовил. Сегодня вечером, как договорились, Тони будет тебя ждать. Вернее, он будет ждать не тебя, а Арабеллу — но ты наверняка сумеешь убедить его, что твои прелести несравненно лучше. Советую не притрагиваться к вину, если хочешь сохранить ясную голову. Устроим девушке маленький сюрприз. Я позабочусь о том, чтобы она немного запоздала. Желаю приятно провести время.

Д.


Все трое переглянулись

— Негусто, — разочарованно заметил Патрик.

Тони посмотрел на него:

— На большее я не рассчитывал. Сапог, как мы с Арабеллой его окрестили, отнюдь не дурак. Он умеет заметать следы. И его короткая записка выглядела бы вполне безобидно, не знай мы, что речь в ней идет о той самой ночи, когда Арабелла застала меня в постели с Молли.

— Ох, Тони! — сокрушенно воскликнула Арабелла. — Я так себя ругаю! Все это время ты говорил правду, а я тебе не верила! Никто тебе не верил. — Губы ее дрожали. — Подумать только, сколько потеряно времени! Ведь мы могли пожениться пять лет назад.

Тони обнял ее и поцеловал огненно-рыжие локоны.

— Ничего, любимая, не огорчайся. Конечно, потерянных лет уже не вернуть, но мы наконец-то вместе, и это главное. — Взгляд его сделался суровым. — Теперь у нас появилась улика. Эта записка доказывает, что кто-то нарочно расстроил нашу свадьбу. Готов поспорить, что это именно из-за нее Сапог приходил к тебе ночью. Записка каким-то образом попала в руки Лейтону и случайно смешалась с твоими документами. Сапог хотел ее забрать.

Патрик взял у Арабеллы листок и внимательно перечитал текст.

— Я бы не назвал эту записку такой уж важной уликой. — Он взглянул на Тони. — Как ты докажешь, что в ней говорится о событиях пятилетней давности? Или что она побывала в руках у Лейтона? Здесь нет даже даты.

— Верно, — нехотя согласился Тони. — Но я точно знаю, что именно эту записку преступник послал Молли, чтобы она явилась в охотничий домик и разыграла перед Арабеллой сцену моей измены. Злодей не советует ей пить вино. В нем было что-то подмешано. Вот почему я не вышвырнул Молли на улицу сразу же, как только она пришла. Я осушил бокал вина, пока ждал Арабеллу. Что было потом, не помню. Очнулся я уже голый, в объятиях Молли, и увидел полные ужаса глаза Арабеллы.

Тони вдруг прищурился и обернулся к жене.

— В тот вечер ты опоздала. Почему?

— О, из-за ерунды! К дедушке пришли гости, я извинилась и хотела потихоньку улизнуть к тебе на свидание, но кто-то наступил мне на платье и оторвал одну оборку. Мэри вызвалась ее пришить. Ты, наверное, забыл, но в те дни я, Мэри и дети жили у дедушки. Бабушка уехала на несколько недель к своим друзьям в Новый Орлеан, и ему было одиноко. — Арабелла смущенно улыбнулась. — Я часто у него гостила — чтобы он не скучал… и чтобы можно было встречаться в тобой в охотничьем домике. А в тот раз, к моему огорчению, Мэри увязалась со мной, да еще детей прихватила, считая, что они поднимут дедушке настроение.

— Интересно, — задумчиво проговорил Патрик, не обращаясь ни к кому в отдельности, — было ли это простой случайностью? А раньше Мэри никогда не ездила с тобой в Гринли?

Арабелла покачала головой, лицо ее было встревоженным:

— Нет. Как-то не было повода. — Она нахмурилась. — Помнится, она и в тот раз все время жаловалась, что дом очень маленький и тесный — не то что в Хайвью.

— Зачем же она поехала? Ведь и она, и ее дети были чужими для твоего деда, — сказал Тони, подозрительно сузив свои синие глаза.

— Да, но он любил детей. С ними ему было весело. И в тот раз он все время твердил, какое это для него счастье, когда в доме звенит детский смех. — Арабелла невольно дотронулась до своего живота. — Мой ребенок был бы для него настоящим подарком. — Глаза ее лукаво блеснули. — Разумеется, при условии, что я родила бы его в законном браке.

— Ты могла вступить в законный брак пять лет назад, — мрачно изрек Тони, — если бы не чье-то злое вмешательство. — Он вернулся к своему вопросу. — Значит, в тот вечер ты задержалась из-за оторванной оборки?

— Не совсем, — нерешительно начала Арабелла. — Я задержалась из-за… из-за Мэри. Только теперь я понимаю, что она пришивала мне ее целую вечность. Я вообще не хотела возиться с этой оборкой, но она настояла. Закрутилась целая канитель. Горничная Мэри долго ходила за шкатулкой с нитками и иголками, потом Мэри никак не могла подобрать катушку нужного цвета и вдеть нитку в иголку. Наконец, сделав все это, она битый час пришивала оборку к платью. Я не находила себе места от досады. Сначала джентльмены, которые пришли в гости к дедушке, не дали мне быстро уйти из дома, потом эта злополучная оборка! — Она взглянула на Тони. — Пока Мэри хлопотала, я думала только о нашем свидании. Я боялась, что ты не дождешься меня и уйдешь.

— Как по твоему, она нарочно тебя задержала? — тихо спросил Патрик. — Или это всего лишь случайность?

— Не знаю, — ответила Арабелла. — Это и правда выглядит подозрительно. Особенно если учесть, к чему привело мое опоздание.

— Конечно. Но , может быть, Мэри совершенно искренне решила тебе помочь, только сделала это очень неуклюже? — предположил Патрик.

— На мой взгляд, — резко сказал Тони, — это больше чем неуклюжесть! Слишком уж много совпадений. — Он посмотрел на Арабеллу. — Какие джентльмены приходили к твоему дедушке? И самое главное, кто наступил тебе на платье?

— Я не знаю, кто это сделал. Я вообще ничего не заметила, а потом… — Взгляд ее сделался совсем несчастным. — Потом Мэри показала мне оторванную оборку, — тихо закончила она.

— Ага! — воскликнул Тони. — Значит, Мэри участвовала в заговоре! Бьюсь об заклад, это именно она узнала, когда и где мы с тобой встречаемся, и передала своему сообщнику.

— Ох, Тони! Я не верю, что она могла совершить такую подлость!

— Она была против нашего брака — так же, как и твой отец. Но открыто помешать тебе она не могла: ты была уже взрослой и финансово независимой. Вряд ли твой отец при всей его нелюбви ко мне стал бы участвовать в таком жестоком и бесчестном заговоре. А Мэри не погнушалась ничем, чтобы расстроить нашу свадьбу. — Пытаясь успокоиться, Тони вделал глубокий вдох. — Все знают, как сильно она любила твоего отца. Она лишила тебя счастья, чтобы сделать счастливым его.

— Тони прав, — сказал Патрик, глядя на Арабеллу потеплевшими глазами. — Твоя мачеха была очень привязана к твоему отцу. И когда ей пришлось выбирать между ним и тобой…— Голос его прервался.

— Да, — грустно согласилась Арабелла. — Она могла пойти на это ради него.

— Вопрос в том, кто был ее сообщником, — продолжал Тони. — Ведь она не сама все это затеяла. Я сомневаюсь, что она была знакома с Молли Добсон и уж тем более писала ей записку с просьбой о помощи. Сценку в охотничьем домики разыграл кто-то другой. И этот другой — мужчина.

— Мужчина, чье имя или фамилия начинается на букву «Д», — добавил Патрик, не сводя глаз с сурового лица Тони.

Тони криво усмехнулся:

— Мы уже пришли к выводу, что Сапог — это один из моих родственников по линии Даггетов. Но кто именно?

— Лично я думаю, что это Франклин, — заявила Арабелла. — Он всегда относился к тебе с нескрываемой неприязнью. По его мнению, поместье Суит-Эйкрз должно принадлежать его отцу и, значит, уму самому.

Тони пожал плечами:

— Они все относятся ко мне с неприязнью. Из них троих один Берджиз не высказывает этого открыто. Но его равнодушие понятно: судьба наследства моего деда его не касается. Он младший сын, и в любом случае Суит-Эйкрз достанется не ему. Так же как и деньги Уэстбрука. Готов поспорить, что Сапог — это либо Альфред, либо Франклин.

— Ты прав, — согласился Патрик. — И, как сказала Арабелла, скорее всего это Франклин. Хотя Альфреда я тоже не стал бы сбрасывать со счетов.

— Но как мы его разоблачим? — тихо спросила Арабелла.

— С помощью Мэри, — быстро ответил Тони. — Мы скажем ей, что у нас есть записка и что нам известно об ее участии в заговоре, а она назовет нам имя сообщника.

Арабелла покачала головой:

— Не назовет. Она будет все отрицать, сколько бы доказательств ты ей ни приводил. — Тони хотел возразить, но она его перебила: — Послушай меня. Я знаю эту женщину. Целых пять лет она считала себя вне подозрений и теперь не станет выкладывать тебе всю правду только потому, что ты покажешь ей записку. — Она усмехнулась. — Может быть, тебе удастся застать мою мачеху врасплох и добиться частичного признания, но не надейся услышать от нее имя Сапога. Она умеет хранить тайны.

— И ты еще ее защищаешь? — спросил Тони возмущенно. — Она же предала тебя!

Арабелла тяжело вздохнула:

— Меня — да. Но в первую очередь она думала о моем отце. И пошла на это ради него. Она его обожала… И за это я не могу ее осуждать. — Взглянув на Тони, она поспешно добавила: — Она моя мачеха! Я люблю ее такой, какая она есть, — со всеми ее недостатками. Да, она сделала мне плохо — вернее, нам с тобой. Из-за нее мы потеряли много времени… Но она поступила так, как считала нужным. Она думала, что я совершаю ужасную ошибку, и хотела меня спасти и угодить моему отцу. Может, оставим ее в покое?

— Это невозможно, — произнес Тони непреклонным тоном. — Я не так добр, как ты, и у нас нет другого выхода. Мэри — наш единственный шанс выйти на злодея.

Они долго спорили, и наконец Арабелла скрепя сердце согласилась с доводами Тони. Они решили узнать имя Сапога через Мэри. Но как именно это сделать — увы, никто из них троих так и не придумал.

— Может, мне с ней поговорить? — спросила удрученная Арабелла.

Тони покачал головой:

— Ни в коем случае! Тот, кто начнет расспрашивать Мэри, немедленно попадет под прицел Сапога. Тебе нельзя рисковать, ты и так в опасности.

Он прошелся по комнате.

— Я сам с ней поговорю. — Патрик и Арабелла начали возражать, но Тони поднял руку, призывая их к молчанию. — Ты не можешь этого сделать, — сказал он Арабелле и обернулся к Патрику, — ты тоже. Мы с тобой давние друзья, и это ни для кого ни секрет. Мэри сразу же поймет, что ты пытаешься меня прикрыть. Даже если она не поймет, то Сапог уж точно насторожится. Ты только напрасно подставишь себя под удар. К Мэри пойду я.

— Мне это не нравится, — пробурчал Патрик. — Мы уже знаем, что его конечная цель — устранить тебя, дабы дорваться до наследства Уэстбрука. Почуяв близкое разоблачение, он может пойти на убийство.

— Ну что ж, значит, тебе придется ему помешать, — усмехнулся Тони.

— Как ты можешь шутить в такой момент? — вскричала Арабелла. Сердце ее сжималось от страха за мужа.

Тони обнял и нежно поцеловал ее.

— Со мной ничего не случится, я тебе обещаю.

— А я обещаю вам, мэм, что спасу его от беды, — решительно сказал Патрик.

Арабелла вздохнула и освободилась из теплых объятий Тони.

— Ладно, ловлю вас обоих на слове. И когда же ты собираешься говорить с моей мачехой?

— Чем раньше, тем лучше. Мы не можем объявить о нашей свадьбе и открыто начать совместную жизнь до тех пор, пока не разоблачим Сапога. — Он достал из жилетного кармана золотые часы и хмуро взглянул на циферблат. — Если я потороплюсь, то успею заехать к миссис Монтгомери прямо сегодня.

Патрик вежливо отошел в дальний конец комнаты, чтобы молодожены могли проститься наедине.

Арабелла испуганно заглянула в любимое лицо.

— Пожалуйста, будь осторожен, — попросила она дрожащим от волнения голосом.

— Не беспокойся, милая. Теперь, когда исполнились мои самые заветные мечты, я стал дорожить жизнью. — Он приник к ее губам, вложив в пылкий и нежный поцелуй всю силу своей любви. — Не бойся за меня, — добавил он с усмешкой, — я чертовски везуч.

Вскоре Арабелла стояла у парадного крыльца Гринли и махала Тони рукой. В глазах ее блестели слезы, а сердце наполнилось ледяным страхом. Чтобы как-то приободриться, она сказала себе, что Тони Даггету действительно чертовски везет в жизни, и вернулась в дом, изо всех сил стараясь не думать о плохом.

Тони и Патрик не стали терять времени даром. Выехав из поместья Арабеллы, они пришпорили лошадей и пустились галопом по пыльной дороге, ведущей в Хайвью. Друзья почти не разговаривали, да и как было говорить на такой бешеной скорости? Чтобы сократить путь, они свернули с главной дороги и углубились в лес — в девственную чащу, густо переплетенную лианами. Здесь всадники сбавили темп, но продолжали ехать молча. Тишину нарушал лишь топот копыт, треск сучьев да шелест кустов. Через полчаса они остановили своих взмыленных лошадей в полумиле от Хайвью.

Патрик мрачно спросил:

— Значит, ты решительно не хочешь чтобы я поехал на встречу с Мэри?

— Не хочу, приятель, — мягко отозвался Тони. — Я сам с ней поговорю.

— В таком случае, — сказал Патрик, тяжко вздохнув, — прости. У меня нет другого выхода…

С этими словами он с размаху ударил друга кулаком в челюсть. Тони покачнулся от неожиданности, голова его резко запрокинулась. Не дав ему опомниться, Патрик оглушил его рукояткой пистолета по виску. Тони застонал и без чувств повалился на бок.

Лицо Патрика было суровым и решительным. Спешившись, он проворно взялся за дело и вскоре немного отошел назад, чтобы полюбоваться на результат. Тони полулежал на своем коне с кляпом во рту. Руки его были крепко привязаны к луке седла, а ноги в сапогах — к стременам. «По крайней мере не упадет», — с удовлетворением подумал Патрик. Спохватившись, он достал из жилетного кармашка Тони злополучную записку и аккуратно переложил ее к себе.

Проделав все это, он снова вскочил в седло и медленно двинулся дальше, ведя коня Тони в поводу и внимательно оглядывая окрестности. Наконец он нашел подходящее укромное местечко, привязал коня Тони к дереву, а сам выбрался из леса.

Подъехав к парадному крыльцу, Патрик бросил поводья чернокожему мальчугану, который выбежал из-за угла дома, и сказал ему, соскакивая с лошади:

— Подержи. Я ненадолго.

У входных дверей его встретил встревоженный Джереми.

— Ничего не случилось? — прошептал он, пожимая Патрику руку.

Тот ободряюще улыбнулся:

—Все в полном порядке. — Приобняв Джереми за плечи, он тихо продолжил: — Только не вздрагивай и не кричи. Я оставил Тони за домом, вон в той рощице. Иди к нему. Но сюда его ни за что не пускай, как бы трудно это ни было. — Пальцы Патрика впились в плечо юного Монтгомери. — Поклянись честью, что не пустишь.

Джереми кивнул, растерянно глядя на него:

— Клянусь честью.

Патрик слегка расслабился.

— Молодец! Я вернусь и все объясню. А теперь ступай!

Только на полпути к рощице Джереми осознал всю странность поведения Патрика. Что происходит? Почему он должен идти к Тони? И почему нельзя пускать Тони в поместье? Не на шутку встревожившись, Джереми зашагал быстрее.

Красивое лицо Патрика не выражало никаких чувств, когда он в сопровождении дворецкого Лоренса вошел в уютную гостиную. К счастью, хозяйка была одна. С галантной улыбкой он склонился к ее руке и сказал:

— Добрый день, мэм. Надеюсь, я вас не побеспокоил?

Мэри явно озадачил визит малознакомого джентльмена с весьма сомнительной репутацией.

— Нет, — ответила она с холодной учтивостью. — Хотя, признаюсь, я была удивлена, когда Лоренс сообщил ваше имя.

— Я вас понимаю, — отозвался Патрик, усаживаясь в предложенное кресло. Он положил на колени свои жокейские перчатки и взглянул на Мэри. — А вообще вам следовало ожидать, что я когда-нибудь к вам приеду. — Она удивленно вскинула брови, и он погрозил ей пальцем. — Ну перестаньте! Неужели вы думали, что ваше пособничество в заговоре пятилетней давности останется нераскрытым?

Миловидное лицо Мэри побледнело. Она схватилась за горло.

— Ч-что вы имеете в виду?

Патрик оскалился:

— Только то, мэм, что пришло время платить по счетам. Вы целых пять лет пожинали плоды вашей интриги, пора наконец держать ответ.

— Не понимаю, о чем вы, — пролепетала Мэри и, собравшись с духом, добавила уже тверже: — Я нахожу ваши слова оскорбительными и прошу вас немедленно уйти из моего дома… иначе я позову дворецкого, и он вышвырнет вас отсюда!

Патрик небрежно развалился в кресле, достал из кармана изрядно помятую и потрепанную записку и швырнул ее на колени Мэри.

— Прочтите, — сказал он, — а потом можете звать дворецкого.

Мэри развернула листок и прочла текст. Когда после долгой паузы она опустила записку на колени и посмотрела на Патрика, ему показалось, что она состарилась сразу лет на десять.

Встретившись с откровенно презрительным взглядом своего гостя, Мэри опустила глаза, вздохнула и произнесла с напускной безмятежностью:

— Боюсь, я все еще не понимаю. Какое отношение имеет ко мне эта записка?

— Я пришел сюда не для того, чтобы играть с вами в кошки-мышки, — хмуро ответил Патрик. — Если вы и дальше будете отнимать у меня время, моя цена возрастет. — Он резко изменил свою ленивую позу и, подобравшись, подался вперед. Его глаза походили на острые льдинки, а в голосе послышались металлические нотки. — Пять лет назад вы помогли расстроить свадьбу Тони и Арабеллы. Вы тайно следили за своей падчерицей и сообщили одному из Даггетов, где и когда они встречаются, а он позаботился об остальном. Записка, что лежит у вас на коленях, служит тому доказательством. Итак, скольковы заплатите мне за молчание?

Мэри начала было возмущаться, но, увидев выражение его лица, замолчала. Устало откинувшись в кресле, она заговорила со страданием в голосе:

— Я не желала Арабелле зла. Но ее отец был категорически против этого брака, и когда мне предложили испортить ее отношения с Тони… я охотно согласилась. — Она обхватила руками свою светло-русую голову. — Вы не представляете, что я пережила за последние годы! Я видела, как страдает Арабелла и понимала свою вину. Мне было нелегко. — Она подняла голову и посмотрела на Патрика. — Поверьте, я не желала ей зла! Наоборот, я хотела… ее спасти. Но все оказалось напрасно. Тони Даггет вернулся. Арабелла по-прежнему его любит и при первой возможности выйдет за него замуж. А теперь оеще вы пришли обвинять меня в старых грехах.

Патрик встал, забрал у нее записку и снова сунул к себе в карман.

— Я мог бы вас пожалеть, но мои симпатии целиком на стороне Арабеллы и Тони. Напишите своему сообщнику, что его гнусная тайна раскрыта. Мне нужно много денег, чтобы я держал язык за зубами. Иначе я разоблачу ваше злодейство. Я дам вам знать, когда и где мы встретимся. Произведем обмен: вы получите записку, а я — деньги. Если мы разойдемся по-хорошему, Тони и Арабелла никогда не узнают, кто их предал.

Бледные щеки Мэри окрасились слабым румянцем!

— Вы ничего не докажете!

— А мне и не нужно ничего доказывать. Я просто покажу Арабелле эту записку и скажу, что вы помогли разлучить ее с Тони. Как вы думаете, — спросил он со злорадной усмешкой, — кому из нас она поверит?

— Зачем вы это делаете? — воскликнула Мэри. — Ведь вы богаты и не нуждаетесь в деньгах.

— Вот здесь вы ошибаетесь. Мужчины с моей репутацией всегда нуждаются в деньгах. В последнее время я здорово поиздержался, знаете ли. И я очень рад, что подвернулся такой легкий способ возместить мои траты.

Патрик насмешливо поклонился и зашагал к выходу. Взявшись за серебряную дверную ручку, он бросил через плечо:

— Напишите вашему сообщнику, да побыстрее. Я человек нетерпеливый. Не заставляйте меня ждать.

## Глава 20

Когда Патрик подошел к ожидавшим его Джереми и Тони, брат Арабеллы встретил его суровым взглядом и нацеленным пистолетом. Мельком взглянув на Тони, Патрик убедился , что тот по-прежнему крепко привязан к лошади, но, судя по метавшим молнии глазам, уже очнулся и пребывает в бешенстве.

— Я поклялся вам, что удержу его, — прорычал Джереми. — Но прежде чем вы сделаете еще хоть шаг, потрудитесь объяснить, что происходит.

— Ничего особенного, — небрежно отозвался Патрик. — Просто я тоже дал клятву и должен ее сдержать. — Он наткнулся на гневный взгляд Тони. — Я обещал твоей беременной жене оградить тебя от опасности. — Он обезоруживающе улыбнулся. — Можно ли осуждать человека за то, что он выполнил свое обещание?

Все такой же растерянный, Джереми подозрительно смотрел на Патрика.

— Ничего не понимаю. Почему Тони связан?

— Убери пистолет и я тебе все объясню, — беззлобно сказал Патрик, подходя к Тони и расстегивая кожаные ремни, которыми Даггет был привязан к лошади. — Твой новоиспеченный зять решил подставить себя под удар Сапога, — объяснил он Джереми, не прекращая своей работы, — а я ему помешал.

Как только Тони развязали руки, он вырвал кляп изо рта и недовольно воскликнул:

— Черт побери, Патрик! Мы же решили, что пойду я.

— Нет, это ты так решил, — спокойно возразил Блэкберн. — У меня был другой план. Возможно, не самый лучший, но он хотя бы на время оградил тебя от беды… Прежде чем ругаться, ответь-ка мне не один вопрос: ты бы на моем месте поступил иначе?

Тони поморщился и нехотя покачал головой:

— Нет, и ты это прекрасно знаешь! Но Сапог рано или поздно выйдет на мой след, а ты встал у него на пути. Теперь ему придется сначала убрать тебя.

— Совершенно верно, — вкрадчиво отозвался Патрик, — вот тут-то мы его и поймаем. — Он вскинул бровь. — Ведь ты не дашь ему меня убить?

— Конечно, нет, — буркнул Тони.

Джереми озадаченно слушал их обоих и наконец не выдержал:

— Может, кто-нибудь объяснит мне, в чем дело?

Тони и Патрик многозначительно переглянулись. Им не хотелось рассказывать Джереми об участии Мэри в событиях пятилетней давности.

Улыбнувшись, Тони спрыгнул с лошади.

— Видишь ли, после твоего отъезда из Гринли кое-что прояснилось. Мы узнали, почему Сапог напал ночью на твою сестру. Ему надо было забрать записку, написанную им пять лет назад и приглашавшую Молли в охотничий домик. Записка эта каким-то образом попала в руки Лейтону. Вероятно, Молли была сообщницей Лейтона, ведь он ее содержал. Она отдала ему записку, объяснив, о чем там идет речь. Они вдвоем или только один Лейтон начали шантажировать Сапога. Сапог решил это пресечь и явился к Лейтону домой — к несчастью, в тот самый день, когда туда пришла твоя сестра. Видимо, Арабелла спутала им все карты. Записка случайно попала в ее документы, которые Лейтон сбросил на пол, и в конце концов оказались в ее сумочке.

— Лейтон это понял, — взолнованно подхватил Джереми, — и попытался забрать записку, когда Арабелла возвращалась домой после разговора с вами!

Тони кивнул:

— Совершенно верно. В ту же ночь коварный Сапог убил Лейтона и, не найдя у него записки, догадался, что она у Арабеллы. — Взгляд его омрачился. — Я не хочу даже думать о том, что могло с ней случиться, если бы она не ударила его графином.

— Но почему он не предпринял второй попытки? — задумчиво спросил Патрик. — Ведь он уже совершил одно убийство, чтобы завладеть этой проклятой запиской. Что же его остановило?

— Не знаю, — признался Тони. — Но думаю, что он решил на время затаиться. Посуди сам, записка пропала, у Лейтона ее не оказалось, а нападение на Арабеллу прошло неудачно. Бьюсь об заклад, он тысячу раз пожалел о своем глупом демарше.

— Почему же глупом? — удивился Джереми.

— Потому что его действия привлекли к нему наше внимание. Мы стали гадать, чего именно он хотел от Арабеллы. Конечно, записка все равно когда-нибудь нашлась бы, но это могло случиться и через полгода, и через год. К тому времени твоя сестра наверняка забыла бы, когда в последний раз брала с собой ридикюль, и никто из нас не связал бы завалявшийся в нем клочок бумаги с Лейтоном и его попыткой дорожного ограбления. Сапог разбудил спящую собаку, и это было его ошибкой.

Джереми кивнул, явно удовлетворенный таким объяснением. Тони и Патрик напряженно ждали, когда в его голове возникнет неизбежный вопрос.

Наконец это произошло.

— Но зачем вы сюда приехали? — недоуменно спросил он у Патрика. — Если бы вы хотели поговорить со мной, вы бы не стали выпроваживать меня из дома. — Его глаза тревожно блеснули. — Значит, вам нужна была моя мама. Но при чем здесь она?

— Видишь ли… она может нам помочь, — поспешил ответить Тони, бросив растерянный взгляд на Патрика.

— Как? — с подозрением спросил Джереми.

Патрик подергал себя за мочку уха.

— Это трудно объяснить, — осторожно начал он. — Одним словом, нам кажется, что Сапог воспользовался ее любовью к твоему отцу. Возможно, она знает имя злодея. Мы уже догадались, что это один из родственников Тони по линии Даггетов. Осталось лишь выяснить, кто именно.

— Мама знает его имя?

— По всей видимости, да, — нехотя ответил Тони.

— И она вам его назвала? — поинтересовался Джереми у Патрика.

Патрик покосился на Тони, тот поморщился и пожал плечами.

— Нет, — пробормотал Патрик. — Я ее об этом не спрашивал.

— Что?! Но почему? Если мама знает, кто преступник, почему вы не попросили ее назвать его имя? Это же так просто!

— Я сделал вид, что мне уже известно его имя, — смущенно признался Патрик.

Пока ему удавалось обходиться полуправдой, отвечая на вопросы юноши. Но это было нелегко. Патрик не знал, как бы Тони повел разговор с Мэри Монтгомери, но он со своей стороны сделал все, что мог. Застигнутая врасплох, его собеседница призналась в давнем грехе. Однако Арабелла был права: ее мачеха оказалась серьезным противником. Вряд ли она назвала бы ему имя злодея, если бы он вопреки совету Арабеллы задал ей прямой вопрос. Мэри не любила ни его , ни Тони. Она им не доверяла. Было бы глупо ждать от нее помощи.

Патрик понимал, что Арабелла правильно оценила характер мачехи, поэтому не стал требовать от Мэри, чтобы та разоблачила его сообщника. Он притворился, что знает имя преступника, и попытался ее шантажировать. Такая тактика, на его взгляд, была самой удачной.

— Но зачем? Она бы вам сказала. Знаете что, — возмутился Джереми, — по-моему, вы раздуваете из мухи слона.

— Черт возьми! — вскричал Патрик, уязвленный его словами. Он пытается уберечь Джереми от горькой правды, а в ответ — такая неблагодарность! — Ничего бы она мне не сказала, дурачок!

— Не понимаю… Вы же сами говорите, что мама хочет вам помочь. Почему бы ей не назвать имя преступника?

Патрик бросил на Тони страдальческий взгляд.

— Потому что она его боится, — быстро вмешался Тони, сочиняя на ходу. — Он ей угрожал. Говорил, что убьет тебя и других детей, если она его разоблачит. Но Мэри поможет нам заманить злодея в ловушку. По просьбе Патрика она напишет ему — сообщит, что записка у него.

Джереми с явным недоверием выслушал объяснения Тони и Патрика. Он чувствовал, что они что-то недоговаривают. Однако основные факты укладывались в более-менее стройную картину. К тому же на данный момент у него не было желания выяснять, каким образом Мэри оказалась втянутой в эту грязную историю. Главное, что она не отказалась им помочь.

— И что же теперь? — тихо спросил Джереми.

— Будем ждать, когда Сапог, как мы условно назвали злодея, придет меня убивать, — весело сказал Патрик, обращаясь к Джереми и радуясь благополучному завершению трудного разговора. — Вам с Тони предстоит приятная задача — позаботиться о о том, чтобы я остался жив. Надеюсь, мы схватим Сапога раньше, чем он отправит меня на тот свет.

— А по-моему, гораздо легче и безопаснее проследить за слугой, который повезет записку Мэри по указанному ею адресу, — сухо возразил Тони. — Я уверен, что, пока мы тут с вами беседуем, она уже пишет послание Сапогу. Франклин живет отдельно, в своей холостяцкой городской квартире. Альфред обретается на семейной плантации Риверс-Бенд. Так что мы без труда вычислим преступника.

* * *

Тони не ошибся: в этот самый момент Мэри действительно писала Сапогу записку. Но она не собиралась отдавать ее слуге. Сильно встревоженная разговором с Патриком, она не сразу пришла в себя после его ухода. Ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Наконец она села за письменный стол и быстро набросала текст. То, что записка, адресованная Молли Добсон, до сих пор сохранилась, заставляло ее волноваться за судьбу собственного послания. Она решила не доверять его слуге, а лично вручить адресату. Даггет прочтет бумагу и уничтожит — в таких он был крайне осторожен. Она поджала губы. Странно, как это он проворонил ту давнюю записку к проститутке. Но былых ошибок уже не исправишь. Сейчас ей надо как можно скорее известить его об угрозах этого мерзавца Блэкберна, и пусть он срочно принимает меры.

* * *

Отдать записку адресату оказалось довольно легко. Они встретились на небольшом званом вечере у Гейлов. «Небольшой» в данном случае означало, что там собралось человек тридцать. Пробираясь сквозь нарядную толпу и кивая своим знакомым, Мэри незаметно сунула в руку Даггету сложенный листок.

Арабелла и Джереми тоже были у Гейлов и тайком следили за Мэри, но не смогли сообщить Тони и Патрику ничего примечательного, встретившись в тот же вечер с ними в Гринли.

Все четверо собрались в главной гостиной. Тидмор принес мужчинам виски, а Арабелле — чашку горячего мятного чая. Поставив на столике графин и серебряный чайник, он с поклоном удалился. Ему наверняка показалось странным, что его госпожа в столь поздний час принимает двух не отличающихся примерным поведением джентльменов, пусть и в присутствии брата. Но, как и положено вышколенному слуге, он даже бровью не повел.

Сбросив на пол возле дивана коричневые атласные туфельки, Арабелла спрятала уставшие ноги под желтые шелковые юбки и сказала с усмешкой:

— Представляю себе, как Тидморов удивляет мое поведение! Сначала я решила жить отдельно от семьи, а теперь привела в дом мужчин с сомнительной репутацией.

— Как ты думаешь, они могут разболтать? — встревожился Тони.

Арабелла покачала головой:

— Нет. Эти люди меня не предадут. Они любят меня и тревожатся за мое будущее, но держатся всегда очень тактично.

Тони сидел рядом с ней на диване, вытянув длинные ноги.

— Тебя нельзя не любить, милая, — сказал он, целуя ей руку. — Я тоже тебя люблю.

— Может, хватит? — недовольно проворчал Патрик, но в его серых глазах плясали веселые лучики. — Мы должны обсудить серьезные вещи. Будешь любезничать со своей женой в другое время.

Арабелла смущенно вспыхнула, а Тони расхохотался.

— Ладно, — согласился он и взглянул на Джереми, который стоял, облокотившись на каминную полку. — Значит, вы ничего не видели? Совсем ничего?

— Ну почему же? — вздохнул Джереми. — Мы многое видели. На вечере были все трое Даггетов. Мама поздоровалась и поболтала с каждым из них. Но я не заметил, чтобы она передала кому-то записку.

— Да, — подхватила Арабелла. — Со стороны могло показаться, что она пришла туда только затем, чтобы приятно провести время с друзьями. Кузина Агата почти не отходила от Мэри, и я не заметила, чтобы она оставалась наедине с твоим дядей или с кузеном Франклином… — Она задумалась. — Или с Берджизом. Мэри говорила с каждым из них, но это был обычный светский разговор. Я тоже не видела, чтобы она что-то кому-то передала.

Патрик, сидевший в кресле напротив дивана, встал и зашагал по комнате.

— Я был уверен, — сказал он с досадой, — что она отправит записку через слугу. Если бы она это сделала, мы бы сейчас уже знали, кто сообщник.

— А мы даже не можем утверждать, что она уже отдала ему записку, — тихо заметил Джереми. — Возможно, пока мы здесь с вами гадаем, слуга из Хайвью везет Сапогу послание мамы.

— Ну спасибо, братик, за такое предположение! — язвительно сказала Арабелла. — Как только убийца получит записку, мой муж окажется перед лицом смертельной угрозы.

— Черт возьми, Белла, я просто пытаюсь предусмотреть все возможные варианты! — возмутился Джереми. — Тони и Патрик весь день сидели в кустах и следили, не выйдет ли из поместья кто-нибудь из слуг, а мы с тобой на протяжении всего званого вечера кружили возле мамы, как коршуны над кроликом. Она, наверное, решила, что у нас не все дома. Во всяком случае, кузина Агата бросала на меня довольно странные взгляды. — Он смущенно усмехнулся. — Она даже похвалила меня, сказав, что я очень заботливый сын.

Слова Джереми вызвали улыбку. Наступила короткая пауза, во время которой мужчины пили виски, размышляя над ситуацией.

— Ну? — наконец спросил Джереми. — Что мы теперь будем делать?

Тони усмехнулся:

— Нам остается только ждать. Патрик прав: очень скоро Сапог придет его убивать.

Блэкберн насмешливо поклонился:

— Для дорогих друзей мне ничего не жалко, даже собственной жизни. — Он посерьезнел. — Интересно, получил ли Сапог записку? Или, как предположил Джереми, она еще в пути?

* * *

Сапог не выказал никакого удивления, когда на вечере у Гейлов Мэри вложила ему в руку плотно сложенный листок. Он продолжал мило улыбаться и вообще вел себя как ни в чем не бывало. Но бумажный клочок жег его ладонь, и он поспешил убрать его в жилетный карман.

Только приехав после званого вечера домой и закрывшись в кабинете, он наконец прочитал послание Мэри. Оно его не столько встревожило, сколько разозлило. И чем больше он думал, тем меньше волновался.

«Итак, записка Молли попала к Блэкберну, — неторопливо размышлял Сапог. — Очень интересно! И он пытается шантажировать миссис Монтгомери… и меня. Интересно, кто это придумал — Тони и Блэкберн?» Сапог не верил в угрозу Патрика. Он знал, что Тони и Блэкберн действуют заодно.

Он мерил шагами небольшой кабинет, рассеянно похлопывая себя по губе запиской Мэри. Надо что-то предпринять. Но что? Мэри ему не опасна. И никогда не была опасна — только поэтому она до сих пор жива. Эта женщина будет держать язык за зубами: не в ее интересах, чтобы правда выплыла наружу. Обычно приличные дамы как огня боятся малейшего скандала, связанного с их именем, и Мэри Монтгомери скорее умрет, чем признается в своем неблаговидном поступке. Так что с ее стороны ему ничего не грозит — во всяком случае, пока. А вот Тони и Патрик… этих двоих надо убрать. И разумеется, Арабеллу.

Сапог нахмурился. «И зачем я только напал на нее в ту ночь? — в который раз пожалел он. — Все равно ничего не добился, только получил графином по голове!» Он невольно тронул то место, куда его ударила Арабелла, и в нем опять заклокотала злость.

Какая досадная ошибка! И вот теперь приходится пожинать плоды собственной глупости. Заявившись к ней в спальню, он как будто сказал: «У тебя есть одна любопытная вещица, поищи как следует!» Он снова взглянул на записку, которую держал в руке. Значит, Арабелла все-таки нашла этот проклятый листок. Интересно, где? Но сейчас перед Сапогом стоял другой, более важный вопрос.

Тони, Патрик, Арабелла — все они должны умереть. Но как? Самое главное — проделать все так, чтобы избежать подозрений.

Сапог вздохнул. Он никогда не думал, что станет убийцей. Если честно, он вообще ничего не планировал. Все получалось само собой.

Началось с Мерси. Он хотел только замутить воду и посмотреть, какая рыбка в ней будет ловиться. Когда жена Тони сбежала с любовником, ему не составило труда шепнуть пару слов на ушко одному из первых сплетников Натчеза, заранее зная, что этот болван тут же прибежит к Тони и все ему выложит — разумеется, сильно приукрасив.

Нет, он не желал смерти Мерси. Но обрадовался такому исходу. И надеялся, что Тони повторит судьбу своего отца — напьется до беспамятства и свернет себе шею. Но этого не случилось. Ну что ж, как говорится, не все коту масленица!

А вот Элизабет просто не повезло. Конечно, Сапог огорчился, когда Тони женился во второй раз.

Но Сапог еще не был готов к убийству. Он выжидал. Чтобы завладеть всем наследством, а не только теми жалкими крохами, что достались его семье, надо было оставить Тони бездетным. Он, конечно, размышлял над тем, как избавиться от Элизабет, однако в тот вечер у него были другие намерения. Она застала его врасплох, когда он рылся в ее шкатулке с драгоценностями.

Трудно сказать, кто из растерялся больше, но у него по крайней мере хватило ума достать пистолет и застрелить ее, а потом убежать через веранду второго этажа. О Боже, как же ему было страшно, когда он перелезал через ограду и мчался к своей лошади, спрятанной в ближайшем лесу! Сердце его ухало в груди, словно кузнечный молот. Ему казалось, что этот стук слышно за пять миль. Но никто ничего не слышал.

Это было его первое убийство. Сапог долго приходил в себя, но со временем он начал смотреть на подобное злодеяние как на верный способ достижения цели.

«Глупая гусыня сама напросилась на пулю. Если бы она ушла вместе с Тони на ужин к Блэкберну, то осталась бы жива. Во всяком случае, в ту ночь. Впрочем, родить я бы ей все равно не дал».

На тот момент Сапог сильно поиздержался в деньгах и решил пошарить в комнатах Тони на втором этаже Суит-Эйкрза. Эта мысль тоже возникла не случайно: он зашел к Тони днем, и тот упомянул в разговоре, что вечером ужинает у Блэкберна. Сапог ошибочно предположил, что Элизабет уйдет с ним, но в конечном счете все получилось очень удачно.

Слава Богу, Арабеллу ему не пришлось убивать… пока. Пять лет назад, когда она обручилась с Тони, Сапог был взбешен. По иронии судьбы, он только собрался с духом, чтобы прикончить Тони, и тут объявили о помолвке. Он мечтал, что в один прекрасный день наследство Даггета приплывет к нему в руки, и не мог допустить, чтобы Тони завел семью. Охотно отложив убийство и связанный с ним риск, он решил расстроить свадьбу. Родственника Арабеллы тоже не хотели этого брака, поэтому Сапог легко заручился поддержкой Мэри и устроил сцену в охотничьем домике. Все прошло как по маслу.

Однако в последнее время удача начала ему изменять. Сапог нахмурился.

Он так долго подбирался к наследству! Вначале ему казалось, что все решится гораздо быстрее. Но у него не было безрассудной отваги Тони Даггета. Как человек осмотрительный, он не хотел навлекать на себя даже тени подозрений. К тому же существовало еще наследство Уэстбрука, в сравнении с которым все деньги и земли Даггетов казались просто насмешкой. И Сапог решил ждать. Тем более что со временем у него стало получше с деньгами.

Впрочем, если бы за эти десять лет Тони все-таки свернул себе шею, Сапог не слишком огорчился бы, даже лишившись большей части наследства Уэстбрука.

Взглянув еще раз на записку Мэри, он решил, что больше тянуть нельзя. Надо действовать и немедленно. Конечно, Тони и сейчас достаточно богат, но если к его теперешнему состоянию добавить деньги Уэстбрука… Сапог был готов кусать локти от досады. Ведь он был почти у цели, но Тони сорвал все его планы! С каким удовольствием он прикончит мерзавца! И его дружка Патрика Блэкберна. И эту красотку Арабеллу. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Но как убить всех троих, оставшись при этом вне подозрений?

Сапог долго расхаживал по кабинету, размышляя над этим вопросом. Когда за окнами забрежзил рассвет, у него наконец родилась идея. «Отлично! — мысленно воскликнул он, потирая руки. — Это должно сработать».

Довольно улыбаясь, он сел за стол и написал три записки, потом зевнул, встал и потянулся. Немного поспать, а потом разослать записки по адресам. Завтра в это же время все будет кончено. Придется заранее позаботиться о некоторых деталях, но это нетрудно. Ведь убивать ему уже не впервой.

* * *

Вечером Арабелла сидела не веранде, наслаждаясь легким освежающим ветерком, долетавшим с реки. Вдруг на подъездной аллее показался незнакомец — чернокожий мальчик-слуга верхом на старом муле. Когда она узнала, что он привез записку, у нее тревожно засосало под ложечкой.

Арабелла развернула листок и быстро пробежала глазами текст, потом подняла голову и обнаружила, что слуга и его мул уже растворились в вечерних сумерках. Нахмурившись, она перечитала записку.

Патрик просил, чтобы через час после получения записки она пришла к нему в охотничий домик. Но почему именно туда? Если он узнал что-то важное, мог бы приехать к ней прямо домой…

Зачем такая секретность?

Продолжая хмуриться, она вошла в дом, села за стол и написала свою записку, которую отдала Тидмору, наказав отправить ее немедленно, потом поднялась наверх и взяла пистолет. Итак, Тони скоро будет предупрежден. Теперь осталось выждать время, чтобы он получил ее депешу и вышел из дома. У Арабеллы не было секретов от Тони. Она хотела, чтобы он присутствовал при ее разговоре с Патриком. Уверенности ей добавлял пистолет, спрятанный в складках шали с бахромой.

Патрик удивился и встревожился не меньше Арабеллы. «Интересно, — подумал он, — какие тайны она собирается мне поведать?» Да и выбор места встречи наводил на размышления. Он тоже отправил Тони записку, известив его о странной просьбе Арабеллы, и поехал к охотничьему домику вооруженным.

Сапог предугадал их действия и перехватил посланцев с записками. Таким образом, список убитых им людей пополнили еще двое. Спрятав трупы в кустах, он вернулся домой, чтобы отправить свою третью, последнюю записку. Когда Тони ее получит, он уже ничего не сможет изменить. Вспотевший и запыхавшийся после бешеной скачки, Сапог поспешил к охотничьему домику.

Вечер получился суматошным, но все было тщательно спланировано. Сапог знал, что Арабелла и Патрик заподозрят неладное и перед выходом попытаются связаться с Тони, поэтому он послал им записки в разное время — чтобы успеть разделаться с обоими гонцами.

Покончив с этим, он прибыл в охотничий домик задолго до остальных и привязал свою лошадь в дальних кустах, чтобы она не выдала его присутствия случайным храпом или ржанием.

Уже стемнело, и только серебряный полумесяц освещал ему путь. Сапог притаился на обочине узкой тропки, что вела из охотничьего домика в Гринли, и стал ждать. Никого. «Может, я просчитался ?» — забеспокоился было он, но тута послушались осторожные шаги Арабеллы. Сапог улыбнулся. Сейчас начнется первое действие.

Арабелла не любила ходить в охотничий домик по ночам. Днем дорога туда занимала не больше десяти минут, но в темноте ей повсюду мерещились змеи и прочая нечисть. Фонарь она решила не брать, чтобы не привлекать внимания.

Лунный свет едва пробивался сквозь кроны деревьев. Она медленно шла вперед, внимательно следя за тем, куда ставит ноги. Внезапно из кустов на дорогу выскочил Сапог. Арабелла испуганно вскрикнула. В следующее мгновение ее пронзила острая боль, и она потеряла сознание.

Довольный собой, Сапог волоком притащил ее обмякшее тело к охотничьему домику и открыл ногой дверь. Предварительно ознакомившись с обстановкой, теперь он уверенно двигался в темноте.

Бросив Арабеллу на кровать, он быстро зажег свечу с помощью огнива. Тусклое мерцающее пламя выхватило из мрака его жертву, которая лежала поперек кровати, подмяв под себя шаль с бахромой. «Неплохо, — подумал он, — но мы сделаем еще лучше».

Через пару минут он чуть отошел, издали любуясь своей работой. Волосы Арабеллы спутанными прядями разметались по подушкам, туфли и чулки валялись на полу, а платье сползло, открыв грудь. Критически сдвинув брови, Сапог опять шагнул к ней и задрал подол, довольно сильно обнажив ногу. Вот теперь она похожа на шлюху!

Следующая часть плана оказалась довольно простой. Зная, что с минуты на минуту должен прийти Патрик, Сапог спрятался за дверью и стал ждать.

Как и Арабелла, Патрик приближался к домику с осторожностью. Сквозь щели в двери он заметил слабый дрожащий огонек. «А может, я зря беспокоюсь? — мелькнуло у него в голове, — может, здесь нет никакого подвоха, и Арабелла действительно по каким-то причинам решила встретиться со мной тайно?»

Но тревога не отступала. Весь подобравшись, Патрик медленно открыл дверь. Тишина. Держа пистолет наготове, он осторожно шагнул за порог и вздрогнул, увидев в тусклых отблесках свечи лежащую на кровати полуголую Арабеллу. Он бросился к ней, но быстро остановился, почуяв опасность. К несчастью, он понял это на какую-то долю секунды позже, чем было нужно.

Как и Арабелла, Патрик ощутил жгучую боль в затылке и упал на пол, выронив пистолет.

Сапог удовлетворенно оглядел распростертое тело. Второе действие прошло отлично. Надо завершить сцену и подготовиться к третьему.

Отдуваясь и кряхтя, Сапог уложил неподвижного Патрика на кровать рядом с Арабеллой, снял с него сапоги, сюртук, жилет и рубашку. На это ушло чуть больше времени, чем он ожидал. Однако вскоре дело было сделано, и он с улыбкой взглянул на сотворенную им картину.

Голова Арабеллы покоилась на голой груди Патрика, а его рука обнимала ее обнаженную грудь. Со стороны они казались уснувшими любовниками.

Вообще-то его план было довольно прост, главное — чтобы все участники вовремя выходили на сцену. До сих пор это получалось.

В ближайшие полчаса появится Тони, и начнется последнее действие. Тони умрет, как и эти двое. Люди найдут их трупы и подумают, что Арабелла, желая отомстить Тони за прошлое, сделала Патрика своим любовником. Тони застал их вдвоем и в припадке ревности застрелил прямо в постели… а затем покончил с собой, взбешенный изменой Арабеллы и потрясенный собственным злодейством. Замечательный финал!

А что, если застрелить Патрика и Арабеллу прямо сейчас, не дожидаясь прихода Тони? Так было бы и проще, и безопаснее. Но Сапог поборол это искушение, боясь спугнуть свою самую главную жертву. Тони наверняка уже подъезжает к домику. Он может услышать выстрелы.

Сапогу хотелось петь от прилива безрассудной радости. Еще раз окинув взглядом созданную им мизансцену, он выскользнул из охотничьего домика. Пора начинать третье действие. Твой выход, Тони!

## Глава 21

Прочитав только что полученную им записку, Тони нахмурился. Что за черт! Он не верил, что Мэри Монтгомери могла назначить ему встречу в охотничьем домике Гринли. Это какая-то ошибка. Он еще раз взглянул на обратную сторону листка, чтобы убедиться, что записка адресована ему.

Он никогда не видел почерка Мэри и не мог утверждать, что это писала не она. Но его одолевали сомнения. Паренек-слуга, который привез записку, сразу же уехал, исчез в ночи. И это тоже настораживало.

Что происходит? Может, Сапог заставил Мэри написать это? Едва ли…

Мэри просила, чтобы он пришел в охотничий домик Гринли сегодня, в десять вечера. Тони начал беспокойно расхаживать по кабинету. Конечно, не исключено, что мачеха Арабеллы действительно хочет с ним встретиться. Но зачем? Чтобы он отговорил своего друга Патрика от шантажа? Какая глупость! Конечно, Мэри в отчаянии, а отчаявшиеся люди не всегда поступают разумно. И все-таки почему она выбрала для встречи именно охотничий домик? Это был самый большой вопрос. Если бы она пригласила его в Хайвью, он ни на секунду не усомнился бы в истинности ее просьбы. Но охотничий домик… Здесь пахло ловушкой!

Он взглянул на каминную полку. Часы в золоченом корпусе показывали половину десятого. Пора идти!

У Тони не возникло даже мысли уклониться от встречи, однако он принял меры предосторожности, понимая, что возможны любые неожиданности.

Он привязал своего коня достаточно далеко от охотничьего домика и прошел остаток пути пешком. Вскоре он увидел лошадь Патрика, и тревога его усилилась.

Как и Патрик, Тони подкрался к охотничьему домику, держа пистолет наготове. Сквозь щели дверного проема пробивались слабые отблески света. Окна были зашторены и заперты изнутри. Чтобы увидеть, что творится в домике, надо было открыть дверь. Отступив в сторону и прижавшись спиной к стене, Тони осторожно толкнул тяжелую скрипучую дверь и затаил дыхание, ожидая выстрела. Но все было тихо и он осторожно шагнул за порог.

При виде Патрика и Арабеллы, которые лежали полуголые на кровати, Тони полоснуло острое лезвие гнева. Его жена изменила ему с его лучшим другом! Но эта мысль исчезла, не успев появиться. Нет, Арабелла любит его и не может ему изменить. А Патрик — верный друг, он не способен на предательство. Это всего лишь очередной спектакль, тщательно разыгранный опытным злодеем. Вглядевшись пристальнее, Тони заметил, что Арабелла и Патрик дышат. Значит они живы. Слава Богу!

Он усмехнулся. Кто-то приложил немало сил и стараний, чтобы его обмануть, и все напрасно. Его не купишь дешевыми трюками!

И что же дальше? Тони не сомневался, что автор инсценировки — Сапог. «Но где он? И на что рассчитывает? Неужели он думает, что я , обезумев от ревности, застрелю Арабеллу и Патрика?»

Тони медленно обвел взглядом полутемную комнату. В этом маленьком домике было только одно укромное место… Тони бросился к знакомой ему двери и всем корпусом навалился на деревянную панель. Если бы за дверью стоял человек, он просто впечатался бы в стену, однако, судя по сопровождавшему удар гулкому хлопку, там никого не было. «Ну что ж, по крайней мере теперь я знаю, что в домике безопасно», — мрачно подумал Тони, отступая назад.

Но в следующее мгновение ему в висок уперся холодный металл, а за спиной раздался вкрадчивый мужской голос:

— Браво, кузен! Я знал, что тебя поймать труднее, чем твоего дружка. — Голос стал резче, а пистолетное дуло больно врезалось в кожу. — Брось пистолет, иначе ты умрешь, не сходя с этого места!

Тони медлил. Он знал, что его шансы выжить крайне малы. Так стоит ли подчиняться негодяю? Второй тычок пистолетом и злые слова прервали его размышления:

— Делай, что тебе говорят, если не хочешь, чтобы я сию же секунду застрелил Арабеллу!

Тони убрал палец с курка и бросил оружие на пол.

Сапог немного расслабился. Больше всего он боялся, что не сможет поймать Тони, но его опасения оказались напрасными: этот болван вел себя на удивление предсказуемо.

— Вперед! — приказал Сапог, вытолкнув Тони на середину комнаты и закрыв ногой дверь.

Ему хотелось смеяться от радости, торжествуя победу. Через пару минут спектакль закончится, и он станет богачам. Конечно, жаль терять часть наследства Уэстбрука, но ничего! Тех денег, которые он получит, хватит, чтобы всем утереть нос.

Он подтолкнул Тони к столу:

— Сядь! Руки не убирай — я должен их видеть.

Пленник безропотно повиновался. О, какое это упоение — повелевать им!

— Неужели ты думал, что сможешь меня одолеть, кузен? — спросил Берджзиз, шагнув ближе, но все же держась на расстоянии.

Тони смотрел в самодовольное лицо своего младшего двоюродного брата, и во взгляде его не отражалось ничего, кроме вежливого любопытства. Однако в глубине души он был потрясен. Так, значит, таинственный Сапог — это Берджиз? Впрочем, чему тут удивляться? Берджиз всегда завидовал Франклину и отчаянно стремился занять почетное место среди записных щеголей, но ему мешала скупость Альфреда.

— Конечно, — холодно ответил Тони, — иначе я не пришел бы сюда, получив твою записку. — Он кивком указал на кровать. — Из ты заманил тем же способом?

Берджиз злобно сверкнул глазами:

— Ты не веришь, что Патрик и Арабелла — любовники?

Тони мрачно усмехнулся:

— Нет, не верю. Ты просчитался.

— Если бы я просчитался, тебя бы сейчас здесь не было!

Тони пропустил этот выпад мимо ушей.

— Ну что ж, я вижу ты хорошо потрудился. А ведь я не принимал тебя всерьез, уверенный, что за мной охотится либо твой отец, либо твой брат.

— Как бы не так! — презрительно фыркнул Берджиз. — Эти двое умеют только языками молоть. Они никогда не пошли бы на такой риск. Когда стало ясно, что ты не виновен в смерти Молли, мой дорогой папаша крепко призадумался. Представляешь, на днях он мне задал вопрос: как я думаю, на самом ли деле убийцей Элизабет был ты.

Тони прищурился:

— И что ты ему ответил? Что убийцей был не я, а ты?

Берджиз гадко осклабился, и Тони невольно сжал кулаки.

— Ну-ну, не заводись! И опусти руки.

Берджизу явно хотелось похвастать своими «подвигами», и Тони не собирался его останавливать. Он знал: как только этому мерзавцу надоест болтать, он пристрелит его жену, его друга и его самого.

— Так все-таки как насчет Элизабет? Это ты ее убил? — спросил Тони с напускным безразличием.

— Конечно. Впрочем, все произошло случайно. Она увидела, как я роюсь в ее шкатулке с драгоценностями, и мне пришлось ее застрелить. — Берджиз злорадно улыбнулся, наткнувшись на гневный взгляд Тони. — Признаюсь, эта случайность стала для меня счастливой. Я понял, как легко убить человека. Если бы я не прикончил твою вторую жену, вряд ли бы у нас сейчас происходил этот разговор. Убийство — самое простое и верное средство решения многих проблем.

Тони огромным усилием воли сдерживал ярость и сохранял бесстрастное лицо. Любуясь собой, Берджиз забыл про осторожность. Вместо того, чтобы убить своих пленников и бежать, он пустился в пространные разглагольствования. Тони его не прерывал. И не показывал, как больно ранят его эти откровения. Пока негодяй хвалился, у них есть шанс спастись. Если потянуть время, Патрик с Арабеллой очнутся и тогда…

— Вот как? — безразлично произнес Тони. — Значит, отца и брата ты тоже убьешь? Насколько я понимаю, для успешного завершения твоего плана необходимо, чтобы они были мертвы. Ведь ты хочешь унаследовать все?

— Да, — ответил Бреджиз, разочарованный тем спокойствием, с которым Тони воспринимал все происходящее. — Хотя, возможно, отец избавит меня от лишних хлопот. Когда-то я надеялся, то ты раньше срока отойдешь в мир иной, а теперь надеюсь, что моего милого папочку хватит апоплексический удар. Впрочем, если этого не случится, мне придется ему помочь. Ну а Франклин… ты даже не представляешь, с каким удовольствием я его прикончу! — Глаза Берджиза сверкнули. — Он очень похож на тебя — такой же нахальный задавака. Все время напоминает мне, что он старший сын и что главная часть отцовских богатств перейдет к нему.

Тони вытянул ноги и небрежно откинулся в кресле. Однако эта праздная поза была обманчивой. Все его тренированное тело было напружинено, как у барса перед прыжком. Если бы только Берджиз подошел поближе… всего на одну секунду!

— А Мэри Монтгомери? Она тоже умрет?

Берджиз скривился:

— Пока не знаю. Все зависит от ее поведения. Но надеюсь, с ее стороны осложнений не возникнет. Когда вы умрете, она, как и остальные, решит, что это ты убил Арабеллу и Патрика. Твоя репутация общеизвестна. Люди давно считают тебя женоубийцей.

Тони вскинул бровь:

— А ты не боишься, что кому-то обстоятельства нашей смерти могут показаться странными? Я застал Арабеллу в объятиях моего лучшего друга… Пять лет назад в этом же самом домике случилась похожая история, только теперь мы с ней поменялись местами.

Берджиз уверенно тряхнул головой:

— Ерунда! Сказут, что Арабелла решила тебе отомстить. Никому даже в голову не придет другое объяснение.

«А ведь он прав», — уныло подумал Тони. Все поверят в его чудовищный розыгрыш. Все, кроме Джереми! Но где уж чистому и юношески наивному брату Арабеллы тягаться с закоренелым преступником! Если не остановить Берджиза, то он убьет не только их троих, но и Джереми. Тони украдкой взглянул на кровать, и сердце его замерло: Арабелла приходила в себя! Ее ресницы слабо трепетали, а рука рассеянно потирала висок.

Он надеялся, что первым очнется Патрик. Если Берджиз заметит, случится непоправимое… Охваченный тревогой, Тони выпрямился в кресле и протянул:

— Я вижу, ты все предусмотрел.

Берджиз кивнул:

— Еще бы! Я давно ждал этого момента, хоть и не готовился к столь долгому ожиданию. Когда погибла Мерси, я надеялся, что ты сам свернешь себе башку, и тогда бы мне оставалось убрать лишь отца и Франклина. Признаюсь, иногда у меня возникало желание ускорить события. Если бы не деньги моей двоюродной тетки и не условия завещания твоего деда Уэстбрука, я бы убил тебя много лет назад. Скажи спасибо тетушке Мэг — ее наследство избавило меня от финансовых затруднений. — Берджиз хмыкнул. — Именно ей ты обязан своими последними годами жизни.

— Я это учту.

Тони еще раз тайком покосился на кровать. Арабелла лежала не шевелясь и смотрела на него широко открытыми глазами. Она уже поняла, какая опасность им угрожает. Сердце Тони заныло. Неужели это их последняя встреча? Нет, не может быть! Они слишком долго и трудно шли к своему счастью, чтобы вдруг так нелепо погибнуть. Но в данный момент Тони был совершенно беспомощен. Оставалось только отвлекать Берджиза от исполнения его страшного плана.

Он сделал глубокий вдох, лихорадочно подыскивая новые темы для разговора, если это вообще можно было назвать разговором.

— А Мерси? — резко спросил он. — Как ты подстроил ее смерть?

У Арабеллы болела голова и стучало в висках. Очнувшись, она прежде всего узнала голос Тони. У нее под ухом билось чье-то сердце, и в первый момент она подумала, что лежит вместе с мужем в своей уютной постели в Гринли. Но голос Берджиза опроверг эту мысль. Арабелла вспомнила, где находится. Несколько секунд она не двигалась, слушая гнусную исповедь негодяя и отчаянно пытаясь найти путь к спасению.

Она понимала: Тони нарочно задает вопросы — он тянет время! Надо что-то делать, но что? Мысли ее путались. Когда она шла сюда, она подозревала, что это ловушка, так? И приняла меры предосторожности… Пистолет! Где же он? Может, упал она пол, когда Берджиз ее ударил? Арабелла сосредоточенно думала, превозмогая жуткую головную боль.

Слегка повернувшись, она почувствовала, что в спину ей упирается что-то твердое, и чуть не вскрикнула от облегчения. Пистолет здесь, у нее, Берджиз не заметил его в складках шали!

Прикрыв глаза на случай, если Берджизу вдруг вздумается посмотреть в ее сторону, она очень медленно и осторожно просунула руку под спину. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она нащупала холодный металл. Губы Арабеллы дрогнули в мрачной усмешке. Берджиза ждет очень неприятный сюрприз!

Между тем преступник, нашедший в лице Тони благодарного слушателя, охотно отвечал на поставленный вопрос:

— Мерси? Она умерла сама — ей я не помогал. Ну разве что самую малость. Узнав о ее побеге с Терреллом, я постарался довести эту новость до твоих ушей. Разумеется, я не мог предугадать, чем все это закончится, но результат меня вполне удовлетворил.

— И именно тогда ты позарился на мое состояние?

— Нет. Это случилось позже. В те дни я кое-как перебивался на жалкие отцовские подачки. — Взгляд его сделался отрешенно-задумчивым. — Я уже принял решение убить отца и Франклина, но еще не был готов к такому серьезному шагу. — Он улыбнулся. — Только потом, расправившись с Элизабет, я понял, как это просто.

Тони говорил с Берджизом и краем глаза следил за осторожными действиями Арабеллы.

— Однако убить взрослого мужчину труднее, чем беззащитную женщину, не так ли? — спросил он с издевкой.

Берджиз скорчил отвратительную гримасу:

— А Лейтон? Я убил его почти так же легко, как Элизабет и Молли.

— Согласен, — холодно бросил Тони, намеренно провоцируя Берджиза. Этому негодяю слишком долго везло! — Ты трусливо ударил его ножом в спину. Это можно сравнить с убийством беспомощной женщины.

— Да как т-ты смеешь? — рявкнул Берджиз. — Я не трус!

— Неужели? По-твоему, застрелить беременную женщину — это не трусость? А задушить женщину, которая вдвое слабее тебя? Или воткнуть мужчине кинжал в спину? — Тони покачал головой. — Я бы сказал, что на такие вещи способен только трусливый негодяй.

— Проклятие! — Берджиз шагнул к Тони и хлестнул его по щеке. — Возьми свои слова обратно! Я не трус. И сейчас ты в этом убедишься.

Он замахнулся для нового удара. Тони, который только и ждал этого момента, бросился на злодея, перехватил его руку с пистолетом, а другой сдавил ему горло.

Выпучив глаза и задыхаясь, Берджиз царапал своего противника, пытаясь избавиться от удушающей хватки. Но Тони только улыбался и крепче сжимал пальцами его горло. Охваченный ужасом, Берджиз сделал попытку высвободить руку с оружием.

При первом движении Тони Арабелла кое-как поднялась с кровати, держа перед собой пистолет. Ноги ее подгибались, к горлу подкатывала тошнота. В первый момент она испугалась, что опять потеряет сознание, но быстро преодолела свою слабость.

Тем временем двое мужчин сцепились друг с другом в жуткой пародии на объятия. В тусклом свете единственной лампы они раскачивались из стороны в сторону, словно от порывов ураганного ветра. Их тени плясали на стенах, а тишину нарушали тяжелые хрипы и глухое рычание. Зрелище было жутким.

Тони был сильнее и хладнокровнее Берджиза. Он знал, что от исхода этого поединка зависят жизни дорогих ему людей. Ударив руку, в которой Берджиз держал пистолет, о деревянный стол, он с мрачной усмешкой услышал крик своего противника и продолжал бить до тех пор, пока пистолет не упал на пол.

Напомнив себе, сколько горя причинил ему этот человек, Тони обрушил на Берджиза всю силу своей слепой ярости. Каждый стон, каждый крик негодяя ложился целительным бальзамом на израненное сердце Даггета. Но тихий голос Арабеллы привел его в чувство:

— Не надо, Тони. Прекрати! Не убивай его — он этого не стоит.

Тони брезгливо отпустил свою жертву, и Берджиз рухнул к его ногам.

В следующую секунду Арабелла была в объятиях Тони. Он целовал ее рыжие локоны и шептал:

— Я люблю тебя! Люблю! И буду любить всегда.

— Знаю, милый. Я тоже тебя люблю.

Он заглянул в ее сияющие глаза.

— Как ты?

Она слабо улыбнулась:

— Голова болит, но это не страшно: меня вылечит холодный компресс.

Тони содрогнулся, подумав, что всего несколько мгновений назад они были на волосок от смерти.

— Боже мой, дорогая, как же я тебя люблю! — воскликнул он, сжав Арабеллу в пылких объятиях.

Арабелла машинально опустила свой пистолет в глубокий карман платья и нежно дотронулась до щеки Тони.

— Не больше, чем я тебя.

— Если вы закончили объясняться друг другу в любви, — вмешался Патрик, с глухим стоном приподнимаясь на кровати и держась рукой за голову, — то давайте что-нибукдь сделаем с этой тварью на полу.

Тони посмотрел на Патрика поверх головы Арабеллы.

— Он сильно тебя ударил?

Патрик поморщился:

— Моя гордость пострадала гораздо больше, чем голова, дружище. — Он взглянул на Берджиза, и на его лице мелькнуло удивление. — Значит, Сапог оказался Берджизом?

Тони кивнул:

— Да. Он всех нас обвел вокруг пальца. Я никогда не подозревал его всерьез. Я просто не мог себе представить, что кто-то ради денег готов убить родного отца и брата… Оказалось, я ошибался. И эта ошибка чуть не стоила нам жизни.

Кое-как встав с кровати, Патрик поднял с пола свою рубашку, накинул и проковылял к креслу, в котором недавно сидел Тони.

— Какой же я дурак — попался на крючок полному ничтожеству! Никогда себе этого не прощу. — Патрик поморщился и осторожно потер затылок. — Я чувствовал, что это ловушка, но считал, что хорошо подготовился. — Он покосился на Тони. — Слава Богу, ты получил мою записку. А то бы нас уже не было в живых.

Тони нахмурился:

— Я получил только одну записку — якобы от мачехи Арабеллы.

Когда Патрик потянулся за рубашкой, Арабелла вспомнила о собственной наготе. Отвернувшись, она быстро поправила лиф и вступила в разговор:

— Я тоже послала к тебе слугу с запиской. Получив депешу Патрика, я поняла: здесь что-то не так — и сообщила тебе, что мы встречаемся с Патриком в охотничьем домике в восемь часов.

Все трое переглянулись, потом посмотрели вниз, на стонущего Берджиза.

— Похоже, — мрачно изрек Тони, — мой кузен застраховался от любых неожиданностей. Боюсь, что посланные вами с записками слуги мертвы.

Арабелла уткнулась лицом в грудь Тони.

— Я уже жалею, что не дала тебе его убить, — прошептала она.

— Кстати, что мы с ним будем делать? — устало спросил Патрик. — Если даже мы удивились, узнав, что Берджиз — преступник, то как нам убедить в этом всех остальных? У нас нет никаких доказательств, кроме записки, адресованной Молли, и наших личных свидетельств о событиях этой ночи. — Его губы сложились в грустную усмешку. — Только вряд ли нам кто-нибудь поверит. — Он взглянул на Тони. — Не такая у нас с тобой репутация. А Арабелла… скажут: она лжет, чтобы тебя выгородить.

— Все-таки зря я помешала Тони прикончить злодея! — воскликнула Арабелла. — Но мы ведь его не отпустим? Я не слышала всего вашего разговора, но поняла, что это он убил Молли и Лейтона. Верно?

— Да. Он не только признался в этих преступлениях, но и бахвалился ими, — ответил Тони. — Смерть Элизабет тоже на его совести.

— Так как же мы с ним поступим? — опять спросил Патрик.

Увлекшись обсуждением, они совершенно забыли про Берджиза. А негодяй лежал на полу с закрытыми глазами, делая вид, что он без сознания, терпеливо выжидая удобного момента для нападения. Чего-чего, а терпения ему было не занимать. Понимая, что не справится с Тони и Патриком без оружия, он украдкой посмотрел по сторонам, разыскивая свой пистолет. Сердце его подпрыгнуло от радости. Пистолет лежал на полу, всего в двух шагах от него.

Берджиз начал незаметно подбираться к оружию. Наконец его пальцы сомкнулись на рукоятке пистолета, и окровавленный рот мерзко оскалился. Идиоты! Неужели они в самом деле думают, что смогут его победить?

Одержимый жаждой расправы, Берджиз, не обращая внимания на боль во всем теле, вскочил на ноги. Вскинув руку с пистолетом, он радостно хохотнул при виде растерянных лиц своих врагов:

— Я же говорил: вам со мной не справиться!

Взмахом пистолета он заставил Арабеллу отойти от Тони.

— Вообще-то у меня был несколько иной план, но так тоже сойдет, — сказал он с жуткой улыбкой на окровавленном лице и нацелился в Тони. — И ты, дорогой кузен, умрешь первым!

Арабелла не стала медлить. Забыв про опасность, она ринулась на Берджиза со скоростью пушечного снаряда. Застигнутый врасплох, преступник потерял равновесие. Тони тут же перехватил его руку с пистолетом и направил дуло вверх. Патрик вскочил с кресла, собираясь вступить в драку, но от резкого движения у него потемнело в глазах, и он без сил повалился на пол.

Берджиз и Тони сошлись в смертельном поединке. С искаженным яростью лицом Тони пытался вырвать у злодея оружие. Оба знали, что из этой схватки живым выйдет только один.

Арабелла в отчаянии оглядела комнату, ища оружие, и вдруг вспомнила: ведь пистолет у нее в кармане! Выхватив его, она нацелилась на дерущихся. К несчастью, она плохо обращалась с оружием, а мужчины так тесно сплелись друг с другом, что она боялась попасть в Тони. Вот Патрик был метким стрелком. Но, быстро взглянув в его сторону, Арабелла увидела, что он сидит на полу, привалившись к ножке стола и скорчившись в приступе рвоты: Берджиз ударил его по голове сильнее, чем ее. В ближайшие несколько минут от Патрика не будет проку. А ждать нельзя ни секунды!

Опасаясь промахнуться, Арабелла решила подобраться поближе к дерущимся. Но тут пистолет Берджиза вылетел из его рук. Злобно взвыв, преступник ударил Тони кулаком в челюсть. Тот зашатался и попятился, а Берджиз отпрыгнул в темноту, чтобы поднять потерянное оружие.

Тони загородил Арабелле мишень.

— Тони! — крикнула она, чувствуя, что малейшее промедление может стать для него роковым.

Он обернулся на зов, и Арабелла бросила ему пистолет.

Смертельное оружие серебристо блеснуло в мерцающем свете свечи, и — ура! — пистолет попал прямо в руки к Тони. Тот быстро повернулся к своему противнику, и в этот момент Берджиз вынырнул из темноты.

Прогремело два выстрела. Берджиз потрясенно уставился на кровавое пятно, которое расползалось у него на груди.

— Ты меня застрелил, — сказал он, с упреком взглянув на Тони.

— А ты промахнулся, — холодно отозвался Тони, тяжело дыша.

Берджиз упал. Его кровь медленно растекалась по полу.

Наступило оцепенение. Наконец Арабелла бросилась в объятия Тони. Патрик присел возле Берджиза, потом посмотрел на своих друзей.

— Мертв, — объявил он бесстрастным тоном.

Арабеллу передернуло.

— Ох, Тони! — воскликнула она. — Стыдно признаться, но мне ни капли его не жаль! Это был ужасный человек.

— Согласен, — Тони нежно поцеловал жену в лоб и улыбнулся. — Ты спасла нам жизнь, любимая. Если бы ты не бросила мне пистолет…

— Я сама очень плохо стреляю, — объяснила она чуть дрожащим голосом, — вот и решила отдать оружие тому, кто умеет с ним обращаться.

Патрик и Тони засмеялись. Обстановка немного разрядилась.

— Ну, — сказал Патрик, — что мы теперь будем делать? Оставить его здесь мы не можем. А если мы расскажем про его злодейства, то, боюсь, все наши обвинения обернутся против нас же самих.

Тони задумался.

— Где-то неподалеку должна быть его лошадь, — медленно начал он. — Почему бы Берджизу не погибнуть от рук дорожного бандита?

— Хм-м, неплохая идея, — одобрил Патрик.

Тони поцеловал Арабеллу.

— Я сейчас провожу тебя до Гринли, а потом мы с Патриком избавимся от Берджиза. Увидимся позже.

* * *

Когда на другое утро в окрестностях Натчеза был обнаружен труп Берджиза, поднялся большой переполох. Добропорядочные граждане кипели от возмущения. Подумать только: убийство произошло совсем рядом с городом! И пострадал такой уважаемый человек! От губернатора Гайосо требовали принятия самых решительных мер. В противном случае местные жители грозились подчиниться американским властям. Уж они-то наведут порядок!

И все же убийство Берджиза вызвало куда меньше шума, чем публичное объявление о браке Арабеллы и Тони Даггета. В любой компании люди первым делом смаковали эту сногсшибательную новость… и скандальный разрыв нынешней супружеской пары, случившийся пять лет назад. Одни считали их воссоединение невероятно романтичным, другие сочувствовали Арабелле. Заядлые игроки спорили на деньги, останется ли Арабелла в живых через год после замужества. Сами молодожены не обращали внимания на всю эту суматоху вокруг них. Они были счастливы.

Прежде чем объявить всем о своем браке, Арабелла и Тони приехали в Хайвью, к Мэри. Разговор получился нелегкий.

— Понятно, — сказала Мэри, когда Арабелла изложила ей обстоятельства тайного венчания, умолчав о злодействах Берджиза и ни словом не обмолвившись об участии Мэри в заговоре, который разлучил ее с Тони пять лет назад. — Я не так представляла себе твою свадьбу, но ты уже взрослая и вправе сама принимать решения… Мне жаль, что я поняла это только сейчас. — Она заглянула в глаза Арабеллы. — Ты, наверное, очень его любишь?

— Да, — тихо отозвалась Арабелла. — Больше жизни!

Мэри вымученно улыбнулась.

— Ну что ж, желаю вам всех благ. — Она посмотрела на Тони, который молча стоял рядом с женой. — Не обижайте ее. Она заслуживает счастья.

— Да, мэм. — Его тон сделался чуть строже. — Мы оба его заслуживаем. Мы ждали этого целых пять лет.

Мэри вспыхнула и опустила глаза.

В вестибюле Арабелла прошептала:

— Зачем ты так с ней? Ты же знаешь — она чувствует себя виноватой и жалеет о том, что сделала.

— Жалеет! Нас с тобой чуть не убили, — буркнул Тони.

— Она этого не знает. И не должна знать. Угрызения совести — вполне достаточное наказание. Не надо все время напоминать ей о прошлом.

Тони повеселел:

— Ты же знаешь, дорогая, что я ни в чем не могу тебе отказать. Ладно, впредь постараюсь исправиться и стать добрым зятем.

К ним подошел Джереми.

— Вы рассказали маме о том, что я помог вам обвенчаться? — взволнованно спросил он.

— Ну конечно, ведь ты сам об этом просил. — Тони улыбнулся одними глазами. — Теперь она знает, что ты на нашей стороне.

Джереми кивнул.

— Так ей будет легче смириться с вашим браком.

— Я очень тебе признателен, Джереми. Ты оказался хорошим, верным другом, — тихо сказал Тони.

Юноша покраснел.

— С-спасибо… Жаль, что меня не было в охотничьем домике, когда вы сражались с преступником.

Они не стали скрывать от Джереми правды о смерти Берджиза. Брат Арабеллы был удивлен не меньше остальных, когда узнал, что Сапог — это Берджиз. Немного подумав, он спросил:

— А как ваш дядя воспринял его смерть?

Тони пожал плечами:

— Трудно сказать. Они не слишком любили друг друга. Конечно, он скорбит, но как сильно и есть ли у него какие-то подозрения — я не знаю. — Тони усмехнулся. — Во всяком случае, он еще не обвинил меня в убийстве его сына.

Тони шутил, однако позже, когда Билингсли объявил о визите Альфреда, ему было не до шуток. Внутренне подобравшись, он ждал дядю у себя в кабинете.

Мужчины холодно поздоровались. Тони предложил гостю сесть в кресло и что-нибудь выпить, но Альфред наотрез отказался и от того, и от другого.

Стоя очень прямо перед племянником, он спросил:

— Ты, конечно, удивлен моим приходом?

Тони осторожно кивнул.

— Не буду тебя томить. Видишь ли, вчера ко мне приходила Энни, служанка Молли. Она принесла небольшой блокнот — дневник своей покойной госпожи, который та отдала ей на хранение. Из этого дневника я узнал много неприятного. Среди прочих вещей Молли описала свои отношения с Берджизом, в том числе и свое участие в событиях пятилетней давности, которые привели к расторжению твоей помолвки. Кроме того, она изложила план шантажа Берджиза, который придумали она и Лейтон… Я подозреваю, что Берджиз их за это и убил.

Тони впервые видел дядю таким растерянным, даже смущенным.

— Я пришел просить у тебя прощения, — грустно продолжил Альфред, откашлявшись. — Я ошибался в тебе. Я считал, что ты подлец, а подлецом оказался мой собственный сын… Кстати, этот мальчик, Маркус, мой внук. Молли написала, что родила его от Берджиза.

— Я бы не хотел забирать его у Джексонов, — тихо отозвался Тони. — Ему там хорошо.

Альфред кивнул:

— Я знаю. К несчастью, из меня получился плохой отец. Мой сын… — Он тяжело вздохнул. — Если можно, пусть Маркусу скажут, что я его дедушка, и разрешат нам навещать друг друга. Несмотря на его незаконное происхождение, я завещаю ему ту долю моего наследства, которая принадлежала его отцу.

— Ну что ж, я думаю, это можно устроить, — сказал Тони. Его обрадовало неожиданное предложение Альфреда, которое сулило маленькому Маркусу безбедное будущее.

— Вряд ли мы когда-нибудь станем друзьями, — вздохнул Альфред, глядя прямо в глаза своему племяннику, — но мне очень жаль, что я столько лет так плохо о тебе думал.

После ухода дяди Тони долго смотрел в окно. Разумеется, Альфред не ведал обо всех черных делах Берджиза. Он догадался, что Берджиз убил Молли и Лейтона, но ему никогда не узнать, что смерть Элизабет тоже на совести его младшего сына. И слава Богу! К чему ворошить прошлое?

В тот вечер в Суит-Эйкрзе на ужин к Тони и Арабелле приехал Патрик. Застольный разговор был живым и веселым. Только когда они перешли в изящную парадную гостиную и приступили к напиткам (бренди — для мужчин, чай — для Арабеллы), тема стала серьезной.

— Как вы думаете, самое страшное уже позади? — спросил Патрик, пригубив бренди.

Тони кивнул:

— Надеюсь. Кажется, все поверили, что Берджиз пал жертвой случайных разбойников.

Патрик нахмурился:

— Он сошел в могилу, а мир так и не узнал о его преступлениях. Его отец догадывается далеко не обо всем, а остальные считают покойного славным малым. Но больше всего меня бесит, что на тебе до конца твоих дней останется клеймо убийцы Элизабет. Чертовски несправедливо!

Молодожены сидели на диване и держались за руки.

— Ничего, переживу, — сказал Тони с улыбкой. — Зато как пригодится мне моя дурная слава, когда придет время выдавать дочерей замуж! Зная мой мстительный нрав, ни один мужчина не посмеет шутить их нежными чувствами.

— Тони! — вскричала Арабелла. — Как ты можешь? И потом, с чего ты взял, что у нас будут дочери? Может быть, я рожу тебе одних сыновей?

— Ну нет, так не пойдет! — усмехнулся Тони. — У нас должны быть хотя бы две дочки — такие же рыженькие, как их мама, и с такими же чудесными глазками.

— А если не получится? — лукаво спросила она.

Он подмигнул:

— Будем стараться. Когда-нибудь да получится.

Арабелла покраснела и отвела глаза.

Патрик засмеялся.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он, вставая. — Мне опасно долго засиживаться в вашем обществе и слушать ваши разговоры. Это может кончиться тем, что я откажусь от своих давних холостяцких убеждений.

Улыбаясь, Тони и Арабелла проводили его до парадной веранды.

— Я загляну к вам перед отъездом в Лондон, — сказал Патрик, садясь на свою лошадь.

— Значит, ты все-таки решил на время уехать в Англию? — спросил Тони.

Патрик кивнул, его серые глаза весело блеснули.

— А что мне здесь делать, приятель? Ты теперь, — покосился он на Арабеллу, — долго будешь занят… может быть несколько лет.

Тони расхохотался. Простившись с Патриком, молодожены вернулись в гостиную.

По пути Арабелла спросила:

— Как ты думаешь, он когда-нибудь женится? Найдет свое счастье?

Закрыв дверь, Тони нежно обнял жену и поцеловал ее в губы.

— От души ему этого желаю. Надеюсь, что его дорога к счастью не будет такой тернистой, как наша. — Он снова поцеловал ее. — Но сейчас я хочу поговорить не о Патрике, а о нас с тобой и о нашем ребенке. А потом доказать своей красавице жене, как сильно я ее люблю.

— О, Тони! — Глаза Арабеллы сияли, как золотые звезды. — Я тоже люблю тебя, и моя любовь никогда не померкнет…

— Наша любовь никогда не померкнет, — поправил ее Тони, и голос его задрожал от волнения.